Обмен?

По привычкам и действиям во время сна, всех людей в мире можно разделить на огромное, просто несчетное множество типов. Есть люди, которые ночью спинывают с кровати абсолютно все – начиная с безобидного одеяла и заканчивая простыней, которая за ночь неведомым образом сползает с матраса и отправляется вслед одеялу на пол. Вместе с постельным бельем некоторые люди опрокидывают на пол еще и себя любимого. Мол, чтоб одеялкам с подушками скучно не было на холодном полу. Также есть те, кто, если не спихивает одеяло на пол, то обхватывает его ногами и руками. И сие действо, в общем-то, тоже едва ли относится к списку: «использование одеяла по назначению». Помимо этих пунктов, естественно есть еще масса других, более изощренных, вроде сна с открытыми глазами или пением во сне песен популярных женских групп... Но именно тремя вышеперечисленными привычками обладал О Сэхун, что относило его сразу к трем типам людей. Впрочем, этого и так было более чем достаточно, потому что Чонин уверен, что его психика просто не выдержала бы заголоси Сэ посреди ночи фальцетом IU или задрыгай он руками и ногами на манер SNSD. А так, проснувшись от внезапного падения под утро, Чонину пришлось мириться всего-то с тем фактом, что не успел он, сонно и непонимающе моргающий, вернуться на кровать, как рядом (почти сверху) приземлился крепко спящий Сэ, и тут же гусеничкой пополз к Чонину и, достигнув цели, бесцеремонно сомкнул вокруг него свои руки и ноги, уткнувшись холодным (спасибо, что не мокрым!) носом в висок. Ну а что еще ему было делать, раз одеяло было где-то вне зоны досягаемости под Чонином, который, между прочим, тоже обладал одной из выше перечисленных привычек? И, как это было ни странно, Чонин смирился со своим положением довольно таки быстро, а через пару минут засопел в унисон с Сэ, сны которого сменились неосознанными мыслями о том, что в мире все-таки есть вещи, которые обнимать в сотни, да что там, в миллиарды раз приятнее, чем одеяло. Но, конечно же, этим мыслям еще какое-то время было суждено жить исключительно в его снах. К слову, Чонину даже в голову не пришла мысль о том, чтобы хотя бы попытаться скинуть с себя конечности свалившегося на его голову (во всех смыслах) парня. *** - Бра-а-атик... – знакомый голос пропел где-то за пределами комнаты и сна Чонина, и тот по привычке хотел рукой нашарить одеяло, но почему-то эта самая рука покоилась сейчас на чье-то пояснице. Три секунды потребовалось на понимание того, чья же это поясница. Две – на поиск в голове причин, почему же он, вместе с приклеившимся к нему Сэхуном, лежит на полу. – Кажется, кто-то сейчас отхватит по своей прекрасной, если не поднимет ее с постели и не направит в уни... - и ровно секунда потребовалась Чонину на то, чтобы повернуть голову и столкнуться с ошарашенными глазами своего старшего брата, возвышающегося сейчас над ним. Чунмен, в первую секунду явно опешивший от увиденной картины, довольно быстро пришел в себя и пнул своего (как он наивно предполагал) брата по голым лодыжкам. - Вставай, тощее тело! – пинок. – Ну же! Поднимайся! – еще пинок. Тело сбоку от Кая, наконец, зашевелилось. Чонин, не смотря на всю печаль ситуации, не смог сдержать дурацкую улыбку, когда Сэхун пару раз шмыгнул носом, смешно при этом морщась и недовольно жмурясь. – Нет. И у него. Еще. Хватает. Наглости. Спать! – каждое слово сопровождалось пинком, и Сэхун окончательно проснулся, обнаружив в своих объятьях любопытно, смотрящего на него Кая. Ну, и вследствие этого, он тут же стремительно (насколько это было возможно) отполз в противоположную сторону и для большей драмы приложился затылком о деревянную, едва ли приветливую поверхность кровати. Чунмен, убедившись, что брат проснулся, пробурчал еще что-то нечленораздельное и сердито пыхтя, покинул комнату. - Никогда б не подумал что сцена, когда мой брат застает меня не одного в постели, будет выглядеть именно так... – задумчиво протянул Кай, поднимаясь с пола. – Вставай, - он протянул, потирающему ушибленный затылок, Сэхуну, ладонь, - тебе еще с моим братом каким-то образом объясняться. Сэхун принял протянутую руку и поравнялся с Чонином. – Ну и провожать меня в универ, - Кай лукаво подмигнул, – ну ты же не хочешь, чтобы я прогулял? *** За всю свою сознательную жизнь, это был первый раз, когда Чонин ощущал вязкую неловкость, зависшую в комнате, где кроме него и Чунмена никого сейчас не было. Ну, если конечно не считать того дня, когда Чунмен узнал об ориентации своего брата, застав того целующимся с Луханом на заднем дворе. То, что сие было на спор, а Чонин и вовсе потом сотни раз мылом полоскал рот, не имело значения. Гораздо интереснее то, что с того дня Чунмен возненавидел все упоминания о Лухане из уст Чонина, а Лу понял, что либо его влюбленность весьма ветреная дама, либо он сам идиот, что не с первого раза удалось разглядеть, в сторону кого эта особа стреляет глазами. Сейчас же оба брата ждали собирающегося наверху Сэ (Чунмен, конечно же, был уверен, что ждет младшего брата) к завтраку, но сами отчего-то к еде притрагиваться не спешили. - Кхм, – Чунмен тихо прокашлялся, обращая к себе внимание. – Так вы, значит, типа вместе? – спросил он, неуклюже улыбаясь. От Кая не скрылось что-то чересчур довольное, промелькнувшее в глазах старшего. - Эм-м… нет?... – неуверенно ответил Кай, так и не определившись с интонацией, какую ему хотелось бы использовать в своем ответе. - А Лухан? – продолжал допытываться Чунмен. На сей раз Кай уловил затаившийся страх. Погодите-ка. Страх? Его брат, Ким Чунмен, боится услышать ответ? - Лухан? – Кай переспросил, чтобы убедиться в своих догадках. Чунмен неосознанно начал карябать ногтем указательного пальца кожу у ногтя большого и, поймав прищуренный взгляд, спрятал обе руки под стол. - Погоди-ка, – Кай едва сдерживался, чтобы не расхохотаться в голос, но портить столько пикантный момент разоблачения всего-такого-всегда-идеального-трезво-мыслящего Чунмена совсем не хотелось. – Тебе нравится Лухан? – вопрос прозвучал процентов на семьдесят, как утверждение, а внезапно расширившиеся зрачки брата, подняли эту цифру до девяноста девяти целых с многочисленными девятками после запятой. - … - Чунмен кивнул, утыкаясь взглядом в столешницу. Браво, Ким Чонин. Прямое попадание. Сто процентов. Правда, порадоваться прилюдно столь неожиданному открытию Чонину не дал, внезапно вошедший Сэхун. Нет, не так. Разодетый-в-немыслимую-комбинацию-из-предметов-одежды О Сэхун. Кай не знал, смеяться ему или плакать, а Чунмен, судя по отсутствию реакции, либо уже привык, либо находился в прострации от того, что минуту назад его поймали с поличным. Чонин едва удерживался, чтобы не припечатать ладонь к лицу, и поэтому, не успел Сэ сделать последний шаг к обеденному столу, Кай перехватил его за запястье и волоком потащил наверх, повторяя ночную сцену, только со сменой ролей. - Ну и что это за Кларк Кент? – Чонин двумя пальцами схватил клетчатую красную рубашку, в которую был одет Сэ и, не дожидаясь ответа, направился к шкафу. - Я нашел это у тебя… - В самом нижнем ящике, Сэхун! В самом нижнем! Тебя не смутило, что все вещи там были скомканы… - У тебя все вещи скомканы! – вставил Сэхун. - …а на ящике надпись «На черный день»? – договорил Чонин. – Раздевайся, – Чонин погрузился с головой в шкаф, - и угораздило же меня привязаться к ребенку. Последнюю фразу, к облегчению Чонина, поглотил шкаф, в то время как Сэ лениво расстегивал только вторую пуговицу симпатичной, на его взгляд, рубашки. - Ну что ты копаешься! – Чонин, раздраженно всплеснув руками, подошел к Сэ, бросая на кровать какие-то вещи и, убрав руки парня от рубашки, принялся сам ее расстегивать. – Такими темпами в универ опоздаем оба, - продолжал Чонин: – и не смотри на меня так. Сам заразил своей обязательностью. - Я сам в состоянии раздеться, знаешь ли! – гневно процедил Сэ, отнимая руки Чонина от краев его рубашки. - Я заметил, как ты все делаешь. Сам. Одеться он может сам, раздеться – тоже сам. Что еще ты можешь, а? – не менее рассерженно выдал Кай: – у тебя не шкаф, а свалка вещей с барахолки, да черт с ним, я уж привык как-то, но портить мой имидж не смей, ясно тебе? – рубашка, сорванная Каем, упала на пол. - Эм-м... ребят, а может, вы не будете делать этого здесь? – фраза прозвучала из дверного проема, где стоял поднявшийся за парнями Чунмен, который, впрочем, уже успел пожалеть об этом. - Выйди! – Два голоса, неожиданно друг для друга, прозвучали в унисон, но, признаться, подействовало это первоклассно, и Чунмен пулей скрылся из поля зрения. - И это все, что тебя волнует, да? – Сэхун перехватил инициативу нападающего, – имидж? - Нет, не все, – процедил Кай. – Ты редкостный придурок, О Сэхун. И если бы потрудился хоть чуть-чуть выкарабкаться из своего серого мирка, то заметил бы, что кое-кто позволил себе совершить неимоверную глупость и влюбился в тебя. - Ой, да брось ты в самом деле! – воскликнул Сэ. – Я не слепой, конечно, но неужто ты и впрямь думаешь, что у Лухана это серьезно? - Ты действительно слепой, Сэхун. И ты действительно придурок, - и, ставя точку в разговоре, Чонин подался вперед и испытал, пожалуй, самое странное чувство в своей жизни – он поцеловал собственные губы. Совсем по-детски и неуверенно, но окончательно прекращая все возможные пререкания и новые выпады со стороны Сэ. Чонин отстранился и уставился на замершего с распахнутыми глазами парня. - Что. Это. Было, – тщательно отделяя слова, тихо проговорил Сэ. - Поцелуй? – неуверенно ответил Чонин, смущенно улыбаясь. - Ким Чонин, ты такой большой мальчик, который перетрахал, пожалуй, добрую половину клуба, (не смотри на меня так, это все Лухан рассказал!) но так и не знаешь, что такое поцелуй? – Сэхун улыбнулся уголками губ и притянул Чонина к себе. – Вот это – поцелуй, - прошептал он в самые губы Кая, прежде чем накрыть их своими. Чонин улыбался в чужие (на деле-то, как раз таки самые, что ни на есть, родные) губы и думал, что в тихом омуте черти водятся. Правда, им еще многому у него учиться и учиться. Но, кажется, в этот день, один персонаж никак не желал оставить этих двоих в покое. - Ким Чонин?.. – Чунмен столбом стоял в дверях, уставившись на, забывших про весь мир, парней. Но его взгляд был прикован к тому, которого, он уверен, сегодня он встретил впервые. Но именно его несколько секунд назад назвали именем его младшего брата. Странная мозаика из последних дней сложилась в цельную картинку. Невероятную, странную и абсолютно выходящую за рамки нормального. - Ким Чонин? – повторил Чунмен, прежде чем рухнуть в обморок.