Вместе они любили

В Ледовом дворце, Москва — Черт возьми! Где Лилия?! Где их всех носит?! — Юрий нервно вышагивал в районе раздевалок, пока не наткнулся на Ю. — Юра? Что случилось? — Лилия обещала убрать мои волосы, где она?! — Убрать волосы? — Ну, сделать прическу. — О… Я не знаю, где тетя, но… — ЧЕРТ! — Юрий был невыносим, когда нервничал и раздражался. — Юр, не злись, спокойно, все хорошо, — брюнетка схватила парня за плечи, — я могу сделать тебе прическу, доверься мне. Гнев на весь мир тут же пропал с лица Плисецкого, а в зелёных глазах читалось нечто среднее между «Блин, а что, так можно было?» и «Спасибо, что предложила, я правда очень рад и ценю это», но на словах вышло: — Выбора у меня нет, — парень всучил ей расческу и мешочек с заколками. — Садись, — девушка указала на скамейку и Юрий раздраженно на нее плюхнулся. Ю стала аккуратно расчесывать белые мягкие волосы фигуриста, потом разделила их на две половины и с каждой стороны поочередно заплела нечто вроде полукосички, закрепив шедевр хвостиком. Потом она порылась в мешочке и нашла таки гель для укладки, с его помощью она зафиксировала все на своих местах. Доверившись Ю, Юра почувствовал неожиданное спокойствие, и проблема, которая ещё недавно казалась ему чуть ли не концом света, уже не выглядела так уж серьезно, он даже подумал, что зря так разозлился и поднял себе нервы, пока девушка орудовала его волосами, его сердце потихоньку наполнялось чувством уверенности и предвкушением успешного выступления. — Ну вот, готово, — Ю отдала юноше расческу, тот встал и направился к зеркалу. — Неплохо. Спасибо, — он все еще хмурился, но скорее по привычке, чем от раздражения или недовольства, в целом он даже выглядел успокоившимся. — О, Юрий, вот ты где, — послышался голос Барановской, — извини за задержку, нужно было кое-что уладить, о, вижу вы уже справились. — Да, а теперь пора на лёд. — Иди же! Яков уже где-то там, — прима балерина проводила паренька взглядом, — ох и сложно с ним бывает. — Ууу, тетя, если уж ты такое говоришь… — А почему я не могу так говорить? — Ты же обычно своих подопечных, как там говорится, держишь в ежовых рукавицах? — Ха, этот молодой человек сам как ёж! — Хаха, точно. — Пойдём, а то опоздаем. *** *Комментатор* Почти в последний момент Юрий Плисецкий заменил музыку для своей короткой программы, не объяснив причины, сегодня мы увидим его катание под музыку за авторством Юлии Кавасаки, композиция под названием «Тигр». *Другой комментатор* Интересный расклад! Русский ледяной тигр будет кататься под мелодию с названием «Тигр»! Ю сидела на трибунах в компании Милы Бабичевой и никак не могла перестать ёрзать, ни то от предвкушения, ни то от дикого волнения. — Боже, Ю, ты чего? Нервничаешь так, будто тебе самой сейчас на лед выходить. — Что? — девушка явно в мыслях была где-то далеко. — Ничего… О, он выходит! Ю снова обратила взгляд на лед, Юрий как раз скользил к середине катка, помахивая рукой зрителям, затем он занял исходную позицию, и зазвучала музыка, но не та, которую Ю ожидала… Парень грациозно исполнял хореографическую часть выступления, а Ю застыла чуть с приоткрытыми губами и просидела так добрые секунд тридцать, потом резко повернулась к Миле и схватила ее за рукав: — Это же моя музыка. Он катается по мою музыку! О боже… — Ого, вот проказник… а перед нами ни перед кем не раскололся, хотя мы распрашивали! Юрий сделал первый прыжок, а Ю инстинктивно прикрыла ладонью глаза и еще сильнее вцепилась в рукав Милы. — Эй, ты так все пропустишь! Скоро будет каскад, не вздумай закрывать глаза. — Я не специально… — Понимаю, иди сюда, — Мила освободила руки и приобняла Ю, — все будет в порядке, он чертов гений своего дела, верь ему. *Комментатор* Четверной тулуп, ойлер и тройной сальхов! Прекрасная, чистая комбинация! По выражению лица Ю можно было подумать, что она увидела последний день Помпеи, но на самом деле оно выражало смесь между волнением, удивлением, восхищением и наверное даже безмолвной молитвой. — Вот видишь, все хорошо, — Мила немного встряхнула черноволосую, чтобы та пришла в себя, но она лишь нервно кивнула в ответ. В это время Юрий закончил дорожку шагов и выполнял комбинацию вращений, завершившуюся финальной позицией. *** Ю неслась по коридору в сторону своеобразного вестибюля, куда фигуристы направляются после объявления результатов и небольшого общения с прессой. Она на секунду остановилась, огляделась по сторонам, и, завидев Юрия, бегом двинулась прямо на него. Парень вовремя заметил «мини-ракету» и, признаться, немного заволновался, когда понял, что она уже близко, а скорость была все еще потенциально сногсшибательной. В итоге она влетела в него со всей дури, заключив в свои на удивление крепкие объятия. Ноги девушки оторвались от пола, и, чтобы не упасть, Юрию пришлось сделать оборот в 360 градусов. Когда оба наконец приняли статичное положение, Ю обняла парня еще крепче, а тот ей с радостью ответил. Вдруг через костюм Юрий почувствовал влагу на своем правом плече, к которому и прильнула Ю. — Эй, ты там что, плачешь, что ли? — Что? Нееет! — она немного отстранилась и дотронулась тыльной стороной ладони до щеки, — а, нет, плачу… Это все потому что ты невероятен! Ты как только вышел на лед, это уже было на 100 баллов красиво, а когда кататься начал, я не знала, куда себя деть! И это ты еще не прыгал свои эти аксели и прочие штуки, потому что когда ты их прыгал, у меня это, как его, сердце в пятки уходило, я под конец вообще чуть не умерла, да-да! Если б не Мила, не стоять мне сейчас тут с тобой! А еще ты катался под мою музыку, еще никто не делал ничего подобного для меня, — у девушки все еще немного текли слезы, а Юрий позволил себе немножко от души, с теплотой посмеяться, — это было очень красиво… потому что ты сделал это таковым, ты удивительный человек, Юрий Плисецкий. Свою речь она начала очень эмоционально и быстро все пролепетала, но на последней фразе она замедлилась и с чувством произнесла каждое слово, ведь именно к этому она и вела, именно в этой фразе была вся суть. Юрию было приятно услышать все это от нее. Он привык, что все уже привыкли к его мастерству, а привычное ни у кого не вызывает ту бурю эмоций, которой ему так не хватало. На данный момент он мог исполнить все известные элементы, почти все мог исполнить чисто, и бОльшую часть из них он уже успешно использовал на тех или иных соревнованиях, поэтому, что бы он ни сделал в программе, какой бы сложный прыжок или вращение ни выполнил, какой бы феноменальной ни была его дорожка шагов, все от него этого ждут и считают все это «сложным», когда речь идет о других фигуристах, но не о нем. Конечно, все восхищаются его исполнением элементов, и его хореографией, но никто не испытывает таких глубоких и поистине сильных эмоций от его катания, как это делает Ю. Все вокруг него — профессионалы, и воспринимают уровень его программ, как должное, но не Ю, она восхищалась от чистого сердца, каждый раз, как первый. Кроме того, Юрий осознал, что его действительно тронуло то, как сильно Кавасаки за него переживала, наверное, только дедушка волновался за него так же сильно. Да, болельщики тоже нервничают, но они переживают, скорее, за успех прыжка, например, а Николаю и Ю было как-то не так уж важно, сколько он получит за какой элемент, главное, чтобы он выполнил все без вреда для здоровья. Юрий инстинктивно чувствовал разницу между этими двумя видами переживаний, отчего на его душе становилось по-семейному тепло. Эти люди как будто были с ним на льду, и ему становилось спокойнее, чего не скажешь о них самих. Например Ю. Она ведь видела, как Юра делает прыжки на тренировках, он сам лично ей их все показывал, чтобы она могла их различать, конечно, она и тогда волновалась, и тогда восторгалась, но тогда она в физическом смысле была рядом с ним на одном катке, она знала, что Юрий не один, и ничто на него давит, а на соревнованиях только он и лед, он совсем один, между ним и болельщиками, большое расстояние, а ведь стресса куда больше, чем на любой тренировке, поэтому Ю и переживала так сильно. Юрий все это понимал. — Спасибо, Ю, спасибо, и за поддержку, и за музыку… — он аккуратно обнял ее, прислонился щекой к ее мягким волосам и прикрыл глаза, чтобы полностью насладиться моментом. Чуть вдалеке в том же месте — Юрио же не любит обниматься? — это был голос Кацуки Юри, который проходил мимо вместе с Виктором. — Думаю, здесь дело не в любви к объятиям… но тоже в любви. Давай, Юри, вперед, не тормози, кое-кому сейчас еще на лед чапать! *** В конце мероприятия Юрий по телефону получал поздравления от дедушки с лучшим результатом в короткой программе и в компании Лилии, Якова и Ю двигался к выходу из здания. Лилия и Яков ускорили шаг в намерении побыстрее добраться до машины и, как следствие, до отеля, а ребята остались позади. Как только Юрий закончил разговор, он заметил стремительно направляющиеся к ним знакомые фигуры: эту парочку ни с кем не спутаешь. — Юрио, мои искренние поздравления! — Виктор протянул ему руку для рукопожатия, на которое блондин ему, конечно, ответил, но… — Хорош меня так называть! — парень буркнул с недовольной гримасой, — о, Кацудон, ты тоже классно откатал! (говорит по-английски, обращаясь к Юри) — Приятно слышать это от тебя! Ты был невероятен! Кстати, что за музыку ты взял для этой программы? — О, ее написала она, — он обернулся, но Ю ещё плелась где-то сзади, глядя в телефон, — Ю, давай быстрее, иди сюда! (говорит по-русски) — Иду-иду, — девушка убрала телефон и подбежала к фигуристам, — о, вы же Юри Кацуки и Виктор Никифоров! — она немного покраснела оттого, что герои рассказов Юрия стояли меньше чем в метре от нее. — Да-да! А вы, полагаю, Юлия Кавасаки? Яков говорил о вас. (Виктор говорит по-русски) — Да… Очень приятно! *говорят по-японски* — Кавасаки? Вы из Японии? — Юри был рад встретить «землячку» в далеке от родины. — Да, но я жила всю жизнь в Штатах, так что… — О, простите… — Ничего-ничего! — Очень приятно слышать японский язык, должна признаться! Юри, простите, пожалуйста, могу я при Юрии обращаться к вам «Кацуки-сан»? Просто я знаю, что Юрий злится, когда его называют «Юрио», а различать-то вас как-то нужно… — Да-да! Конечно! Этого парня лучше не злить, — Юри издал нервный смешок. — Точно-точно, но в душе-то он добрый! — Что правда, то правда! — оба собеседника тепло рассмеялись. *на фоне говорят по-русски* — Виктор! — Юрий в пассивно-агрессивной манере ткнул локтем своего коллегу по цеху. — Хм? — Что они говорят?! — Понятия не имею! — Виктор продолжил с умилением смотреть на Юри, — обожаю, когда он щебечет на своем японском… — Ю! Пойдем уже! Хватит болтать! — блондин понял, что с Виктора толку целый ноль. Ю что-то быстро пролепетала по-японски, помахала мужчинам рукой и почти вприпрыжку отправилась за юношей. — Так о чем вы там говорили? Я слышал «Юрио»! — Ты чего такой напряженный? Я просто спросила Юри, могу ли я называть его «Кацуки-сан», чтобы не приходилось называть тебя «Юрио», и всего лишь. — Так вон оно что… Конечно, Плисецкий скрыл, что этот жест много для него значил, ведь хоть он того и не показывал, он действительно переживал из-за того, что ему приходится бороться за право называться собственным именем, все-таки оно ему нравилось в первозданном виде, и его сильно раздражал тот факт, что имя у него отняли, даже не спросив его мнения по этому поводу, а тут впервые кто-то подсуетился и нашел третий вариант, да еще и так дипломатично все уладил. В глубине души он восхищался Ю и был ей очень благодарен, но на словах он не спешил это выражать, надеясь, что она сама обо всем догадается. Они вышли из здания спортивного комплекса, но ушли недалеко — зависли на крыльце. Вечерняя Москва пестрила огнями, а редкие снежинки, спускавшиеся с неба, придавали городу особый шарм. — Ю, не хочешь прогуляться до отеля? — Хм? А ты не устал? — Не сильно. — Тогда давай, — девушка поправила шапку и улыбнулась в предвкушении новых впечатлений. Юрий согнул в локте правую руку и жестом предложил девушке «зацепиться» за него. Ю хихикнула, но все же приняла предложение парня. — Ты извини, экскурсовод по Москве из меня так себе… — Ничего, я все равно не запомню все эти ваши названия… я больше люблю, ммм, знаешь, воспринимать атмосферу. — Хм, понимаю. Они шли по снежным улицам и непринужденно о чем-то болтали, периодически заливаясь смехом и привлекая внимание прохожих. Пока в какой-то момент Юрий не стал замечать, как его спутница начала немного ёжиться от холода и прятать руки в карманы, что, судя по всему, не сильно помогало. — Ю, ты что, замерзла? — Да не то чтобы… если только совсем чуть-чуть, — но ее тело говорило об обратном, не успела она и договорить фразу, как машинально поднесла ладони ко рту и выдохнула на них теплый воздух. — Ууу, мдааа… на улице всего лишь минус три градуса, а ты уже мёрзнешь! — Спешу напомнить, что там, где я жила всю жизнь, температура не опускается ниже 10 градусов тепла… — Ладно-ладно, ты у нас существо теплолюбивое, это я уже выяснил. — Ну не все проводят на льду по полдня, знаешь ли… — А оно не всем и надо. Эх… Держи, — Юрий достал из спортивной сумки перчатки от своего костюма для тренировок и протянул их подруге. — Спасибо! — она робко взяла их из рук парня. — Я уж и забыл, что ты не отсюда… Кажется, будто ты всегда была рядом. — Это хорошо? — девушка заметила смущенный взгляд парня, что он предусмотрительно направил куда-то в сторону. — Да! Очень хорошо… Боюсь, что я даже буду скучать, когда ты уедешь к себе в Штаты… — в конце фразы он издал смешок, чтобы не выдавать свою уязвимость в этот момент. — Юр. — М? — Я не вернусь в Штаты. Я стану хореографом. Подготовлюсь к экзаменам и поступлю в Академию*. Ну… если не в этот год, то в следующий… — девушка засмеялась. — У тебя все получится. Я в тебя верю. [А еще я очень рад твоему решению, но говорить об этом вслух, конечно, не буду] * Академия Русского балета им. А.Я. Вагановой в СПб.