Девятая жизнь

      Фелисия переключала каналы один за другим в попытке найти хороший фильм на вечер или хотя бы то, что будет служить приятным фоном во время общения с семьей. Не найдя ничего интересного, Фелисия включила новостной канал и ушла в кухню, чтобы приготовить лёгкий ужин. — Вы там ещё долго? — поинтересовалась Фелисия, проходя мимо Питера и Китти, устанавливавших новое окно в раму. — Прохладно. — Почти закончил, — сказал Питер, закрепляя стекло. — Да и свежий воздух не будет лишним. — Если тебе не хватает свежего воздуха, то предлагаю поспать на улице. Уверена, мошки будут очень рады. Китти, скажи ещё раз, как ты умудрилась разбить окно? — Ну, дверь ходила ходуном уже давно, потому что я ей часто хлопала. Петли ослабли, а ручка расшаталась, — с неуверенно улыбкой ответила Китти с надеждой, что родители поверят. — А окно? — допытывалась Фелисия, всматриваясь в лицо девочки. «И что тебе нужно, мам. Стоишь передо мной как правительственный агент перед подозреваемым. Что ты хочешь, чтобы я прыгнула на потолок и закричала: «Мам, у меня есть суперсилы, и я хочу стать супергероем!» Не думаю, что вы с папой будете рады такому открытию», — думала про себя Китти, скрывая мысли за улыбкой. — Немного не расчитала силы и вырвала ручку.       Секунду Фелисия смотрела на дочь испытывающим взглядом. «Не поверила. Дело — дрянь».       Но уже в следующее мгновение уголки губ женщины поднялись и, удовлетворенная услышанным, она отправилась в кухню, по пути сказав: — В следующий раз предупреждай.       Вздох облегчения вырвался из груди, как только Фелисия отошла подальше. — Закончил! — Питер слегка похлопал раму, довольствуясь работай. — Что у нас на ужин? — Курица с Цезарем. Китти, помоги накрыть на стол. — Давай лучше на диване. Я сегодня засиделся за столом, — сказал Питер, разбирая диван. — Работа так выматывает. Кстати, наш институт закрывают на каникулы досрочно. — Что случилось? — Вспышка гриппа, как я и предполагал. В этом году он разбушевался. Считай, что мой отпуск уже начался. Как твои дела на работе? Как продажи?       Фелисия присела рядом с мужем, подала тарелку с едой ему и Китти, устроившейся рядом с ней, и прижал к плечу Питера. — Как и всегда ничего интересного. Парочка молодых влюблённых, искавших обручальные кольца, молодой человек, желавший купить подарок для жены, и несколько женщин, зашедших похвастать своим достатком. Всё как обычно. — Китти, а что у тебя?       В течение всего этого времени Китти погрузилась в свои мысли, бесцельно уставившись в телевизор и наблюдая за ведущим новостей. Она так погрузилась в свои мысли, что не услышала вопроса. — Земля вызывает Китти Паркер. Приём, — Фелисия трясла рукой перед лицом дочери. — Аууу. — А? Да? Что? — растерянности спрашивала Китти то ли саму себя, то ли Фелисию. — Китти, у тебя все хорошо? — лицо Фелисии было обеспокоиным. — У тебя болезненный вид. — Мам, со мной все в порядке, просто я немного устала. — Китти, ты явно чего-то недоговариваешь. Я это вижу, — лицо Фелисии стало серьёзнее: глаза слегка прищуренные, губы сжаты. — И не смей мне врать. Что произошло? — Мам, я уже тебе сказала, что у меня все хорошо, — последние слова Китти произнесла медленно с вызовом в голосе, который она заметила, но не смогла изменить интонации.       Она приняла тоже вид, что и Фелисия. Обе вели зрительную борьбу, пытаясь найти в глазах то самое слабое место, в которое можно ударить. — Прекратите обе, — спокойным, но властным голосом скомандовал Питер. — Вам обеим надо успокоиться. Решили устроить скандал из пустяка перед сном.       Развернувшись вполоборота, Питер смотрел на свою семью, которая сместила свой взгляд уже на него. Встреча с главой семейства успокоила обеих. Секунду в доме стояла тишина, и только звук вещающего телевизора заставлял время идти.       Фелисия развернулась к дочери и произнесла: — Прости, котенок, я не хотела тебя злить, — в её голосе чувствовались искренность и раскаяние. — И ты меня, мам.       Фелисия прижал дочь к себе и обе улыбнулись друг другу, после чего повернулись к Питеру.       Не выдержав теперь уже нежных взглядов, он кинулся к семье с криком: «Семейные обнимашки!»       От такой неожиданности девушки запищали и стали перекатываться. Образовавшаяся куча стала кататься по дивану с одного конца на другой, непрерывно смеясь.       Так продолжалось ещё пару секунд, пока Китти не выпрыгнула из этого кома прямо на пол, хохоча уже на нем. Питер с Фелисией остались вдвоём. Они перестали смеяться, перестали двигаться, а просто смотрели друг на друга. Их лица находились в паре сантиметров друг от друга. Мгновение, и губы обоих сошлись в поцелуе. — Фе, — скривив лицо от отвращения, выдавила из себя Китти. — В тебя так легко влюбиться, Фелисия.       Она не стала ничего отвечать, а только поцеловала Питера ещё раз. — Эй, вы там ещё долго будете заниматься лайтовым прилюбодеянием? Я вообще-то хотела посмотреть телевизор, — Китти смотрела на родителей с гримасой довольной кошки, у которой получилось выклянчить «Вискас» у хозяйки. — Она вся в тебя. Ни капли уважения к старшим, — сказал Питер переводя взгляд то на дочь, то на жену. — Я знаю, — ответила Фелисия, щёлкнув пальчиком по кончику носа мужа. — Это тебе за «котёнка», мам.       Фелисия наиграно ответа глаза вверх и покачала головой.       Через пару секунд все семейство сидело у телевизора, прижавшись друг к другу. Лёгкая дрема начала заполнять пространство дома, но никто не хотел признавать, что хочет спать. Эта была своеобразная игра, правила которой знали все, но их никто никогда не оглашал. — У нас школу закрыли на карантин, — объявила Китти зевнув и прижавшись к плечу мамы. — Я знаю, — спокойно ответила Фелисия. — А ты откуда узнала? — Встретила сегодня твою подругу со счастливым лицом. А она ходит такая счастливая только в двух случаях — или когда вы гуляйте вместе, или когда отменяют занятия. Тебя я вместе с ней не видела.       Китти поежилась, готовясь получить новую порцию словесных тумаков. Но, на её удивление, Фелисия не стала продолжать разговор. «Может лучше сказать, что я сегодня не была в школе, потому что плохо себя чувствовала? — спрашивала саму себя Китти. — В конце концов это правда… хоть и недосказанная». — Ну, меня сегодня не было в школе. — Это я уже поняла. Почему? — Я плохо себя чувствовала. — Почему не сказала сразу? Ты знаешь, как я беспокоюсь о твоём здоровье. — Мам, у меня лишь заболела голова и подташнивало. Сейчас я хорошо себя чувствую. Не беспокойся. — Китти, ты должна была меня предупредить хотя-бы о том, что не идёшь в школу. — Я взрослый человек, который может о себе позаботиться! — вспылила Китти. — Что за контроль?! Если я не иду в школу, то потом сама буду разбираться с этим! — Китти.       Девочка стала распыляться ещё сильнее. — Если тебя беспокоят мои оценки, то проверь дневник! Я — отличница! — Китти! — Но ты продолжаешь следить за мной! Если мы куда-то едем, то это будет «место, которое тебе обязательно понравится», не спрашивая моего мнения! Надоело! — лицо девочки покраснело, гнев бурлил по всему. — Если ты так хочешь на Бора-Бора, то езжай без меня! Я спать!       Китти вскочила с дивана и отправилась к себе в комнату, ловя взгляд Фелисии в спину. — Что это было, Питер?       Питер молчал, о чем-то задумавшись. — Ещё один контуженный! С тобой_то что? — уже без задора спросила Фелисия. — Дорогая, — голос мужа звучал твёрдо, что заставило Фелисию напрячся ещё сильней, — Китти меняется. — Будто я не заметила! Хочешь рассказать мне про подростковый максимализм? — Фелисия, я говорю не про психологию, а про физиологию. — О чем ты?       Питер взглянул на жену. Во взгляде она увидела то, чего не хотела слышать. — Нам нужно немедленно провести анализ ДНК, — успокоившись, сказала Фелисия. — Может, это была случайность. — Ты сама знаешь, что дверь стояла крепко. Если она ещё не поняла своей силы, то нам немедленно надо с ней поговорить. — Питер, — голос жены звучал нерешительно, — я… я не готова. Она меня возненавидит. Я не могу. — Дорогая, она умная девочкаи и поймёт тебя… Нас. Мы должны рассказать ей. — Неделя. Дай мне неделю. Мы как раз сможем понаблюдать за ней. Может, это простая случайность.       Питер поднёс кулак к губам, закрыл глаза и начал обдумывать. Сделав глубокий вдох, он ответил: — Хорошо, но лучше сейчас подняться и помириться с ней. Не исключено, что эмоции могут влиять на её способности. — Ты прав.       Поднявшись и подойдя к комнате, Фелисия постучала в стенку рядом со входом в комнату дочери. Ответа не последовало. — Э-эй, — стараясь как можно нежнее произнести Фелисия, — есть кто-нибудь?       Ответа не последовало. — Котенок, я понимаю, что ты сейчас злишься на меня. Ой, я опять назвала тебя котёнком. Китти… я сейчас сорвалась. Прости. Ты же знаешь мой взрывной характер.       Фелисия переминалась с ноги на ногу, пытаясь найти подходящие слова. Но они никак не могли прийти в голову. — Я часто думаю, что бы было, если бы я не встретила твоего отца — ничем неприметного человека. Ботаника, если быть честной. Но он был особенным. Я поняла это сразу. Он выделялся из этой толпы, но не понимала чем.       Фелисия села на пол, прижавшись спиной к стене и задрав подняв голову вверх. «Сейчас или никогда!» — Наша первая встреча была особенной. Не каждый встречает любовь своей жизни в тюрьме, — Фелисия прислушалась, но ничего не услышала в ответ. — Да, я познакомилась с твоим отцом именно там. «Величайшая воровка влюбляется в Паука. Новый преступный дуэт?» — думаю, именно такой заголовок висел бы на первых страницах газет, если бы Джона узнал о моих чувствах. Китти… я не та, за кого себя выдаю.       Женщина делает глубокий вдох. «Сейчас или никогда!» — Моё настоящее имя Фелиция Сара Харди, больше известная как Чёрная кошка.       Сказать это оказалось легче, чем она думала. «Пусть она меня будет ненавидеть, пусть она меня проклянет, пусть она не будет со мной говорить… Пусть. Главное, что она знает правду».       Гнетущая тишина давила на женщину с такой силой, что у неё начался озноб и закружилась голова. — Китти, скажи что-нибудь! — прокричал Фелиция, не в силах больше сдерживать эмоции.       Ответа не последовало.       Вскочив с пола, Фелиция вбежала в комнату, готовясь увидеть этот взгляд. Взгляд, который она боялась больше, чем смерти. Удар, который может нанести только близкий человек. «Я тебя ненавижу».       Эти слова ей говорили часто в «той» жизни, но она принимала эту фразу как данное. Каждый, кого она грабила, говорил эти слова. Неважно, вслух или просебя, ей в лицо или спину. Но сейчас в голове они звучали по-другому. Жёстче. Страшней. «Я тебя ненавижу».