Обречённые любить

В глубине сада за основным дворцом шаха находился длинный одноэтажный павильон, напоминающий кафес в Топкапы. Окна его были зарешечены, мощные дубовые двери запирались на огромные металлические засовы. Идеальная клетка. Именно там предстояло жить Султанше с ее новоиспеченным мужем. Их провели в достаточно просторную комнату, стены, пол и своды которой были сделаны из грубых каменных блоков. Зарешеченное окно было высоко, почти под потолком, но давало достаточно света в дневное время суток. По центру комнаты располагался большой камин, который, судя по всему, очень давно не использовался. В паре метров от камина стояла небольшая тахта. Слева от камина у стены находилась огромная двуспальная кровать. В комнате также был небольшой шкаф, стол, два кресла, таз и кувшин для умывания. Маленькая дверь в самом дальнем от кровати и камина углу вела в тесное отхожее место (туалет). По сравнению с тем в каких условиях Султанша провела последние 6 дней, здесь было вполне комфортно. Если опустить две детали. Первая — холод, стелившийся по ногам. Вторая — это была клетка, в которой им с Кеманкешем предстояло сидеть очень долгое время, вдали от детей, османской жизни и не имея не малейшей возможности хоть что-то предпринять. — О, Аллах! За что ты так разгневался на меня! — Кесем опустилась на тахту. Стражники положили на кровать белье, полотенца, пару простых платьев, ночную рубашку, халат, туфли и гребень для Кесем, две рубашки и штаны для Кеманкеша. В комнате также оставили воду, мыло, свечи, кое-какую посуду и еду на первое время. — Повелитель распорядился раз в день приносить вам воду, свечи и еду. Если вы попытаетесь сбежать или напасть на стражников, вернетесь в темницу. — с этими словами тяжелая массивная дверь захлопнулась и закрылась снаружи на засов, а за ней еще одна такая же, ведущая в сад. Несколько минут в комнате стояла мертвая тишина, Кесем и Кеманкеш не решались начать разговор. Наконец Султанша не выдержала: — Эта персидская гиена сама не знает, что только что натворила! Как он мог меня, Валиде Султан Османской Империи, принудить к замужеству? Ааааа, он даже не знает, к чему это может привести! — Скорее всего знает. Просчитал. Повелитель будет в ярости. — Мурад приведет сюда войско в желании утопить Персию в крови. Но я боюсь, его здесь будет ждать ловушка. Эта гиена просчитывает все на два хода вперед. — Не переживайте, Султанша. Повелитель хоть и молод, но уже имеет опыт боевых действий. У нас сильная армия… — Какая армия, Кеманкеш! По всей Империи бунты. Из янычар в столице почти никого не осталось. Кто будет сдерживать лавину недовольства, если Мурад соберет войско и покинет столицу? Кто будет управлять государством? Этот недотепа Великий визирь Махмуд Паша? Да когда Мурад вернется, от Стамбула камня на камне не останется! — Чтобы немного успокоить ситуацию в провинциях, собрать войско, провиант, оружие… Плюс переброска всего этого к Багдаду… Думаю, нам сидеть здесь не меньше месяца, Султанша. Повелитель не так глуп чтоб идти на Багдад с голыми руками. — логически заключил Кеманкеш. — Да услышит твои слова Аллах, Кеманкеш! Ты просто не представляешь…- Кесем осеклась и опустила глаза. — Есть что-то, что я должен знать, Султанша? — Волей Аллаха, ты теперь мне не чужой человек. Я могу доверить тебе и личные тайны. — Конечно, Султанша. — Я боюсь, что когда Мурад узнает о моем замужестве, потеряет рассудок. Ты знаешь, что по закону Валиде Султан не может выйти замуж. Мать Султана должна быть всегда рядом с сыном, управлять гаремом, во всем помогать и оберегать. Но это правило не распространяется на обычных наложниц, хатун и даже жен Султанов, у которых нет наследников или дети которых не претендуют на престол. Любая из них после смерти Султана может либо выйти замуж, либо провести остаток дней в Старом дворце. Замужество даже предпочтительней — облегчение для казны. Когда малолетний Мустафа стал султаном, его мать Халиме сослала меня в Старый дворец и против закона пыталась выдать замуж, несмотря на то что у меня были наследники. Хотела избавиться и навсегда убрать с дороги. Тот Паша был из ее окружения. Он стал угрожать мне, пытался…лапать меня за грудь, целовать. Мураду было 10 лет, он увидел это, взял нож и воткнул его в спину тому Паше. Это сломало его детскую психику и стало навязчивой идеей. Он поклялся, что убьет любого, кто посмотрит на меня или прикоснется, не допустит, чтобы мое тело, давшее ему жизнь, кто-то осквернил. Однажды он задушил стражника только потому, что тот остановил взгляд на моем декольте. Ты понимаешь, Кеманкеш, что с тобой будет, когда он узнает о нашем браке? — Мне придется положить свою голову на вашем пути, Султанша. Что ж, да будет так. Зато вы будете жить. Вас он не посмеет тронуть. — Я не уверена. Думаешь, этот подлец просто так устроил такую церемонию никяха? Можно было ограничиться свидетелями и сделать все заочно. Но он заставил меня при свидетелях трехкратно дать свое согласие! Кто убедит теперь Мурада, что я действовала по принуждению? Особенно если это касается такого близкого мне человека, как ты. Эта гиена хочет казнить меня руками собственного сына! Лучше бы меня обезглавили сегодня на рассвете… — Не говорите так, Султанша. Аллах много раз спасал вас от смерти, не оставит и сейчас, не допустит чтобы пролилась кровь матери от рук сына. — Как это пережить, Кеманкеш, как? Я за недели здесь сойду с ума. — Кесем отчаянно прижалась к груди Кеманкеша. Раньше она не могла бы и подумать о таком, но за эти дни они стали настолько близки, что физический контакт между ними стал таким естественным, что она не задумывалась. К тому же теперь никто не мог обвинить ее в прелюбодеянии. Несмотря ни на что этот мужчина был её мужем и поэтому уткнуться в его плечо, как минимум, она имела полное право. Немного успокоившись Кесем решила привести себя в порядок и переодеться. Платья, которые ей принесли, видимо принадлежали женщинам из гарема. Про себя она заметила, что теперь будет выглядеть как наложница персидского шаха. До чего дожила! Она попросила Кеманкеша отвернуться ненадолго. Он ушел в дальнюю часть комнаты и уставился в угол. Но потом внезапно повернув голову понял что на стене висело небольшое зеркало, в котором отражалось обнаженное тело Султанши. У него остановилось дыхание, словно удар молнии прошел через все тело. Она была так прекрасна, что он не мог отвести взгляд с проклятого зеркала. Буквально сегодня ночью он открыл в себе чувства к Кесем, однако до этого момента его любовь была платонической. Он восхищался, хотел быть рядом, заботиться, оберегать, гладить ее шелковистые волосы… Ничего более. А теперь… Она никогда не позволит прикоснуться к себе, тем более что он обещал… Кеманкеш резко оторвал взгляд от зеркала и уткнулся лбом в холодную каменную стену. На ночь он устроился спать на тахте. Но для его высокого роста тахта была категорически мала и неудобна. Промаявшись с час, устроился в кресле. — Кеманкеш! Эта кровать очень большая. Я думаю, что после всех событий последних дней не будет особым грехом если ты ляжешь с другого края. Зачем так мучиться? — Но Султанша… — Я в тебе уверена. Я тебе доверяю. «А я себе уже нет» — подумал Кеманкеш, устраиваясь на кровати. Затушив свечу, он стал прислушиваться к дыханию в полутора метрах от него. Сколько ночей мы так проведем? Сколько раз утром, открыв глаза, я буду видеть ее прекрасное лицо? «О, Аллах, усмири мою плоть, дай мне сил и терпения!»