Ущипнуть

i. На секунду всё, что ты понимаешь — это непрекращающийся звон в ушах и ослепляющая белизна. Это своего рода отстранённая боль, будто ты знаешь, что это должно быть болезненно, но тело ещё не передало эту информацию мозгу. Потом следует виноватая улыбка невысокого, но энергичного волейболиста; он несётся к тебе с извинениями. После — горячая струйка, стекающая из носа, и металлический привкус на языке, когда ты слизываешь жидкость с верхней губы. Звон прекращается, и ты смутно понимаешь, что тебе прилетело волейбольным мячом по лицу. — Хината, ты идиот! У неё кровь! — брюнет даёт рыжему пареньку подзатыльник; ты не можешь собраться с мыслями, чтобы хоть что-то сделать, кроме как уставиться на них. В другом спортзале, в другой школе, парень вздрагивает от внезапной, ничем не вызванной боли. — Эй, Ойкава! У тебя кровь! ii. Шлепок по затылку — не новое ощущение. Видимо, твой соулмейт тот тип людей, которые регулярно раздражает других, поэтому, когда призрачная ладонь хлопает тебя по голове, это больше удивление, чем боль, заставляющее тебя вздрогнуть и пискнуть на незаслуженный удар. Хината смеётся, а хмурый взгляд Кагеямы становится глубже, и ты рассеянно потираешь затылок, прежде чем ущипнуть себя за руку так сильно, как только можешь. Хината смеётся ещё громче. iii. Твоё колено подкашивается, заставляя тебя упасть на пол своей спальни. Эта боль не сравнится ни с одной другой, что тебе приходилось испытывать раньше. Твой голос колебался между неожиданным удушьем и сдавленными рыданиями. Потребовалось четыре резких вдоха и три выдоха, чтобы собраться с мыслями и понять, что происходит. Твоя мать срочно везёт тебя в больницу. Она жалуется на твоего соулмейта всю дорогу, упрекая его, что он не заботится о твоём здоровье. — Он должен быть осторожнее, — говорит она. — Его тело — не только его собственное. Ты всегда старалась быть по-особенному внимательной, как только узнала о его существовании. Ты уже всё слышала это раньше, и хотя ты склонна соглашаться с её раздражением, сейчас тебя отвлекало скрытое беспокойство. Ты снова щипаешь себя за руку, но уже не так сильно, как обычно. Просто слегка сжала, чтобы он знал, что с тобой всё в порядке. Ты надеешься, что он поймёт. iv. Его повреждение заживает хорошо и быстро. Ты полагаешь, что в этом и заключается всё преимущество соулмейтовских штучек. Хината потащил тебя на тренировочный матч против какой-то другой школы, несмотря на твой небольшой интерес в принципе к спорту. Очевидно, это весомое событие, потому что кто-то, с кем играл Кагеяма в средней школе, учится в этой какой-то другой школе. Или вроде того. Честно, ты не уделила этому внимания. Ты всё ещё позволяешь ему тащить себя: кохаи были тем ещё подарочком, но ты обожаешь их. v. Это оказывается благословением (или проклятьем), что тебя притащили конкретно на этот матч. Команда Хинаты и Кагеямы выигрывает, но ты отвлекаешься на коленный бандаж, который носит один из игроков другой команды на своей правой ноге. Он точно такой же, как и у тебя, но это может быть просто совпадением. И всё же, ты не можешь не пялиться. Эксперимента ради, ты щипаешь себя за предплечье, что и всегда. Твои глаза широко распахиваются, когда парень морщится и потирает то же самое место на своей руке. — Что у тебя с рукой? Ты трёшь и трёшь её. — А? Ты не в курсе? Соулмейт Ойкавы щипается или типа того, когда ему больно. (Они все смеются. Ойкава просто вздыхает и потирает свою бедную руку.) — Ты должен ущипнуть её за спину! (Это лучшая идея, которую он слышал за последнее время.) vi. Ты кое-что разнюхала и, судя по всему, его зовут Ойкава Тоору. Он капитан своей волейбольной команды и дико популярен у девушек (тебе не нужно было это говорить, потому что, вроде как, это было понятно ещё на тренировочном матче и, честно говоря, тебе не нравится ощущение опустошения в животе). И — это только по словам Кагеямы, который был очень раздражён тем, что ты безустанно расспрашивала его о капитане — у него дерьмовый характер. Кагеяма выглядит страшнее, чем обычно, когда говорит это, так что ты не можешь уточнить, что именно он имел в виду под этим. Но произошло кое-что новое. В последний раз, когда ты почувствовала знакомую боль от удара по затылку, ты, как обычно, ущипнула себя за руку. Через несколько мгновений боль заставила тебя выронить карандаш. Этот засранец ущипнул тебя в ответ. vii. Щипки от тебя, и ответные от него, и снова по циклу продолжались некоторое время. Это немного раздражает, так как это не похоже на наказание, когда он щипает тебя, но, с другой стороны, приятно, наконец, быть признанным тем, с кем тебе предполагалось прожить всю свою жизнь. Предполагалось, потому что ты понятия не имеешь, что теперь делать, когда у тебя есть его профиль и имя, чтобы справиться с болью. Некоторые люди и не пытались искать своих родственных душ и живут довольно полноценной жизнью. Если честно, ты просто боишься. viii. — О, — слышится знакомый голос где-то позади, — ты же друг Тобио-чана! Ты оборачиваешься и оказываешься лицом к лицу со своим соулмейтом. У тебя сбивается дыхание, и ты сжимаешь упаковку с соком так сильно, что жидкость вылетает из трубочки прямо на его бело-бирюзовую олимпийку. Он смеётся. У тебя трепещет сердце. Это самый красивый звук, который ты когда-либо слышала. ix. Ты никогда не была особо застенчивым или неуверенным в себе человеком, но в компании Ойкавы Тоору — самим воплощением уверенности и харизмы — ты чувствуешь себя маленькой и такой незначительной. Конечно, это не его вина, он просто неудержимая энергия, сила, определение «больше, чем жизнь». Он гениален. Он великолепен. Он замечателен. И он… И… Он настолько тебе не по зубам, что начинает болеть голова. Ни за что на свете ты не скажешь ему, что ты — его соулмейт. В любом случае, он не похож на парня, которого волнуют подобные вещи. И у людей может быть вполне полноценная жизнь без их родственных душ. Ты же не влюблена в него. Правда. Ты почти выдаёшь себя, когда друг капитана — тебе стыдно признаться, что ты забыла его имя, а Ойкава просто называет его «Ива-чан» — шлёпает его по затылку вкупе с привычным оскорблением, и твоё лицо искажается в болезненной гримасе. К счастью, единственный, кто замечает это — Ива-чан. Он смотрит на тебя непроницаемым взглядом, заставляющим поёжиться, прежде чем он снова повернётся к своему другу. Ты не замечаешь, как Ойкава продолжает смотреть на свою руку в течение следующих нескольких минут, не замечаешь разочарования, окрашивающего его черты, когда ничего не происходит. Ты слишком напугана, чтобы даже глянуть в его сторону. x. Это становится особой рутиной: встреча с Ойкавой и его другом (в конце концов ты узнаёшь, что его зовут Ивайзуми Хаджиме) в выходной день команды. Как? Ты не совсем уверена. Почему? Без понятия. Но это оставляет тебя с пушистым, тёплым чувством в груди, и ты не думаешь жаловаться. Даже о тех понимающих взглядах, которые Ивайзуми продолжает посылать тебе. Ойкава может быть твоим соулмейтом, может быть самым совершенным человеком, с которым ты имела удовольствие встречаться когда-либо, но ты смирилась, что просто его подруга. Даже если твоё сердце пропускает удар, стоит ему назвать тебя по имени. (эпилог) Всё заканчивается так же, как и начинается. С белизны, с замедленной боли и звоном в ушах. С металлическим привкусом и густой крови, стекающей по губам. С бело-бирюзовой волейбольной формой и энергичным игроком, бегущим к тебе с извинениями в своей озорной манере. Он останавливается, прижимая большую руку к своему кровоточащему носу. Смотрит. А потом он улыбается. Ты клянёшься, что не видела ничего похожего на его улыбку.