близость

он мотает головой. туда-обратно. всюду пыль и всюду брег невыразимого отчаянного вопля, сгустка его внутреннего, сгустка его неверного и мнимого эго, заблудшего среди крон прокуренных лёгких. в глотке саднит, икроножные потряхивает. и руки — лёд.

с самого начала мы были избраны из прочих юношей и девушек.

будь со мной. будь со мной, о, прошу, пожалуйста, молю тебя, останься со мной на веки вечные, хотя в душе я ебал эти веки-вечные — меня скоро спохватится мама. я готов. над его головой мерцают чёрные огни, небо светлое, почти стеклянное. юлик видит в нём своё отражение, которое вот-вот обвалится на него режущими колотыми мириадами осколков, отскочет от его гнилюшной плоти, пробурит сквозь артериальные нити, прилипнет к сердечной камере — туда, единственно туда, куда надо. всё остальное — это мясное папье-маше. будь со мной. будь со мной, о, прошу, пожалуйста, молю тебя, останься со мной на веки вечные.

с самого начала… о, я лягу с тобой на улице, среди росы.

холодно, ветер трепещет в ушах, губы пластилином, губы костьми, губы мякотью. куда идти? куда бежать? всюду центрифуга парализовавшего сумасшествия. эта столетняя буффонада порождает в нём оттенки сомнения. юлику уже не верится, что он и есть юлик. в какой части своего тела он юлик? такое чувство, будто вся галактика в своей додекальонной мощи, бесконечности с набором повторяющихся элементов издала вдруг шовный треск — сквозь эту дыру и выпал юлик наружу. материя его потеряла, материю потерял он. оборванец, неясно откуда взявшийся. оборванец, съежившийся и застрявший меж мясистыми, содрогающимися, инопланетно живыми, алыми стенками поджелудочной. будь со мной. будь со мной, о, прошу, пожалуйста, молю тебя, останься со мной на веки вечные. небо стало чёрным, небо превратилось в зеркало. огоньки звёзд замигали одноглазо. юлика тянет кверху. он трогает руками плотный шёлк воздуха. в ноздри забивается невесть что и скатывается вниз по пищеварительному тракту. юлика тошнит, и дышать ему не удаётся. эта чёткость мира и сознания его сковывает в крошечный физиологический пустяк. все линии и все окружности, все точки и все запятые — да они над ним смеются. возьмите его за руку. он вот-вот упадёт. — юлик, тебе плохо? юлик поворачивает голову в сторону ещё одной проекции его разбалованного мозга. — пойдём. — пойдём. куда пойдём? — известно куда. на крышу. — на крышу? — на крышу. — руслан светло ухмыляется. — ты какой-то озабоченный сегодня.

близость — настоящая любовь, истинная. а наши планы, ты относишься к ним серьёзно?

юлик глядит вниз. оттуда с воем поднимается давление жизни, оттуда взлетает ввысь поток биологических процессов. юлик оборачивается на руслана. — ты переведёшься в конце концов? — говорит он. — я не обещаю, — говорит другой. — я ничего не могу обещать. — ничего в принципе или ничего из этого? — в этом нет кардинальных различий. что-то обещать всегда бестолково. юлик согласно кивает. — ты принёс. — ага. принёс. садись, сейчас зайдём по одной. — какие они ровные. — констатирует восхищённо юлик. но на лице его ни восхищения, ни тени беспокойства. — да. я мастак. — точно. — точно. — дамы вперёд. юлик снюхивает. ему съезжает по слизистой. — вот уж здорово. и куда ты переведёшься? — не знаю, — шмыгает руслан. в его глазах видно неудовлетворённое рвение куда-то к пределам вселенной. — мне без разницы. — тебе есть дело хоть до чего-то? — бесстрастно говорит юлик. — мне есть. а тебе? — и мне. — тебе стоит приберечь эти слова. юлик трогает его пальцем. — ты же не знаешь, о чём я. — вот именно, что ты ни о чём. юлик моргает. — как это? — а кто ты? о чём ты? юлик вытирает слезинки. — верно. руслан улыбается. — как меня бесят слова. давай помолчим.

я люблю тебя, это правда ты? потому что у меня есть новость для тебя.

бренная туша. юлик закрывает глаза. в юлике что-то говорит, в юлике что-то видит, в юлике что-то трепещет, когда руслан ненароком задевает его коленом. в юлике. потому что не сам юлик. что ты умеешь? ни черта. — ни ровных дорог, ни быстро бегать. — а? — мысли вслух. оставь. пустое. — ты очень гладкий, — говорит руслан. он ведёт пальцем к его подбородку. — а здесь ты ребристый. — он трогает костяшки. — ты холодный. и необъятно дырявый. — а ты трагично комедийная разлагающаяся конвульсия. ты моё воображение. — и ты моё.

ты навсегда останешься прежним? ты выйдешь на свет божий?

— вообще, у меня по планам убить себя. — у тебя? у тебя есть планы? у тебя есть ты? — чуточка, — сомневается юлик. — может, пара миллиграммов. — и где ты это нашёл? — я это откопал. — где ты это откопал? — не знаю. какая разница? — я тоже так хочу. — загляни внутрь себя. руслан смеётся. — и как? — ну, как? подумай о себе. — а кто я? — ты разный. ты сам — один, ты для меня — другой. — на какого из меня мне смотреть? — какой более ясный образ имеет. руслан вертит головой. — ты про планы. — да. ты уедешь, и я тут же спрыгну. — валяй, — говорит руслан. — так и сделаю, — говорит юлик. рядом с тобой звуки из моего рта распускаются в бутоны, а не скользко падают оторванными лохмотьями сухожилий. ты меня здесь бросишь? и мне нужно будет учиться заново говорить? твоё тело — мой радиоприёмник. я не умею выражать без тебя ничего из того, что громоздится под моими рёбрами.

ничто не отвечает ожиданиям. ничто не остановит повествование.

— наверно, так ты сделаешь только лучше себе. — пожалуй. а ты что? — я ещё поищу. — чего поищешь? — пару себя. пару смыслов. пару чего-нибудь. ты просто даёшь фальстарт. — а тебе какая разница? — мне никакой. в этом всё дело. — одному тебе. другому тебе — дело есть. я знаю. — бредишь. — руслан кашляет. — я знаю. юлик трогает его волосы. его уши. красные и холодные. внутри него тает льдина, струится кипяток. — я подхватил простуду. — какое великое несчастье. — мог бы и притвориться, что тебе не всё равно. — уж меньшее, на что я готов тратить свои силы, так это на двойное притворство. — двойное? — да. первая стадия моего притворства — я делаю вид, что мне всё кругом ясно. что я думаю с другими в унисон. — понимаю. — никто никого не понимает. — и тогда зачем я это сказал? — хочешь в меня нырнуть. — хочу. может, там что-нибудь есть? — там ничего нет. там мои органы. — и всё? никаких сакральных сокровищ? — ничего. ни моей личности. ни моего «я». ни моего «ты». ни моего «мир». — грустно. — тебе не грустно. — ты прав.

ничто не послужит катализатором. и ты уже никогда не станешь невинным, как прежде.

— по второй? — да. вперёд. — впереди пусто. — повсюду пусто. меньше болтай. будь со мной. будь со мной, о, прошу, пожалуйста, молю тебя, останься со мной на веки вечные. — мне пора.