Мой тебе подарок на Рождество

Отношения Юнги с Чонгуком на самом деле не такие идеальные, как кажется тому же Чимину, что бывает у них в гостях чаще, чем Чонгук выходит на улицу. Они тоже умеют ссориться. Они могут поссориться из-за валяющихся по всей квартире распечатанных тестов Чонгука или из-за того, что Юнги снова опоздал к ужину. У них бывают споры по поводу того, чья очередь теперь мыть посуду. Они часто не могут прийти к общему решению, пока выбирают, какой фильм им посмотреть вечером, или какой чай выпить после ужина. Именно поэтому, когда Чимин снова нахваливает их отношения, называя их идеальными, Чонгук как-то совсем не весело улыбается, а Юнги чуть позже, после того, как Чимин прощается с ними, целует его руки и просит прощения за всё, что он мог наговорить ему. Так проходит почти весь вечер — в слезах, извинениях и обещаниях больше ни за что не спорить по глупым поводам или вовсе без них и стараться обходиться без ссор и обид. А через пару недель всё повторяется. В этот вечер они снова спорят. — Хорошо, раз уж ты такой умный, сделай это сам, — злится Чонгук после того, как Юнги восьмой, кажется, раз указывает ему на его ошибку в собирании шкафа. Инструкция лежит забытая где-то на подоконнике, пока Чонгук вертит в руках отвёртку, а Юнги недовольно сверлит его спину. — Ну нет уж, блять, дорогой, — пыхтит Юнги, пытаясь отодвинуть старый шкаф, непонятно зачем и непонятно куда. — Ты это начал, ты теперь и заканчивай. — Не моей инициативой было менять этот шкаф, — отвечает Чонгук, отвлекаясь на попытки самостоятельно сдвинуть деревянную громадину. — Зачем ты двигаешь его сейчас? — Я делаю хоть что-то, — язвительно отвечает Юнги, оставляя шкаф в покое. — Может и ты начнёшь? Чонгук на это лишь поджимает губы, бросает всё, что до этого держал в руках и уходит в ванную. Юнги, понимая, что сказал лишнее, молча убирает всё, пока Чонгук, судя по звукам из ванной, принимает душ. Он смотрит какую-то не особо-то и интересную передачу, когда Чонгук, закончив, наконец-то, процедуры, выходит из ванной, вытирая голову и шею полотенцем. — Сегодня сочельник, да? — спрашивает он и смотрит в окно, надеясь, вероятно, увидеть там снег. Юнги отвлекается от телевизора и, глядя на парня, вопросительно приподнимает брови. — Мы с тобой оба атеисты, разве нет? — Тоже верно, — пожимает плечами младший. — Я спать. Когда он покидает гостиную, Юнги понимает, что это было совсем не перемирие. Чонгук никогда не уходит спать сам. Обычно он ложится на колени Юнги и засыпает, пока старший перебирает его волосы и рассказывает о том, как прошёл его день. Юнги идёт спать почти следом за Чонгуком, так что вряд ли причина того, что младший не обнял его как обычно, кроется в том, что он уже спит. Чонгук не спит. Возможно, он ждёт извинений, может, он думает, как извиниться самому. В любом случае, оба в эту ночь спят по своим сторонам кровати, и ни один не делает никаких попыток обнять или хотя бы придвинуться ближе. На следующее утро Юнги просыпается от того, что с кухни слышится рождественская музыка и запах гренок с сыром. Он потягивается, раскрывает шторы, которые, вообще-то, Чонгук обычно раскрывал, что всегда дико бесило любящего поспать в выходной подольше Юнги. Конечно, Юнги немного удивляется тому, что ни один лучик не помешал ему с утра, но особого значения этому не придаёт. На улице крупными хлопьями идёт снег. «Сегодня Рождество» — вспоминает Юнги, глядя на снегопад. Он проходит на кухню, где его встречает улыбающийся Чонгук. — Утречко, хён, как тебе спалось? — спрашивает он, подходя к старшему и обнимая его. — Думаю, неплохо, — бормочет Юнги, обнимая парня в ответ. Чонгук тянется к его губам, но Мин отстраняется. — Я не чистил зубы. — Это так важно? — улыбаясь спрашивает Чонгук. Старший хмурится. Гук не любит целоваться с ним, пока Юнги не почистит зубы. — Что-то не так? — спрашивает Чонгук, не переставая при этом улыбаться. — Нет-нет, всё хорошо, — Юнги машет головой и позволяет Чонгуку поцеловать себя. Губы у Чонгука холодные, а целует он чересчур опытно и хорошо. Чонгук так не умел. Он целовался несмело и всегда так, будто в первый раз. Юнги отстраняется и смотрит ему в глаза. — Где ты за ночь целоваться научился? — Я всегда так умел, — фыркает парень и отходит к плите. А обычно он на такое обижается. Каждая новая деталь в поведении младшего настораживает. После завтрака Чонгук сразу же сам моет посуду, напевая какую-то попсовую песню, которую Юнги, конечно же, до этого ни разу не слышал, себе под нос. — Кстати, насчёт шкафа, я собрал его, пока ты спал, — говорит младший, заканчивая с посудой. — Можешь посмотреть. Юнги удивляется, но встаёт и идёт в гостиную, где на самом деле стоит собранный шкаф. Юнги оборачивается к Чонгуку, подошедшему сзади и, наверное, впервые за их отношения, не знает, что сказать. — Сегодня Рождество, хён, — говорит он, пока Юнги задумчиво рассматривает его, словно хочет найти в нём ещё что-то новое. — Мы оба атеисты, разве нет? — спрашивает Юнги и чувствует себя дураком, повторяя вчерашний вопрос. Чонгук хихикает. — И что? Нам теперь нельзя использовать Рождество, чтобы отдохнуть? — задаёт он встречный вопрос, заканчивая с посудой и оборачиваясь. — Не будь занудой. «А вчера стушевался, и куда делись его обиды?» — думает Юнги, но Чонгуку ничего не говорит. Весь день они проводят, гуляя по украшенному и наполненному воодушевлённой и весёлой толпой торговому центру. Там они встречают Чимина, но в его поведении Юнги странностей не находит. А вот Чонгук продолжает сладко улыбаться, на все выпады парня отвечать смехом и поцелуями. Когда Юнги флиртует с ним, Чонгук не смеётся и не смущается, а отвечает тем же флиртом. Что бы Юнги ни делал, Чонгук в ответ делает всё то, о чём мечтал Юнги пару лет назад, когда только-только начал влюбляться в младшего и мечтал об их будущих с ним отношениях. Вот только всё это было лишь в его голове. Реальный Чонгук не умеет пить, и когда напивается, фальшиво поёт ему песни Айю, а Юнги пытается умыть его и уложить спать. Реальный Чонгук громко смеётся и хлопает в ладоши, когда счастлив. Реальный Чонгук почти не спит во время сессии, и из-за этого ходит рассеянный и вялый, из-за чего Юнги чувствует ещё большее желание защитить младшего от мира, в котором порой надо рисковать даже здоровьем ради документа о высшем образовании. Реальный Чонгук краснел на все эти заезженные подкаты, громко слушал песни Арианы Гранде по утрам, робко целовал старшего, улыбался в поцелуи, разбрасывал свои домашние задания, возвращался из университета уставшим и ленивым и кидал вещи где попало. Реальный Чонгук оказался не таким идеальным, как о нём отзывались первокурсницы, которые шептались о нём в коридорах. Реальный Чонгук оказался раздражающим, но именно реального Чонгука Юнги полюбил, как себя. И чем больше Юнги думает об этом, глядя на «нового» Чонгука, тем сильнее он скучает и грустит. — Хочу домой, — говорит он, когда они с Чонгуком сидят в кофейне. Наверное, впервые за день младший становится серьёзным. Он немного надувает губы и задумчиво разглядывает Мина, склоняя голову набок. — Что ты будешь делать, когда вернёшься? Они возвращаются через час. Пройдя на кухню, чонгук ставит чайник и достаёт две чашки. — Так… — начинает он, совсем не улыбаясь. — Ты не ответил на вопрос. Что ты будешь делать, когда вернёшься? Юнги хочет подойти к нему, но не может. Он встаёт на входе в кухню как вкопанный. В теле начинает появляться мелкая дрожь, к горлу подкатывают волны, работающий на фоне телевизор становится тише. Последнее, что видит Юнги перед тем, как потерять сознание — грустные глаза Чонгука. Он открывает глаза, когда слышит пение уже знакомой ему исполнительницы, а яркое солнце нещадно слепит его сонные глаза. Он вспоминает события вчерашнего вечера и снова ему становится тоскливо. Он уже представляет, как сладко улыбающийся Чонгук снова будет игнорировать природную вспыльчивость и раздражительность Юнги и во всём стараться ему угодить. От отчаяния хочется плакать, но Юнги собирается с духом и встаёт. Проходя мимо гостиной, он невольно обращает внимание на тот злосчастный шкаф и… Замирает. Никакого шкафа нет. Так и не дойдя до кухни, Юнги бросается обратно в комнату, где находит телефон и проверяет дату. 25 декабря. Рождество. — Что тут ты носишься? — спрашивает Чонгук, заходя в спальню и недоумённо глядя на парня. — Чонгук, — оборачиваясь выдыхает Юнги. — Меня двадцать один год уже Чонгуком зовут, — бурчит тот, но мысль не заканчивает, потому что оказывается зажат между стеной и своим парнем. — Что ты творишь? Юнги крепко обнимает младшего и утыкается носом в его шею, вдыхая запах геля для душа и шампуня. — Я так скучал по тебе, — говорит он и тянется к его губам. — Ты не чистил зубы, — говорит Чонгук, отворачиваясь и не позволяя себя поцеловать. — Я приготовил завтрак, значит, ты моешь посуду. Чонгук выходит из комнаты, но на пороге оборачивается и с улыбкой говорит: — Поторапливайся. Остывает. И, насчёт шкафа, я почитал инструкцию и решил, что нахуй этот шкаф. Юнги, так же улыбаясь, кивает, а когда Чонгук выходит, проверяет сообщения. Чимин [10:07] Береги его, хён, ладно? Это был мой тебе подарок на Рождество.