Цинцю, вот засранец. Сам ушел, а мне все опять расхлёбывать

Чжуджи Лан допускает ошибку, он не думал, что тело отторгнет душу, будто она не родная. Артефакт, который использовал демон, не соединил душу и тело, тело воспламенилось и сгорело, душа исчезла. Чжуджи Лан хотел остановить процесс, вернуть душу обратно в растительное тело, но не смог. Он бесконечно винил себя в оплошности, он ведь только хотел помочь, но сделал ещё хуже. Он убил великого мастера Шеня, который помог и ему, и его любимому дяде. Но ничего уже нельзя было изменить. *** Ло Бинхе привык всегда быть рядом с Учителем, увидев живого Шень Цинцю, он подумал: «Вот оно, счастье: живой, здоровый, сильный Учитель, который непременно будет моим…» И вот Учитель рядом; вот в руках Ло Бинхе; вот он кричит от боли; вот катается по полу, схватившись за голову; вот в руках демона остается только безжизненное тело; вот Ло Бинхе штурмует священный Мавзолей демонов, и… Учителя там нет, даже тела нет, и душа рассеялась. Этот сон бывший ученик видит каждую ночь. Сам создает, сводит себя с ума, сам себя убивает. Когда Цинцю снова умер, Ло Бинхе не хотел в это верить. От Учителя ничего не осталось, не осталось того, к чему он так привык, того, что всегда было рядом, пусть, холодное тело, но рядом, такое родное. Демон не простил ни Чджуджи Лану, ни своему отцу смерть Учителя. Первым ученик убил демона-змея, ведь именно он призвал душу учителя, он убил любовь. Эта змееподобная тварь не смогла ускользнуть от разъярённого ученика. За змеёй в загробный мир отправился Тяньлан-Цзюнь. Да, отец был сильнее сына, но растительное тело быстро разрушалось, а «чинить» его было некому, да и самому Бинхе нечего было терять: все, что было ему так дорого исчезло, просто сгорело.