Обречённые любить

Её пышные каштановые волосы каскадом ниспадали с манящих оголенных плеч, чуть прикрывая спину и руки. Под плотной тканью призывно вздымалась волнующая сознание грудь. Стройные не по возрасту ноги с округлыми коленями и тонкими щиколотками завершали соблазнительный образ. Все остальное, что скрывалось под полотенцем, красочно дорисовывало воображение. Бахадыр шел в хаммам с решительным настроем высказать все, что накопилось у него внутри: про покушение, сплетни, хатун, проникшую в его покои. Не останавливало даже то, что он вторгался в запретную зону, покушался на честь свободной мусульманки. Но когда он увидел её, забыл все слова. Несколько секунд они ошарашено смотрели друг на друга. Она в недоумении и страхе, он – в восхищении. Потом она закричала: - Выйди вон! Немедленно! Уходи! – прикрывала ладонями плечи, словно защищаясь от его глаз. - Кесём… - Что ты здесь делаешь, шакал!? Я отдам тебя под суд за такое! Он медленно приближался, она отступала назад, пока не уперлась в каменную стену. Страх окутал все её существо: за себя, за ребенка, за Кеманкеша, который не простит. - Не прикасайся ко мне, слышишь! Я лучше умру, чем позволю тебе надругаться надо мной. - Почему ты выбрала Кеманкеша? Чем он тебя покорил? Почему нарушила все законы, чтобы быть с ним? - Потому что люблю. Его одного в целом мире. Разве тебе не знакомо это чувство, которое возникает в самой глубине души, как стихийное бедствие, и ты не можешь ничего с этим поделать? - Знакомо. Моё стихийное бедствие, моя неизлечимая болезнь это ты. Что мне с этим делать? - Забыть. Если правда любишь, дай мне быть счастливой с тем, кого люблю я! - Ты права. Но я не могу. Впервые в жизни не могу. Мне самому страшно, ведь раньше я таким никогда не был. - Но ты же понимаешь, что это не выход! Если ты причинишь мне боль, я возненавижу тебя и буду мучить еще сильнее. Со мной ты не найдешь ни покоя, ни счастья. – Кесем решила пойти по пути уговоров, потому как её злость только распаляла его. - Подари мне поцелуй. Один-единственный, первый и последний. После этого, клянусь, я отпущу тебя. – Бахадыр стал подходить вплотную, в ответ на это Султанша выставила руки вперед, защищаясь. - Нет, не подходи… Было уже поздно, по Кеманкеш еще сидел у себя в кабинете. Какое-то беспокойство овладело им. «Что-то с Кесем? Или с Ягмур?». Он вышел из здания Порты, но почему-то направился не к выходу, а в сторону основных построек дворца. Вдалеке маячила фигура евнуха, он решил подойти и удостовериться, что все хорошо. - Кеманкеш Паша, сам Аллах послал вас сюда! - Что случилось, Хаджи? - Султанша… - Что с Кесем Султан!? – не дождавшись ответа, Кеманкеш уже вбегал в гарем. Сейчас, когда там не было наложниц, это не было таким уж серьезным проступком. - Она в хаммаме, в конце коридора… - кричал ему вслед обеспокоенный евнух. - Кесем… - Бахадыр прильнул к губам испуганной женщины. В ответ она плотно стиснула зубы, стараясь оттолкнуть. В этот момент дверь с грохотом распахнулась, и вбежал обезумевший Кеманкеш. Не медля ни секунды, он схватил хана, оттащил от Кесем и стал бить кулаком по лицу. - Не смей трогать мою жену! – очередной удар Визиря достиг цели. Завязалась ожесточенная драка, силы в которой были примерно равны. Султанша, отойдя от сильного испуга, поняла, что нужно что-то делать, пока эти двое не убили друг друга. Она быстро накинула на себя халат и стала звать стражу. Тут же прибежал и Хаджи. Регента и Визиря с трудом разняли. У обоих было разбито лицо, сочилась кровь, у кого из виска, у кого из губы. Бахадыр отдышался и приказал страже и евнуху выйти, уверив, что драка закончилась. - Значит она тебе жена… - сплевывая кровь изо рта, прохрипел хан. - Жена. И вы дорого поплатитесь за то, что посмели прикоснуться к ней, несмотря на свое положение. - А ты не боишься, что я запру тебя в темнице за нападение на регента Империи? - Нет. Делайте, что хотите. - Я знаю, чего вы оба добиваетесь. Но ничего не выйдет. Я знаю тайну о вашей запретной связи, о дочери, которая родилась от этих отношений. У меня есть доказательства – любовные письма. Если это выплывает наружу, Кесем Султан никогда не сможет стать регентом ни при сыне, ни при внуке. Да и у меня появится веский повод казнить Великого Визиря за преступление против династии, предательство. Возможно, это даже принесет свои плоды в виде возросшего доверия ко мне. - Ты не сделаешь этого! – закричала Кесем. - Все зависит от вас, Султанша. Вы отказываетесь от своих притязаний на престол и перестаете вмешиваться в дела государства, вредить мне. А я забуду о том, что знаю, сохраняю вашу репутацию и жизнь вашего супруга. Когда после рождения ребенка Айше Султан мое регентство будет продлено на неопределенный срок или я стану полноправным Падишахом и смогу сменить Великого Визиря, Кеманкеш Паша уйдет в отставку и навсегда покинет Топкапы. - Мерзавец! - Это не я затеял грязную игру. Вы должны быть мне благодарны за свое семейное счастье. Я вас не трону до тех пор, пока вы не тронете меня. Чужая жена мне не нужна, я не собираюсь гневить Аллаха. Знаю, что вы примете правильное решение, – на этом Бахадыр поднялся и вышел из хаммама. - Собирайся, ты не будешь больше здесь находиться, – скомандовал Кеманкеш, глядя на жену. - Я не могу… - После всего того, что случилось, эта борьба не имеет значения. Я как муж несу за тебя ответственность. Я не позволю, чтобы то что случилось сегодня, повторилось. - Но куда я поеду? Я не могу жить в твоем доме, иначе правда откроется. - Пусть. Кесем, это все уже не имеет значения, разве ты не поняла? - Как я оставлю Айше? - Она под охраной, ничего не случится. - Ты меня знаешь, я все равно не сдамся! Просто сейчас нет другого выхода, я не хочу, чтобы ты пострадал. - Поживешь несколько дней в моем доме тайно, потом мы что-нибудь придумаем. Но пока Бахадыр не уйдет в поход, предпринимать что-то опасно. - Да, я понимаю. - Собирай вещи, я жду тебя снаружи. - Султанша, вы уезжаете? – Хаджи был расстроен. - Да, у меня нет другого выхода. - А что будет со мной? - Будешь жить в Летнем дворце с Айше Султан, следить за всем. При малейшей опасности сообщай Кеманкешу, я узнаю через него. - Кесем Султан, скажите, что вы вернетесь в Топкапы! - Обязательно, Хаджи. Обязательно! - Гюнеш, Кесем Султан поживет у нас несколько дней. Но об этом никто не должен знать, ни одна душа. - Хорошо, Господин. Можете не беспокоиться. Где мне разместить Султаншу? - В моих покоях. Я пока поживу в комнате, которую занимала Артемис. - Хорошо, как прикажете. Бахадыр был разбит. Как физически, так и морально. Несколько минут назад ему сообщили, что Кесем покинула Топкапы. Несмотря ни на что он любил её и не мог навредить. «Этот мужчина появился в её жизни до меня, у них дочь, что я могу сделать? Если бы я применил силу, она бы возненавидела меня и начала мстить. Несмотря на поставленные мной условия, она вряд ли успокоится, иначе это будет не Кесем Султан. Но теперь я смогу сдерживать её. Если она любит своего мужа, отступит хотя бы на время. А это время нужно мне чтобы укрепиться в своей власти». Лекари обработали раны хана. В это время братья Ислам и Керим, не знавшие всех деталей произошедшего, негодовали. - Как ты, регент Империи, можешь позволить какому-то Визирю поднимать на тебя руку? Почему отпустил его? Он должен гнить в темнице. - Вы знаете, я пока не могу этого сделать по условиям регентства. - Ты не можешь позволить себе быть посмешищем. - Хватит! Я так решил, вопрос закрыт. Когда братья остались наедине, Керим сказал: - Мы не можем это так оставить. Этот Кеманкеш Паша должен заплатить за неуважение к нашему брату. Бахадыр хотел убрать его с дороги с самого начала, нужно ему в этом помочь, пока не поздно. Кесем снова почувствовала тянущую боль в спине и животе, переживания не прошли даром. Попросив Гюнеш заварить траву, которую дала ей Фериха, она устроилась на кровати в покоях мужа, которые теперь занимала. - Как ты, дорогая? – он сидел у нее в ногах, нежно поглаживая её лодыжку. - Устала. Кеманкеш, ты простишь мне когда-нибудь то, что увидел сегодня в хаммаме? - Как я могу простить то, в чем ты не виновата? Все закончилось. Меня больше беспокоит твое самочувствие. Я вижу, что тебе плохо. Давай, пошлю за лекарем? - Нет, я справлюсь. - Ты расскажешь мне о своей болезни? - Да, но не сегодня. Я хочу отдохнуть. Давай поговорим об этом завтра вечером. Теперь нет смысла что-то скрывать. Лучи утреннего солнца пробрались в покои, где спала Кесем. Дверь тихонько скрипнула и в комнату пробралась маленькая голубоглазая Госпожа с растрепанными волосами, прижимавшая к себе куклу. - Султанша! – девочка забралась на кровать и легла рядом с матерью. Когда Кесем открыла глаза, то увидела рядом каштановую головку дочери и расплылась в широкой улыбке. - Девочка моя, доброе утро! - Я шла к папе, а тут оказались вы. - Погощу недолго у вас. - Ура! Мы будем играть в саду? - Не думаю, дорогая. Я немного приболела. Будет лучше, если я останусь сегодня в постели. - Хорошо. Но тогда можно я буду вас лечить? Это большой секрет, который знает только папа, но когда я вырасту, то хочу помогать людям. Я буду лекаршей. - Лекаршей? Ну, давай, посмотрим, есть ли у тебя талант. - Где болит? - Здесь. – Кесем положила руки на живот. Девочка с серьезным лицом стала щупать Кесем своими маленькими ручками, как это обычно делают лекари. – Что скажете, Ягмур-ханым? - Это пройдет. Ничего страшного. Я прописываю вам волшебный чай от Гюнеш, он всем помогает. – Кесем широко улыбнулась и поцеловала дочку в макушку. Днем Кесем все-таки оделась и спустилась вниз. Её сильно мутило, нужно было что-то съесть. Все, что утром приносила Гюнеш, кроме чая, вызывало сильную тошноту. - Я заварю вам зеленый чай, Султанша. Это хорошо помогает при токсикозе. - Гюнеш!? - Извините, но мне, как женщине, сложно было не заметить. - Ты ведь давно обо всем догадалась, да? - Очень давно. Сложно не понять, когда Кеманкеш Паша на вас так смотрит. А то, как Ягмур на вас похожа, не увидит только слепой. Но вы не волнуйтесь, я никому ничего не скажу. - Спасибо. Приготовь что-нибудь особенное на вечер. Я хочу сообщить новость о ребенке Кеманкешу, ведь он пока ничего не знает. Кеманкеш сидел в своем кабинете и разбирал бумаги. Вдруг в дверь кто-то громко постучал. Это был Халиль, он был очень обеспокоен. - Что случилось? - Беда, Кеманкеш. Сильный пожар на причале в Галате.