Коллектор

«Как это? Почему умрёт? Локи, зачем ты так делаешь? Что ты задумал? - проносились судорожно мысли, выражаясь в теле легкой дрожью. На фоне о чём- то спорила нашедшая меня троица. – Бог не может умереть. Ведь правда?» - Возвращаемся в деревню к Ванадис. – предложил свой вариант Сагр. – Всем нам надо успокоиться и привести ум в ясность. - Думаешь, она нас примет после того набега волков? – усомнился Улль. - Если не примет. – Лиод угрожающе положила руку на рукоять своего верного топора. – Я с ней лично побеседую. - Локи. – опять попутал имена лучник. – То есть, Лив. Уходим. - А как же Локи? Надо его забрать оттуда. - Исключено. – отрицательно помотал головой Сагр. – Он сделал свой выбор: решил искупить свою ошибку ценой жизни. - Но ведь Одину нужна я, а не он! – стала я спорить с травником. - Лив! – сорвался на спор со мной Сагр. – Ты же хочешь вернуться домой живой и невредимой? Вот у тебя появился шанс! Сагр никогда так не выходил из себя. Впервые видела его таким злым от переполняющей его печали и скорби. Было сразу ясно, что хоть и хитрый и строящий козни, Локи притёрся к сердцам моих спутников. - А вы ведь не хотите, что бы Локи умер? – тихо и холодно проговорила я, как видавший много крови и боли палач. – У вас на лицах всё написано. – сжала в кулаки грубую шерсть. Костяшки пальцев побелели. - Тем более, раз я здесь очутилась, значит, таков мой путь валькирии – быть поглощенной Гунгниром. Смерть за смерть, как говорится, ха-ха. Напуганные моей новой, морозящей самые пятки интонацией, товарищи не нашли, что ответить. Лиод в спешке подошла ко мне, присела рядом и потрогала мой лоб. - Лив, тебя лихорадит. – грустно диагностировала она. – Тебе нужно ещё отлежаться. - Нет. Мне надо идти к Одину и принять мою судьбу. - Она бредит! Уходим к… – резко обернулась Лиод, командным голосом обращаясь к Уллю и Сагру. Последнее, что я видела, это обрывок последнего кошмара, когда громадный волк Одина пытается вгрызться мне в шею. «Значит, это была не я тогда, а ты».

***

До деревни прекрасной Ванадис, что уже начали потихоньку отстраивать заново, было два ходу дня. Или, если не делать перерыв на ночлег – три четверти витка солнечного диска вокруг девяти земель. Поразмыслив, наша группа решила остановиться у местного трактирщика, чья хижина находилась в разделявшем территорию Белого озера и владения девы Ванадис лесу. Очнулась я лежа на кровати. В камине убаюкивающе потрескивали искры домашнего очага. Над потолком комнаты витал белесый туман, даря помещению легкий аромат сирени. - О, наконец, пришла в себя. – справа послышался голос Лиод. Повернув в сторону звука голову, я увидела женщину – кузнеца, что выжимала тряпку, смоченную целебным настоем, в маленьком тазу. Лиод подошла ко мне и сменила лежащую на лбу высохшую повязку новой. - Где мы? – еле смогла выдавить из себя я. Жар до сих пор чувствовался: «Наверное, после купания в прохладной воде простудилась». - В трактире. Ночь переждём и завтра опять в путь. – присела на свою кровать Лиод, что стояла слева рядом с моей. - А куда мы идём? - К Ванадис. Она хоть слегка самоуверенна и заносчива. – Лиод слегка неприятно повела носом, будто запахло какими-то зловониями. - Но ее статус позволяет ей прознавать о многих сплетнях. Может, Ванадис сумеет выдать ту информацию, которая будет полезна в такой ситуации. - Я же сказала. Мне нужно к Одину. Надо вытащить Локи. Всё происходящее неправильно. Не понимая моего упрямого желания встать на место коварного Бога, а не попытаться найти выход, что спасал бы и меня, и его одновременно, Лиод с подозрением спросила: - Лив. Ты своей смертью здесь хочешь искупить вину за то, что сделала на земле? Я опять обернула свой взгляд на неё, разложив по полочкам все гнетущие мысли в голове. Поняв, что к чему состыкуется, моё подсознание перестало пугать своими уже пустыми угрозами. Я нашла выход искупить свою вину и перестать страдать внутри. - Я убила собственного ребёнка. – глухим эхом вырвалось из моих уст. – Убила ещё в утробе. – повернулась к Лиод спиной, устроившись на боку. Мне не хотелось смотреть ей в глаза. Продолжила: – Хоть Локи уже всё знал, оказывается. Я всё равно хочу ему сказать об этом сама, глядя в лицо. Чтобы до него, как и до меня дошло недавно, что мать пройдёт через тоже самое, через что позволила пройти её ребёнку. Лиод тяжело вздохнула. Но я не чувствовала ожидаемую от неё неприязнь или отвращение. Женщина терпеливо молчала, ожидая подробностей моей истории. «Чего таить теперь». - Три года назад. – начала свой рассказ. - На Земле, я ждала ребёнка от любимого мужа. На середине срока беременности мой… - я задумалась, каким другим подобающим названием заменить слово «гинеколог». - …Мой лекарь обнаружил у меня смертельную болезнь. Лиод слушала молча и внимательно, не перебивая. Огонь в камине словно тоже стал тише потрескивать, слушая вместе с кузнецом историю. - И тогда мне дали выбор: либо я дарю ребёнку жизнь, но при этом погибаю сама. Либо... – я с натугой сглотнула. – Либо я убиваю ребёнка внутри себя, а сама продолжаю жить, не имея возможности больше стать матерью. И я… Пока я рассказывала, Лиод подошла и присела рядом ко мне на кровать. Тёплая рука женщины легла вместо соскользнувшей с моего лба тряпки. Кузнец ласково посмотрела на меня. В её ресницах мерцали слезинки. - И я выбрала себя! – прикрыла лицо руками и расплакалась. Лиод заботливо гладила меня по рыжим волосам. Точнее, гладила голову Локи, но обращала своё сочувствие и понимание ко мне. - Я много видела воин. – ровным голосом сказала Лиод, продолжая через нежные прикосновения успокаивать гнетущие в разуме мысли. – Но, поверь, нет ничего страшнее даже в девяти мирах, чем видеть родителей, что хоронят своих детей.- кузнец легла рядом, крепко прижимая меня к себе. - Теперь я понимаю, Лив. Я понимаю тебя. И не буду тебя отговаривать: ты сама делаешь свой выбор, дорогая. Лиод совершенно не смущал тот факт, что внешне она обнимает плачущего, как мальчика, взрослого мужчину. Её совсем это не волновало. Шла настоящая исповедь. Первую половину ночи мы с Лиод долго беседовали. Ей трудно было принять моё решение, потому что она считала меня, как оказалась, хорошим другом. «Если бы ты себя тогда не выбрала, то я бы с тобой не познакомилась, кстати». Также кузнец рассказала сказание о валькириях. «Убитые горем матери, терявших своих детей, становятся спутниками падших воинов, т.е. валькириями. Они, утратив способность любить родную плоть и кровь, находят утешение в потерянных и запуганных душах, отдавая им всю накопившуюся материнскую ласку». Что оставалось до сих пор неясным: почему именно я. В моём мире так много женщин, что также не могут иметь детей. Хотя… В жизни бывает много случайностей. И мы тратим время на выяснение скрытого смысла каждой из них. А на кой? Не проще ли принять реальность во всей её сути: «Я ведь уже тут. История моей жизни ещё продолжается. И неважно: правильно или неправильно она будет мною написана или как эту историю оценят другие. Выбор всегда делает автор – и на его же самосуде предстанет его творение».

***

Я мотнула головой, лежа на мягкой перьевой подушке. «Слишком много думаешь, Лив» - поругала саму себя. Огонь в камине давно погас. Комнату освещала только горевшая на столике свеча. Лиод давно спала: её храп меня и разбудил. «У Локи такие пальцы длинные, оказывается» - стала в лучах тлеющей свечи разглядывать его руку. Как подобает на ночь, мозг посылает абсурдные идеи: одна из них сейчас возникла и у меня. Украдкой поднявшись с кровати, чтобы не разбудить сладко спящую госпожу кузнеца, я сняла с себя верхнюю одежду и подошла к стоящему у противоположной стены трюмо. На гладко отшлифованной поверхности листа металла отразился знакомый образ. Я слегка смутилась, как будто напротив меня действительно стоит истинный Локи, обнажив свой торс со словами: «Будь смелее, золотко. Я не кусаюсь». От стыда протёрла глаза. Я никогда не видела то, что скрывается под одеждой коварного Бога. Глаза судорожно пробегали по всем участкам, взятого напрокат, тела: слегка худощавое телосложение. Но весьма крепкие и широкие плечи, грубый при сдавливании бицепс, жилистые предплечья, едва заметный выступающим рельефом пресс. И тут мои глаза упали на нижний пояс. Чертики забегали у меня в глазах. Проверив, спит ли до сих пор непробудным сном кузнец, я разгулялась, как женщина после принятия стограммовочки. Смачно сжала ягодицы двумя руками: «Попа у него действительно божественная». Разум подсказывал, что всё со стороны это выглядит глупо, но осталось ещё одно место, на которое у меня рука не поднималась. - Лив. – послышался умоляющий сонный голос Лиод сзади. – Дорогая, я прекрасно даже сейчас тебя понимаю. Но ты побереги хотя бы мои нервы и глаза