Фута-мир: Ты — нашей крови

Утром, проснувшись в постели рядом с Хадиджей — обе девушки спали обнажёнными — Фея ощутила грусть, когда хозяйка комнаты, проснувшись, улыбнулась ей и потянулась к ней, чтобы обнять её и поцеловать. Наверняка Хадиджа не отказалась бы начать их последнее утро с секса, да и сама Фея, может быть, была бы и не против, но приближалось время завтрака, и девушки оделись и отправились в обеденный зал. Кажется, грустное настроение рутенской гостьи было заметно и другим присутствовавшим за столом. — Как дела? — поинтересовалась Джонатина. — Выглядишь немного подавленной. Фея вздохнула в ответ, не зная, что ей сказать. Да, она и правда чувствовала себя подавленной оттого, что эти девять дней волшебной сказки подходят к концу, и её ждёт возвращение к её серым будням… а может быть, оттого, что ей и вовсе не стоило соглашаться на эту поездку, приятную во всех отношениях, но слишком, слишком хорошую на контрасте с её обычной жизнью. — Сегодня я возвращаюсь домой, — ответила она, наконец. — Надеюсь, я не полностью отвыкла от обычной жизни, без служанок, без всего этого исполнения всех моих желаний и всего такого. — Понимаю, — америцийка улыбнулась. — Мне тоже было бы сложно вернуться к моей прежней жизни. Но ты, значит, возвращаешься домой? Фея вздохнула снова. — Да, я возвращаюсь домой. Там мой дом, моя семья, мои подруги, мой институт. Всё хорошее должно заканчиваться. — Если это твой выбор, — развела руками Джонатина. Сафир ничего не сказала, но улыбнулась, будто говоря «и правильно делаешь!», а Хадиджа просительно посмотрела на сидевшую рядом с ней Фею, словно умоляя её остаться. Наконец, завтрак (крепкий чёрный кофе, свежая выпечка, нарезанный багет, блинчики с джемом) был съеден, и гостью отвела в свой кабинет мадам Афродит. — Итак, — заговорила она, — сегодня вы собиrаетесь домой, и нам осталось rешить одну последнюю маленькую фоrмальность. Вы должны будете подписать письменный отказ от вашего и Хадиджи будущего rебёнка… или вы можете не делать этого, если вы хотите стать частью благоrодного дома Миrуа, и если вы готовы к тому, что от вас потrебуется, когда вы станете членом дома, — она выжидательно посмотрела на девушку. Та вздохнула, но нет, она не колебалась. Она знала, какой выбор она должна сделать… но почему она чувствует странную тоску? — Я подпишу отказ, — кивнула Фея. Мадам Афродит протянула ей распечатку заявления об отказе — оно было написано по-британски, и это было хорошо, потому что будь оно написано по-франкийски, Фея не могла бы быть уверенной в том, что она подписывает. Девушка постаралась внимательно изучить текст заявления, продираясь через юридическое крючкотворство на иностранном языке, пару раз она спрашивала мадам Афродит о том, что конкретно значит то или это, но ничего особенно подозрительного в тексте документа, который ей предстояло подписать, она вроде бы не нашла. — Простите, мадам Афродит… — рискнула спросить девушка. — А… если бы вы не… просили меня подписать отказ, я бы смогла вообще доказать своё материнство? Мне кажется, ну… у меня было бы мало шансов. — Вы, — чуть помедлив, начала отвечать аристократка, — могли бы изменить своё rешение, потrебовать пrовести экспеrтизу ДНК, доказать своё матеrинство и пrобовать судиться с нами. Я не имею в виду, что вы пеrсонально сделали бы это, но некотоrые женщины и девушки в вашей ситуации могли бы так поступить. Мы просто хотим быть увеrенными, что здесь не будет никаких пrоблем в будущем. — Понятно, — Фея вздохнула и, поколебавшись напоследок, взяла в руку ручку и поставила свою подпись. Следующую пару часов Фея собирала свои вещи в их с Хадиджей общей комнате… вернее, в комнате Хадиджи, в которой рутенская гостья провела чуть больше недели, и которую она должна была вскоре освободить. Одежда, телефон, документы, деньги, ключи, художественные принадлежности, гигиенические принадлежности, купленные во Франкии подарки, всё остальное — Фея постаралась убедиться, что она ничего не оставит. Сама хозяйка комнаты старалась не мешать сборам своей гостьи, а под конец и вовсе вышла из комнаты, оставив Фею одну. Наконец, с двумя сумками (потяжелевшими из-за купленных подарков и из-за платьев и редингота, которые Фее разрешили оставить себе), снова в своей обычной одежде, Фея готова была возвращаться домой — и вот она подошла к зеркалу-порталу, рядом с которым её ждали мадам Афродит и волнующаяся Хадиджа. Мадам Патрис, как хозяйка поместья, тоже вышла попрощаться с гостьей и выразить надежду, что ей было приятно пребывание в её дому, и Фея с поклоном ответила, что ей было очень приятно находиться в поместье дома Мируа. Хадиджа же подошла к покидавшей её дом гостье и дрожащим от волнения голосом проговорила: — Мне было очень приятно… проводить время с тобой, Тея. Я никогда не забуду нашу встречу! — Мне тоже, — вздохнув, ответила Фея, а про себя подумала, что это была просто мимолётная встреча, а не какой-то там роман, и для неё и для юной бадави было бы, наверное, лучше забыть о ней или хотя бы не придавать ей такого большого значения. Но так уж ли это будет просто для неё, после таких ярких впечатлений? А уж для Хадиджи, для которой она стала первой? Наконец, слова прощания были сказаны, мадам Афродит отодвинула занавески перед большим зеркалом… и Фея моргнула — ей показалось, что мадам Афродит в этом зеркале не отражается, хотя раньше ничего подобного за ней не замечала, когда та проводила её через зеркальный портал в первый раз. Но долго разглядывать изображение в зеркале гостье не удалось — мадам Афродит провела рукой перед зеркалом, отражение в нём сменилось картиной внутренних помещений офиса «Портай Аржен», Фея прошла через зеркальный портал — после нескольких раз, когда её перемещали между колдовскими порталами, она уже привыкла к ощущению лёгкого головокружения при проходе через зеркало — а сама колдунья осталась по ту сторону, в поместье. Зеркало снова стало обычным, Фея снова была в офисе «Портай Аржен», и её ждал новый переход через зеркальный портал и возвращение домой. Ей пришлось отсидеть свою очередь, потом пройти через таможенный пункт, выдержать проверку документов и досмотр вещей… и тут девушка решила остановиться и заглянуть в дьюти-фри, купить чего-нибудь из Франкии для себя, своих подруг и родных. Для подруг — бутылку какого-нибудь алкоголя (такого, чтобы стоил не слишком астрономическую сумму), ещё одну — в подарок мамам, для Зорьки — шоколад и какие-нибудь духи (Фея плохо разбиралась в парфюмерии, но постаралась что-то там выбрать). Кое-как разместив это в своих и без того полных вещей сумках, Фея решила заскочить в туалет, почувствовав «зов природы». Справив естественные потребности, девушка остановилась перед зеркалом, закрытым, как и все виденные ею во Франкии зеркала, которые не были закрыты раздвижными занавесками, тонкой проволочной сеткой, и её мысли невольно вернулись к Хадидже. Вот они расстаются навсегда, но недавняя девственница, которую она обучала «науке страсти нежной», кажется, успела к ней привязаться. Не захочет ли она продолжить их отношения, и будет ли её дом помогать ей или наоборот? И что делать ей, если Хадиджа и правда будет писать ей письма и всё такое прочее? Ладно. Что сделано, то сделано, будь что будет, проблемы нужно решать по мере поступления. …И девушка уже выключила воду в раковине, где она мыла руки, когда по зеркалу вдруг прошла уже знакомая рябь — её отражение исчезло, а вместо этого в зеркале Фея увидела… она не сразу поняла что это, но потом догадалась, что это белые занавески, сквозь которые просвечивал дневной свет, с узкой щелью между ними, через которую ничего не удавалось разглядеть. Что это??? Девушка опешила, а затем нахмурилась, осторожно протянула пальцы между ячейками проволочной сетки, но они ощутили холодную гладкую поверхность зеркала. — Qui est là? — послышался голос из зеркала, и Фея вздрогнула — она узнала этот голос! — Хадиджа?! — переспросила она. Значит, это Хадиджа пыталась сейчас общаться с ней через зеркало?! Неужели это уже началось — она будет преследовать её?! Тем временем Фея увидела смуглые пальцы, раздвигающие занавеску, и за ней Хадиджу, растерянно смотрящую в зеркало, и за ней — её уже ставшую хорошо знакомой девушке комнату. — Хадиджа, послушай! — с болью в голосе заговорила Фея, пытаясь подобрать нужные слова. — То, что между нами было — это не настоящая любовь… — Qui est là? — повторила Хадиджа, глядя в зеркало… и, похоже, не видя свою собеседницу. — Qui êtes vous? — Фея замолчала, пытаясь понять, что происходит, что всё это значит, почему Хадиджа выходит с ней на связь, но словно не видит и не слышит её. А Хадиджа торопливо задёрнула занавеску, и Фея услышала её быстро удаляющиеся шаги. Из туалета Фея буквально выскочила с бешено колотящимся сердцем, и в зале ожидания она сидела как на иголках, каждую секунду ожидая, что сейчас рядом с ней появится мадам Афродит или какая-нибудь другая колдунья из дома и скажет ей: «мадемуазель Филофея, вам придётся немного задержаться». Но ничего не произошло — на электронном табло загорелся её номер, Фею встретила колдунья дома Мируа — не та, что в прошлый раз — спросила её документы, что-то посмотрела в своём смартфоне и провела девушку через колдовское зеркало. И Фея с огромным облегчением выдохнула, оказавшись снова в родной Рутении. Здравствуй, родина! Теперь ей оставалось пройти через таможенный пункт уже с рутенскими пограничницами, позволить колдунье — уже другой, той, что в прошлый раз, но не узнавшей девушку и спросившей у неё документы — провести себя через зеркальный портал, в энский офис «Портай Аржен». И вот она почти дома! Пешком до метро, по пути подойти к банкомату и испытать радость, увидев, что обещанные пятьдесят тысяч ей уже перевели на счёт, потом на метро, потом пешком от метро до дома, где она снимала квартиру, отметив по пути, что во Франкии сейчас было позднее утро, а в Энске — ранний вечер, и что солнце здесь жарче, и воздух душнее (хотя… не потому ли, что большую часть своей поездки она провела в загородном поместье, где воздух не так пах выхлопными газами автомобилей?), подняться по лестнице, открыть ключом дверь — и вот теперь она уже совсем дома. Девушка вздохнула, поставив на пол свои тяжёлые сумки — всё казалось ей странно нереальным, будто вся её поездка во Франкию была только сном, и она только сейчас проснулась, или будто наоборот, вся её жизнь была лишь сном, и сейчас она спит, но когда проснётся, очутится в постели рядом с Хадиджей в Шато де Верр. Зорька, кажется, спала после ночной работы, или её не было дома. Фея набрала воды в чайник и щёлкнула кнопкой включения, а сама принялась распаковывать сумки. Достать подарки, достать свои художественные принадлежности, достать одежду… Фея вздохнула снова, разглядывая платья, купленные для неё во Франкии, — хорошие платья, но ей не нравятся платья вообще! Редингот, тоже оставшийся при ней, нравился ей намного больше, только к нему явно не хватало лошади, а Фея была не настолько богата для таких удовольствий. Тем временем чайник на кухне закипел, и Фея пошла заваривать себе чай — и именно во время этого занятия она услышала шаги за дверью комнаты Зорьки, а затем дверь открылась — на пороге стояла Зорька, сонная, взъерошенная, протиравшая глаза и потягивавшаяся своим стройным телом — конечно же, совершенно обнажённым — и как только она разглядела свою соседку, её лицо расплылось в улыбке. — Фейка! — радостно воскликнула она, бросаясь на баскетболистку и повисая у неё на шее. — Ты вернулась! Я так скучала без тебя, мне так тебя не хватало! — обнажённая блондинка прижималась к одетой девушке, обнимая её и не желая отпускать. — Привет, — Фея не могла не улыбнуться в ответ и, повернувшись к Зорьке, обняла её тоже, поглаживая её обнажённое тело. Теперь происходившее уже меньше казалось девушке похожим на сон. — Я вернулась. Как ты тут без меня? — А, как обычно, — Зорька чуть грустно улыбнулась, ослабляя объятья. — Днём сплю, вечером на работу, ночью домой, иногда ходила на пляж. И очень не хватало тебя — никто не готовил мне салат с вечера, не для кого поиграть на гитаре, никто меня не рисовал, не с кем было потрахаться так, чтобы с удовольствием. А ты тем временем вовсю развлекалась в этой Франкии! — произнесла она с шутливым осуждением. — Ой, не напоминай! — Фея, снова вспомнившая Хадиджу, невесело рассмеялась и повернулась к кухонному столу. — Ты чай будешь? — Я хочу кофе. А о чём это тебе не напоминать? — блондинка с хитрым видом обняла брюнетку сзади и, встав на цыпочки, положила подбородок ей на плечо. — Ох… — Фея, если честно, не хотела об этом говорить и вообще вспоминать. — Эта Хадиджа… она, похоже, в меня всерьёз влюбилась, — пожаловалась она. — Ну, ей вроде всего восемнадцать, и я была у неё первой, так что это, наверное, ожидаемо… — Серьёзно?! — Зорька опешила, но рассмеялась. — Знаешь, любая девушка на твоём месте была бы счастлива, что в неё влюбилась настоящая аристократка, да ещё подарила ей свою девственность! Она ведь симпатичная, да? — блондинка заговорщически улыбнулась соседке. — Слушай, если ты правда решишь быть с ней… — она вдруг посерьёзнела, и её улыбка потускнела. — Да больно мне это надо! — возмутилась Фея, засыпавшая кофе в кофеварку. — Она… я, короче, боюсь только, что она будет меня преследовать… когда я была на погранпункте, она следила за мной, через зеркало, с помощью этой своей магии. — Ого, — Зорька нахмурилась. — То есть мы с тобой не зря покупали занавески на зеркало? — Да не знаю… — Фея наморщила лоб, — слушай, я не знаю, как эта их магия работает, но вроде эти колдуньи не могут её использовать на слишком больших расстояниях… а эта Хадиджа владеет только самой первой ступенью. Так что, сколько там, шесть тысяч километров — это для неё будет слишком много. Наверное. Хрен его знает. — А, ну, если так… — успокоилась Зорька. — Если, конечно, другие ведьмы из её дома не захотят ей помочь… — Не знаю… — Фея развела руками. — Может быть, её дом сам от этого не в восторге. А иногда я думаю, что это всё был хитрый план этих колдуний-аристократок: чтобы Хадиджа в меня влюбилась, чтобы я тоже влюбилась в неё и захотела остаться с ней, и всё такое… — Слушай, ну, если этот дом и правда своих членов вот так вот использует как пешек в своих интригах, — теперь Зорька посерьёзнела окончательно, — то я тебе скажу, что он какой-то гнилой. — Не знаю, — Фея помотала головой. Она подумала, что мадам Афродит и другие члены дома Мируа не показались ей такими уж циничными и расчётливыми манипуляторшами, способными на ТАКОЕ. — У этого дома, конечно, есть свои скелеты в шкафу, но… в общем, у кого их нет? Я не думаю, что это прямо какой-то хитрый план. Наверное, эта Хадиджа просто сама в меня влюбилась, потому что молодая и неопытная, — брюнетка вздохнула. — Ну… как влюбилась, так и разлюбит. Я надеюсь. — А она вообще тебе понравилась? — улыбнувшись, полюбопытствовала блондинка. — Скажи честно, не бойся, я ревновать не буду! Фея замешкалась — а в самом деле, понравилась ли ей Хадиджа? — Я… не знаю, — призналась она, разводя руками. — Ну, она симпатичная. Ну, мне с ней было… ну, не скучно, в постели она… — тут героиня-любовница смутилась и оборвала фразу. — Но понравилась она мне или нет… я сама не знаю. Я тебе её портрет покажу — ты скажешь, симпатичная она или нет. У меня два её портрета — один простой головной, второй, где она загорает на пляже. А, ещё третий, — вспомнила художница, — только я его ей отдала… представляешь, она попросила меня нарисовать её обнажённой. Ну, конечно, я этот портрет оставила ей, я такие вещи другим показывать не могу! А ещё перед этим она устроила мне романтическое свидание в городе, мы ходили смотреть местные достопримечательности, по музеям, а потом она пригласила меня в ресторан, и… в общем, вот, — девушка покраснела, а Зорька рассмеялась. — Слушай, похоже, ты ей и правда понравилась! — сказала блондинка, смеясь. Но затем она посерьёзнела и заговорила: — Слушай, Фейка, правда… если эта Хадиджа, — (Зорька наконец-то научилась произносить имя феиной любовницы правильно), — будет за тобой ухаживать, посылать тебе письма, цветы и всё такое прочее, и если ты её полюбишь… — Зорька грустно улыбнулась. — Я понимаю, многие думают, что это… ну, для этих, содержанок — жениться на девушке из богатой и знатной семьи по расчёту. Но я тебя осуждать не буду. Я знаю, как ты живёшь, и вообще, и если ты захочешь послать эту жизнь нафиг, я тебя пойму. Мне будет тебя не хватать, но я тебя пойму. — Да не буду я всё бросать и уезжать ни в какую Франкию! — Фея положила ладони на голые плечи блондинки. — Нафиг мне это нужно. Тут у меня семья, подруги, институт, ты, наконец — я не буду всё это бросать, — Зорька слабо улыбнулась в ответ, когда Фея отдельно упомянула её. — А тебе правда будет меня не хватать? — полюбопытствовала брюнетка, чуть улыбнувшись. — Ты не представляешь, как! — Зорька улыбнулась, вздохнула и прильнула к подруге, обнимая её и прижимаясь к ней своим обнажённым телом. — И как мне не хватало тебя эту неделю. И между прочим, — блондинка с лукавой улыбкой взглянула на брюнетку снизу вверх, — я тебя не отпущу отсюда и сама не уйду, пока мы не потрахаемся! — Ты кофе хотела, — улыбнувшись, напомнила Фея, но сама ощутила, что близость обнажённой стройной блондинки, такая привычная, но едва не забывшаяся за время её поездки, понемногу её возбуждает. Вскоре, пока Фея пила свой чай, кофе для Зорьки был заварен и выпит, и взбодрившаяся обнажённая блондинка начала ещё более откровенно липнуть к соседке, и Фея чувствовала, что её тело отвечает на приставания блондинки, и её член наливается кровью, — вот они уже обнимаются и целуются, и вот-вот одежда брюнетки должна была полететь на пол. — Я тебе, кстати, подарки купила, — вспомнила Фея, неохотно высвобождаясь из объятий своей любовницы. — М-м-м? — заинтересованно промычала Зорька, тоже с большой неохотой выпуская свою подругу из объятий. — Сейчас… — Фея проскользнула в свою комнату, Зорька увязалась за ней, и хозяйка комнаты, сняв с полки, куда она поставила подарки, протянула соседке коробку шоколада и флакончик духов. — Вот. Шоколад нам с тобой, духи тебе. Прости, если я плохо разбираюсь в косметике, — почти никогда не пользовавшаяся косметикой (кроме того раза, когда её насильно отвели в косметический салон перед тем, как показать хозяйке франкийского шато) девушка смущённо улыбнулась. — Вот ещё, дарёной кобыле в зубы не смотрят! — улыбнулась Зорька, беря в руки духи. — Думаешь, я сама разбираюсь в настоящей франкийской косметике? Ты сделала мне подарок, и это главное! — блондинка отвинтила крышку флакона, капнула содержимым на палец и понюхала — Фея тоже придвинулась к ней и с любопытством понюхала её палец. Запах был, безусловно, приятный, но Фея, в запахах парфюма понимавшая ещё меньше, чем во вкусах вин, не смогла бы даже сказать, чем пахнет. — Фейка, я тебя обожаю! — Зорька расплылась в улыбке и, обняв подругу, поцеловала её в губы. А затем, отстранившись, улыбнулась уже лукаво. — За такой подарок я должна тебя отблагодарить очень горячим сексом! — и она снова прильнула к губам Феи страстным поцелуем. — Мы же с тобой сексом занимаемся почти каждый день, — улыбнулась (как только страстная блондинка оставила её губы в покое) Фея, обнимая подругу. После всего того, что они перепробовали в постели, какой такой особенный секс могла предложить ей Зорька? Впрочем, Фея уже согласна была на любой секс — её члену уже было тесно в джинсах. — Ну, знаешь, как говорится «и опять нет повода не выпить» — а у нас нет повода не потрахаться! — засмеялась Зорька, завинчивая крышку флакона с духами и ставя духи на полку рядом, а затем снова прижимаясь к более рослой баскетболистке, как только её руки освободились. — И я, между прочим, очень соскучилась по сексу с тобой! — руки блондинки скользнули под футболку брюнетки, задирая её вверх, и Фея с готовностью помогла любовнице раздевать себя, стянув футболку через голову и бросив в сторону. Следом полетел и лифчик, обнажив маленькие упругие грудки спортсменки, и Фея застонала от удовольствия, когда Зорька не преминула подразнить их сосочки своим язычком. А затем Зорька опустилась перед баскетболисткой на колени и принялась расстёгивать её джинсы — Фея помогала ей, и вскоре её член вырвался на свободу и закачался перед лицом блондинки. — Чуть не забыла — резинку! — Зорька торопливо вскочила на ноги и унеслась в свою комнату, а Фея, слегка разочарованно вздохнув от того, что их любовные игры прервались, села на край своей кровати и принялась стаскивать джинсы. Зорька, впрочем, вернулась скоро, держа в руке несколько презервативов, и, увидев свою любовницу сидящей на кровати, она встала на колени перед ней и принялась помогать ей избавляться от джинсов, трусов и, наконец, носков, пока и брюнетка тоже не осталась совершенно обнажённой. Широко улыбнувшись, стриптизёрша вскрыла упаковку презерватива и натянула его на член свой любовницы, а затем принялась ласкать его, сперва пальцами, а потом и ртом, одновременно пальцами другой руки сперва перекатывая яички брюнетки, а затем проникая в её киску, которая уже была очень мокрой. Фее оставалось только откинуться назад и наслаждаться ласками своей искушённой любовницы… в её голове вдруг мелькнула мысль, что ощущения от минета Хадиджи, с которой они всегда делали это без презерватива (если Фея была не в пассивной роли сама), были ведь другими, чем с Зорькой, которая всегда делала это только и исключительно с контрацепцией… нет, не думать о Хадидже, сейчас нет никакой Хадиджи, сейчас она делает это с Зорькой! И, пытаясь прогнать воспоминания о сексе во франкийском шато, Фея приподнялась и, положив ладонь на голову блондинки, принялась двигать бёдрами ей навстречу, трахая её в рот, — Зорька не возражала, даже наоборот, она активнее заработала головой, а её пальцы принялись энергичнее массировать чувствительные места в киске её любовницы. И снова… во время секса с Хадиджей ощущения от минета были более яркими, а от ласк простаты — наоборот… так, перестать думать о Хадидже! — Зорь… я тебя хочу!.. — страстно выдохнула Фея, пытаясь прогнать из головы мысли о своей временной любовнице из Франкии, — но она и правда была возбуждена. И Зорька, улыбнувшись в ответ, выпустила член брюнетки изо рта и залезла на неё сверху, опустившись киской на её член и начиная скачки. Фея, сжав ладонями бёдра танцовщицы, принялась двигаться ей навстречу, трахая её так яростно, будто желая этим прогнать мысли о Хадидже из своей головы, а Зорька, наверное, принимала это за страсть и громко стонала от наслаждения. Фея тяжело и прерывисто дышала, Зорька стонала от удовольствия, перед глазами брюнетки было тело её любовницы-танцовщицы, такое знакомое, такое изученное вдоль и поперёк за множество ночей страсти, с упругими мячиками грудей, подпрыгивавшими вверх и вниз, и розовыми сосками, с подтянутым животом, стройным станом и гладко эпилированным членом, который при каждом движении прыгал вверх-вниз, шлёпая Фею по животу, и с несколькими небольшими татуировками. Вскоре Зорька, верно, измученная неделей воздержания, сладко застонав, кончила, забрызгав спермой живот спортсменки. Её разгорячённая любовница, притянув блондинку к себе, впилась в её губы страстным поцелуем, а затем повалила её на кровать на спину — Зорька не сопротивлялась, только улыбнулась и шире раздвинула ноги — и принялась трахать её, долбить своим членом её киску, видя искажённое страстью лицо блондинки, её разметавшиеся по кровати светлые волосы и колыхающиеся, когда член брюнетки снова таранил её киску, округлые груди. Любовные скачки сверху были долгими, к вящему удовольствию блондинки, и, наконец, Фея со стоном кончила и остановилась, переводя дыхание. — Кажется, ты по мне тоже скучала? — улыбнулась Зорька, обнимая свою любовницу и целуя. Фея ощутила укол совести — она во время секса со своей подругой думала о другой девушке, но говорить об этом было плохой идеей. — Знаешь… — Фея вздохнула, ложась рядом со своей любовницей, — мне немножко кажется, что всё это сон. То ли что мне всё это приснилось, вся эта Франкия, то ли что… — она запнулась, — что я на самом деле сплю сейчас во Франкии, и мне только снится, что я вернулась домой. — Я похожа на сон? — улыбнулась Зорька, прижимаясь к девушке рядом. — Очень, — рассмеялась в ответ Фея. — В хорошем смысле! — Ну, мне придётся тебя разбудить… — и тут же пальчики блондинки принялись щекотать бока и живот спортсменки — Фея рассмеялась от щекотки, возмущённо вскрикнула, схватила щекотавшую её руку, Зорька тут же принялась щекотать её второй, Фея схватила её и за вторую… и теперь она была сверху над Зорькой, прижимавшая обе её руки к кровати, а блондинка лежала под ней, улыбаясь до ушей, будто говоря: «Ты меня схватила, я сейчас совершенно беззащитная — ты не хочешь этим воспользоваться?». Фея, наверное, не отказалась бы, если бы она только что не кончила, — но, подавшись вперёд, она поцеловала блондинку в улыбающиеся губы. — Ты не против, если я в душ? — Фея с неохотой встала с кровати, отпустив шаловливые ручки своей подруги. — Я вся потная… на улице так жарко… Можешь ко мне присоединиться, только не обещаю, что у меня найдутся силы тебя потискать, — девушка улыбнулась. — Ты меня недооцениваешь! — широко усмехнулась Зорька, тоже вставая. — Конечно, я хочу к тебе присоединиться! Если жарко, можешь после душа не одеваться, — улыбка блондинки стала лукавой. — Ты тоже хочешь приобщить меня к нудизму? — засмеялась Фея. Может быть, при такой жаркой погоде она была бы и не против… хотя её-то природа не наградила таким соблазнительным телом, как у Зорьки, — но что делать, если кто-то постучит в дверь? Раньше-то они с Зорькой договаривались, что в случае внезапного визита гостей Фея будет их принимать, а Зорька спрячется в своей комнате и быстро оденется… — Переходи на голую сторону Силы — у нас есть печеньки! — Зорька рассмеялась. — Или даже лучше: у нас есть голые девчонки! И девушки пошли в душ (перед глазами Феи на секунду снова встала картина их с Хадиджей ещё вчера общей ванной в Шато де Верр, но девушка поспешила отогнать эти мысли), включили воду (Фея ойкнула, ощутив холод воды, — горячую воду снова отключили) и принялись намыливать обнажённые тела друг друга, обмениваясь улыбками, и поворачиваться под прохладными струями душа, подставляя им свои намыленные тела. Зорька, конечно же, не упускала возможности делать всё это максимально эротично, гладя жилистое тело спортсменки намыленными руками вместо того, чтобы тереть её мочалкой, прижимаясь к своей подруге и дразня её чувствительные места. А когда обе девушки уже были вымыты, блондинка вместо того, чтобы вместе с подругой выйти из душевой, опустилась перед ней на колени, улыбнулась ей, глядя на неё снизу вверх, и принялась одной рукой ласкать член брюнетки, а ловкие пальчики второй проскользнули в её киску. — Ненасытная… — выдохнула Фея, улыбнувшись. Она была не против ласк своей похотливой подруги и позволила той себя ласкать — только выключила душ, чтобы вода не лилась зря, и чтобы не мёрзнуть под холодной водой самой. — Как у тебя только сил хватает? — Я целую неделю — неделю и два дня — копила силы! — улыбнулась ей в ответ стоявшая на коленях блондинка. — Ты не представляешь, КАК мне тебя не хватало! — член Феи, отзываясь на ласки блондинки, уже окреп снова, и Зорька, придвинувшись к любовнице ближе, сжала руками свои упругие груди вокруг её члена, принимаясь дрочить его своей грудью. С губ Феи сорвался стон, но в голове снова мелькнуло воспоминание об их с Хадиджей ночах вместе, как юная бадави ласкала её член своей грудью, значительно большей, чем у стоявшей перед ней сейчас на коленях танцовщицы… нет, нужно было перестать вспоминать о ней, это в прошлом, не думать о других девушках во время секса с Зорькой! — Ладно, Зорька… — тяжело выдохнула Фея, пытаясь поддавать бёдрами навстречу трахавшим её член грудям. — Ты победила, я тебя хочу! Где там наши резинки? — Так быстро? — улыбнулась в ответ блондинка. — Пошли! — она с заметной неохотой встала и потащила Фею за собой к выходу из душевой. — Стой, вытереться же надо! — спохватилась мокрая после душа Фея, по телу которой капли воды стекали на пол, и схватила висевшее рядом полотенце. — Да, нечего сырость разводить! — согласилась не менее мокрая Зорька, хоть она и хотела поскорее приступить к делу. Танцовщица с наслаждением подставляла своё стройное тело мягкому полотенцу в руках любовницы, а затем, завладев полотенцем сама, принялась вытирать спортсменку, нарочно уделив особое внимание её промежности, вызвав у Феи новый страстный стон. Наконец, насухо вытертые, обе девушки поспешили в комнату Феи, где Зорька оставила презервативы, и блондинка, снова встав на колени, принялась натягивать презерватив на член своей любовницы. — Мне показалось, или ты… побрилась тут? — улыбнулась она, погладив ту часть бедра подруги, где неделю назад в салоне красоты ей удаляли лишние волосы. — Да вообще! — выдохнула Фея, слегка смутившись. — Представляешь, меня перед тем, как отвезти в это ихнее шато, несколько часов возили по салонам красоты, стригли, красили, и вот ещё брили… слушай, давай я тебя уже трахну, и мы не будем об этом сейчас?! — разговор об этом и вправду отвлекал девушку от предстоящего секса. — И всё это за счёт этого дома, ты говорила? Чёрт, вот повезло кому-то! — Зорька рассмеялась, а её шаловливые ручки тем временем снова принялись играть с обтянутым презервативом членом и влажной киской её любовницы. — Ладно, как ты хочешь меня трахнуть? — блондинка лукаво улыбнулась своей подруге. Фея задумалась — но она точно знала, что хочет сделать это лицом к лицу, чтобы перед ней было лицо её «подруги с преимуществами», а не Хадиджи из её воспоминаний. — Сидя, — наконец, решила девушка, садясь на край кровати и приглашая свою любовницу сесть ей на колени. Зорька улыбнулась в ответ и с готовностью залезла на свою подругу, насаживаясь киской на её член, — и начались скачки — Зорька скакала на члене Феи, обнимая её, прижимаясь к ней своим стройным телом и своей упругой грудью, тяжело и прерывисто дыша и громко стоная, а Фея старалась подмахивать ей, то обнимая её и прижимая к себе, то отпуская одну руку, чтобы потискать грудь танцовщицы, и ловя её губы своими, глуша её и свои страстные стоны. Стоило Зорьке почувствовать, как Фея устаёт подмахивать своей наезднице, как она опрокинула её спиной на кровать, оказываясь сверху сама и продолжая прыгать на её члене, громко стоная, а Фея задыхалась от страсти, глядя на скачущую на ней танцовщицу, её стройное тело и искажённое наслаждением лицо, подмахивала ей снова и, поймав её подпрыгивающие упругие мячики грудей, принялась их тискать. И снова Зорька кончила первой, снова забрызгав спермой живот своей любовницы, а разгорячённая Фея притянула её к себе, впиваясь страстным поцелуем в её губы и принимаясь с удвоенной энергией трахать её киску. Но Фея чувствовала, что ей этого мало, и она прошептала: — Я хочу кончить… в тебя сзади! — Зорька была не против — она улыбнулась в ответ, слезла со своей страстной любовницы и встала на четвереньки на кровати, отставив назад свою попку с влажной киской. И Фея не замедлила воспользоваться согласием своей любовницы — пристроившись сзади, она принялась трахать её киску, буквально как животное, тяжело дыша, впиваясь пальцами в нежную кожу бёдер танцовщицы, а Зорька, утомлённая уже вторым оргазмом, просто позволяла себя брать и брать. Наконец, Фея с громким стоном кончила и буквально упала рядом со своей любовницей на кровать, переводя дух, а Зорька прильнула к ней и поцеловала свою подругу в губы. — Если что, моё предложение не одеваться после секса ещё в силе, — улыбнулась она. И Фея в самом деле решила не одеваться после секса — теперь по квартире ходили уже две голые девушки. Сперва подруги занялись готовкой пищи — Зорька поминутно отвлекалась на приставания к своей подруге и отвлекала своими приставаниями её — сейчас, снова готовя себе яичницу с сосисками и зеленью, Фея с тоской вспоминала об изысканной и вкусной еде, которой её кормили во франкийском шато. Ну и ладно. Всё хорошее должно когда-то заканчиваться… и вообще, ей, как рутенке, не слишком нравилось заставлять других людей обслуживать её за столом, готовить ей еду, накрывать для неё на стол, мыть за неё посуду и всё прочее. Когда обед (для поздно вставшей Зорьки это был скорее завтрак) был съеден, и посуда вымыта, приставания Зорьки возобновились, но Фея, отяжелевшая после обеда, была не настроена на секс, да и её подруга это понимала. Так что после обеда, выпив с соседкой чаю и распробовав франкийский шоколад, Фея пригласила Зорьку посмотреть на сделанные ею во Франкии фотографии и рисунки в скетчбуке. Обе девушки были по-прежнему голыми, и Зорька, заглядывая в экран фотоаппарата и в скетчбук Феи, без стеснения обнимала её и прижималась к ней, и вот, когда фотографии и рисунки уже были досмотрены, девушки уже обнимались и целовались друг с другом, а затем, конечно же, они обе, не в силах больше сдерживать себя, в третий раз занялись страстным сексом. За всем этим Фея чуть не забыла позвонить своим мамам и сообщить им, что она вернулась домой, с ней всё в порядке, можно не волноваться. Наконец, Зорька оделась, чмокнула подругу на прощание и ушла, а Фея, тоже одевшись, залезла во всемирную паутину, глядя, какие письма пришли ей на электронную почту за неделю её отсутствия (в комнате Хадиджи был компьютер с доступом во всемирную сеть, и гостья им пользовалась с разрешения хозяйки, но по чайной ложке в день), что нового пишут в социальных сетях, какие новые работы выложили её знакомые художницы, и всё такое прочее. Всё это заняло у неё несколько часов, и за окном уже начало смеркаться, когда Фея приготовила себе ужин, поужинала, приготовила салат для Зорьки, чтобы её соседка могла поесть, вернувшись домой утром, и легла спать… однако поняла, что сон к ней не идёт — она ещё не отошла после смены часовых поясов. Чем же ей заняться? Девушка, оделась и включила компьютер… рисовать ей почему-то сейчас не хотелось, а чем заняться ещё, она не знала… и в её голову вдруг пришла мысль — а не сходить ли ей в эту… как там называется клуб, где работает Зорька, — «Горячую зиму»? Она сейчас после того, как ей перевели эти пятьдесят тысяч, должна быть достаточно кредитоспособна, она никогда не была в этом клубе и в стрип-клубах вообще… почему бы ей не попробовать? Тем более, сама Зорька ведь будет не против — она ведь сама приглашала её сходить в клуб, где она работает? Сказано — сделано. Несколько минут Фее потребовалось, чтобы найти, где находится клуб, — метро уже не работало, и автобусы тоже не ходили, так что девушке пришлось найти телефон круглосуточного такси… сначала одеться (Во что — в свою обычную одежду? Можно было бы надеть свой новый редингот… только Фея подозревала, что в нём она будет вызывать вопросы, где её лошадь, и желание спросить «наездницу», не заблудилась ли она, и помочь ей расстаться с лишними финансами… так что она надела свою обычную одежду) и спуститься вниз, пройти несколько кварталов до ближайшего банкомата, снять наличные, убедиться, что рядом нет местных преступных элементов, высматривающих добычу, вызвать такси и затем ждать. Наконец, машина подъехала, Фея села в неё, назвала адрес и поехала. — Куда это ты в такое время? — полюбопытствовала таксистка, взглянув на пассажирку в зеркало заднего видения. Фея замешкалась — скорее всего, водительница будет всю дорогу пытаться её разговорить, потому что, в самом деле, просто ехать молча скучно… а что ей отвечать? И чего ей НЕ отвечать? — К подруге… — попыталась уклончиво ответить пассажирка, но затем решила сказать почти правду: — Развлекаться. Что ещё можно делать ночью, кроме как спать и развлекаться? — девушка натянуто улыбнулась. — Работать! — усмехнулась в ответ таксистка. — Таксовать, вот. Хорошо вам, молодым — у вас есть и время, и силы, чтобы развлекаться!.. — А ещё у меня есть работа, на которую мне завтра с утра, — усмехнулась в ответ юная пассажирка. — Так что я, наверное, буду невыспавшаяся… но, надеюсь, очень довольная сегодняшней ночью! Водительница с пассажиркой поговорили ещё о том и о другом, о разных не особенно значимых вещах, таксистка что-то рассказывала про свою жизнь, а Фея слушала её вполуха, иногда поддакивая. Наконец, её высадили у нужного дома, и Фея нашла вход в клуб — тот располагался в полуподвальном помещении, под лестницей вниз, за дверью — сквозь занавешенные окна в подвале пробивался свет, но звукоизоляция была хорошая, и музыки или голосов было практически не слышно. Юная посетительница подёргала дверь, постучала в неё, наконец, нашла кнопку электрического звонка и нажала на неё — дверь, наконец, открылась, и перед Феей предстала охранница в белой рубашке, жилетке и галстуке-бабочке, пониже баскетболистки ростом, но немного пошире в плечах и помускулистее. — Здрасьте, — сказала она, разглядывая гостью изучающим взглядом. — Здравствуйте… — девушка замешкалась — она впервые была в таком месте и не знала, как себя вести. — Это… клуб «Горячая зима»? — Ну, наверное, — неопределённо хмыкнула охранница, всё ещё разглядывая гостью. Возможно, Фея была не очень похожа на типичную клиентку этого места? Может быть, ей всё-таки стоило надеть редингот? — У вас вход платный? — спросила посетительница, не придумав ничего лучше. Охранница посмотрела на неё снова, но, наконец, сжалилась. — Триста целковых. Первый раз у нас? — Фея кивнула в ответ и, отсчитав нужную сумму, протянула охраннице. — Проходите. Если захотите заказать чего-нибудь особенного, наша метрдотель вам подскажет, что и как. — Спасибо… — кивнула юная посетительница, проходя в дверь, за которой уже можно было расслышать ритмичную, как специально для медленного танца, во время которого можно ещё раздеваться, музыку с тяжёлым ритмичным «умца-умца». Открыв дверь, девушка оказалась в зале, окрашенном в холодные синие тона, — только подиум в центре был ярко освещён белым электрическим светом, и на нём кружилась вокруг шеста, танцовщица — нет, это была не Зорька, это была стройная гибкая девушка с небольшой упругой грудью и тёмными волосами, собранными сзади в хвост. На танцовщице был ободок с кошачьими ушками, чёрная маска-домино — наверное, просто часть образа, а не средство скрыть лицо — сетчатые перчатки без пальцев, чёрные трусики, к которым был прицеплен кошачий хвост, которым девушка время от времени поигрывала, кружась вокруг шеста, сетчатые колготки, за которые были засунуты несколько купюр, и туфли на каблуке невозможной высоты. Несколько женщин — одни совершенно бандитской внешности, коротко стриженые, словно недавно «откинувшиеся», и в наколках, другие похожие на молодых богатых прожигательниц жизни, сидели за столиками рядом с подиумом, пожирая танцовщицу жадными взглядами, пока та выделывала акробатические номера, — у девушки, похоже, была подготовка настоящей гимнастки! — и тянули к ней руки с купюрами, засовывая их ей в колготки или в трусики, не упуская возможность потрогать её, когда «чёрная кошечка», соблазнительно улыбаясь ярко накрашенными алым губами, подходила к посетительницам клуба ближе, поигрывая хвостом, крутя попкой или играя со своими маленькими грудками. Вскоре девушка, соблазнительно вертя попкой, сбросила с себя и трусики с прицепленным к ним хвостом и под ещё более возбуждёнными взглядами посетительниц продолжила танец, демонстрируя зрительницам и свою попку, и гладко эпилированный член, и киску, широко раздвигая ножки в сетчатых колготках во время очередного акробатического пируэта. Затем была стянута резинка с тёмных волос, рассыпавшихся по плечам танцовщицы в кошачьих ушках, которая энергично замахала ими, продолжая свой танец. Ещё несколько танцевальных пируэтов, ещё несколько взмахов волосами и демонстраций прелестей соблазнительной кошечки, ещё пара новых купюр, засунутый в её чулочки, и вот музыка закончилась, «девушка-кошка» под аплодисменты и возбуждённые крики зрительниц улыбнулась им, сделала жест «кошачьей лапкой» в сетчатой перчатке, мяукнула и удалилась за кулисы, подхватив свою сброшенную одежду. А Фея только сейчас обнаружила, что она просто стоит у входа в зал, словно забыв, зачем вообще пришла, — она никогда раньше не видела настоящий стриптиз своими глазами, не в кино, где, конечно же, не всё могут показать, как есть. по соображениям приличия. Оглянувшись кругом, окинув взглядом освещённый холодным голубоватым светом зал со столиками, где сидели посетительницы, пытаясь решить, что ей делать, а затем подошла к барной стойке и принялась изучать местное меню. Танцевальная музыка сменилась менее ритмичной, более спокойной и мелодичной, Фея заказала себе джин-тоник, села на барный стул и принялась потягивать напиток, гадая, когда будет выступать Зорька. А может быть, она будет выступать только ближе к утру? А может быть, она сегодня уже выступала и сейчас… устраивает кому-то приватный танец, наверное? А не стоило ли ей, в самом деле, согласовать с подругой свой визит в клуб? М-да, возможно, это была не такая уж хорошая идея… — Эй, детка! — окликнул вдруг Фею голос. На соседний с ней барный стул присела самоуверенно улыбавшаяся крашеная блондинка в брендовой одежде, на вид типичная представительница «золотой молодёжи», похоже, принявшая Фею за девушку, которую легко «снять». — Тебя угостить? — широко улыбнулась она. Фея чуть помедлила, а затем слезла со стула и, выпрямившись во весь свой баскетбольный рост, посмотрела на сидевшую рядом с ней блондинку сверху вниз. — Нет, спасибо, — коротко ответила она. — У меня есть, — и отпила джин из своего стакана. У блондинки, не ожидавшей такого быстрого и прямого отказа, вытянулось лицо. — Ну, как знаешь! — с недовольным видом ответила она и, слезши со стула, удалилась. Фея усмехнулась, проводив её взглядом, — уже не первый раз девушки, пытавшиеся к ней подкатить (было бы к чему подкатывать), комплексовали от её роста — и продолжила ждать, попивая свой напиток и оглядывая зал. Зал, выдержанный в холодной бело-голубой «зимней» цветовой гамме, оказался не слишком большим — всего на пару десятков посетительниц, среди которых Фея видела и откровенно бандитские рожи, и респектабельного вида женщин в дорогих платьях, и молодых мажорок, и ярко одетых и накрашенных девиц, явно пришедших в клуб в поисках пары. Кто-то из этих искательниц приключений с интересом поглядывал на Фею, но подходить к ней не спешил — видимо, девушка выглядела недостаточно красивой, чтобы пытаться её соблазнить, и недостаточно богатой, чтобы выпить за её счёт… и вообще она, простая студентка в джинсах и куртке, выглядела в этом месте несколько чужеродно. Игравшая музыка вновь сменилась танцевальными ритмами, вспыхнул свет над подиумом, на который вышла молодая блондинка в белом платье с блёстками и принялась танцевать, постепенно разоблачаясь. Она была помоложе — не старше, наверное, самой Феи — пофигуристее и, может быть, покрасивее, чем выступавшая перед ней «чёрная кошка», но на фоне акробатических номеров той танец блондинки был намного менее зажигательным и вычурным — хотя посмотреть и тут было на что: на юное тело, на блестящий наряд, на блёстки на лифчике и трусиках, когда часть одежды была уже сброшена, на блестевшие в электрическом свете стразы в волосах и на ногтях. Девушка танцевала, посетительницы возбуждённо смотрели на неё, к кому-то она подходила ближе, заигрывая с ними и получая от них купюры, засунутые в одежду, и прикосновения к её телу, — наконец, танец закончился, ритмичная музыка сменилась плавной, и танцовщица, подхватив свою одежду, убежала за кулисы. А Фея снова задумалась — а когда выйдет Зорька? Сколько здесь вообще танцовщиц? Долго ли ей ждать? Может быть, спросить об этом метрдотеля… или барменшу? И так как Фея сидела на стуле у барной стойки, она повернулась к стоявшей за стойкой работнице клуба. — Извините, пожалуйста… а Зорька сегодня выступать будет? Э-э-э… — тут девушка сбилась, поняв, что она вообще, кажется, не знает полное имя и матчество своей соседки, — я не знаю его полного имени… — Зорька? — барменша задумалась. — Ну, вы, наверное, знаете, что девушки в таких клубах, как наши, выступают под псевдонимами, — она улыбнулась уголками губ, а затем поинтересовалась: — Вы с ней знакомы? — Ну… да, — вынужденно призналась Фея — всё равно это было слишком очевидно. — Она такая… блондинка… волосы до плеч, стройная, с небольшой грудью. Она ещё на музыканта учится. — Блондинка с волосами до плеч и небольшой грудью… — барменша задумалась, а затем предположила: — Это, наверное, Злата? — а затем она улыбнулась снова и полюбопытствовала: — Она — ваша девушка? «Не твоё дело!» — подумала в ответ Фея, но вслух ответила: — Нет, мы с ней… просто подруги, — это ведь было правдой, они с Зорькой были просто «подругами с преимуществами». — Так она выступает ещё сегодня? — Должна, по идее… одну минуту… — барменша достала свой смартфон, потыкала пальцами в сенсорный экран и подняла взгляд. — Да, её выступление следующее! Вы увидите отличное шоу! — женщина улыбнулась. Фея чуть улыбнулась в ответ и обернулась к подиуму, допивая свой джин. Прошла минута, другая… и вот снова вспыхнул свет над подиумом, заиграли зажигательные танцевальные ритмы, и на подиум вышла Зорька… но не одна — с ней была другая девушка. На Зорьке был белоснежный, кружевной, весьма откровенный наряд с белыми ангельскими крыльями за плечами, а на её партнёрше — жгучей брюнетке с волосами подлиннее, до середины спины, не слишком большой грудью и ростом повыше — был облегающий наряд из тёмно-красного материала, кажется, винила, с рожками и хвостом демоницы. И девушки начали танцевать, то расходясь и поворачиваясь к зрительницам, дразня их своими прелестями, то сходясь и приобнимая друг друга, прижимаясь друг к другу и напоказ лаская друг друга, и постепенно скидывая один предмет одежды за другим. Фея, вниманием которой танцовщицы полностью завладели, ощутила вдруг что-то вроде ревности — кто эта девушка в костюме демоницы, с которой её «подруга с преимуществами» сейчас изображает страсть? Не является ли она случайно ещё одной «подругой с преимуществами» Зорьки, у которой она, может быть, на самом деле не единственная? Но сейчас хотелось смотреть на танец — зажигательный, чувственный, эротичный, в котором «ангелица» Зорька на самом деле, похоже, была настоящей дьяволицей — если блондинка и была ангелицей, то падшей очень низко, которая сама могла бы соблазнить свою казавшуюся холодной и строгой (особенно в этом наряде, придававшем ей сходство с госпожой-доминатрикс) партнёршу-«демоницу». Зрительницы возбуждённо смотрели на танцовщиц, уже сбросивших с себя часть одежды и оставшихся в нижнем белье и кружевных чулочках (на Зорьке) и сапожках выше колен (на её партнёрше), которые соблазнительно крутили своими прелестями перед ними. А Фея не могла решиться — дать ли ей Зорьке понять, что она здесь, что она смотрит на её танец, или её смутит её присутствие, и им лучше не показывать, что между ними что-то есть? — но, наконец, она решилась и шагнула к подиуму, освещённому электрическим светом. И не сразу, но Зорька заметила её в синем полумраке клуба — Фея увидела, как блондинка удивлённо вскинула брови, едва не сбившись с ритма, но затем улыбнулась ей, и Фея улыбнулась ей в ответ. Зорька сбросила лифчик, выпустив на свободу свои упругие грудки, и, улыбаясь, потрясла ими, словно нарочно, чтобы это видела её подруга, «дьяволица» тоже сбросила свой лифчик, но на неё Фея почти не смотрела — только на Зорьку, которая улыбнулась ей и поманила её пальцем. Фея замешкалась — Зорька сделала это открыто, при персонале клуба и посетительницах! — но решив, что раз уж Зорька сделала это, и теперь все, кто мог, видели всё, что можно, подошла к подиуму, с той стороны, где сидели молодые мажорки, и стараясь держаться подальше от бандитского вида женщин. «Ангелица» и «демоница» с голыми сиськами уже танцевали перед столами посетительниц, дразня их своими полуобнажёнными телами, и пара купюр уже были засунуты в трусики танцовщиц. Фея ощутила новый укол ревности, глядя, как другие женщины с вожделением смотрят на её подругу, бесстыдно трогают её, суют ей деньги в нижнее бельё, словно она какой-то товар, который можно купить, — но сама, поколебавшись, вытащила из кармана кошелёк, а из него купюру, но не решалась подойти к ней ближе и сделать то, чего она хотела. И снова Зорька — обе танцовщицы уже по очереди сбросили свои трусики, и Зорька осталась только в чулочках, пристёгнутых к кружевному поясу, и ангельских крыльях, а её партнёрша — в рожках и высоких сапожках — заметила замешательство своей подруги, улыбнулась ей и снова поманила её пальцем — и Фея послушно подошла к ней. — Привет, красотка, — эротично улыбаясь, проговорила она. «Делает вид, что не знает меня», — поняла Фея. — Нравится шоу? — Фея не ответила, только глядя на свою танцующую — танцующую перед ней и для неё — подругу в образе развратной, почти обнажённой ангелицы — хотя настоящим ангелам уж точно не засовывают деньги за отворот чулок — видя её обнажённое тело так близко. Сейчас на уровне глаз баскетболистки была грудь танцовщицы, а опустив взгляд ниже, можно было увидеть её подтянутый живот, её член… Фея только сейчас осознала, что у Зорька почти нет эрекции, будто для неё этот эротичный танец был совсем не возбуждающей работой. Но, наконец, переборов своё смущение, Фея протянула руки вперёд и засунула купюру за кружевной пояс танцовщицы, ощутив мягкую шершавость ткани и тепло и мягкость тела блондинки, а Зорька улыбнулась ей, наклонилась, чтобы потрепать посетительницу по щеке, и ушла танцевать к столу мажорок, пока её партнёрша развлекала бандиток. А Фея осталась стоять, чувствуя, как колотится в груди сердце, и как её член под джинсовой тканью наливается кровью. Наконец, танец прекратился смолкла музыка, зрительницы зааплодировали, захлопала и Фея, а танцовщицы, эротично приобняв друг друга, послали по воздушному поцелую в зал и, подхватив свою сброшенную одежду, убежали вдвоём за кулисы. Кто-то из мажорок бросил на студентку насмешливый взгляд, будто говоривший: «ты, небось, незнамо сколько копила на один поход в этот клуб, а мы можем ходить сюда хоть каждый день и снимать самых лучших девушек!» — и под этим взглядом Фея смущённо ретировалась в направлении барной стойки. — Понравилось шоу? — улыбнулась ей барменша. — Э-э-э… да! — только и смогла ответить юная посетительница. — А кто была та вторая девушка? — полюбопытствовала Фея. — Это Камилла, — с улыбкой ответила работница бара, а затем, подмигнув клиентке, спросила: — И кто вам понравился больше? — Ну-у… — Фея замешкалась, засмеявшись, но для неё вопрос даже не стоял. — Зо… то есть Злата — она, конечно… Ну, то есть, она совсем не похожа на ангела… но именно в этом есть определённый шарм. — Если хотите, вы можете заказать приватный танец с ней, — улыбаясь, предложила барменша. Фея замешкалась… и краем уха вдруг услышала сквозь негромкую мелодичную музыку, как те бандитского вида женщины за столом у подиума, подозвав к себе метрдотеля, спрашивают её «А можно заказать для меня с подруганами, это, приватный танец с теми двумя тёлками, что сейчас танцевали?». Фее вдруг захотелось сжать кулаки, защитить свою подругу от этих бандитских рож… но она понимала, что она ну совсем ничего не сможет сделать одна против четырёх более сильных бандиток без моральных тормозов, что она не героиня в сияющих доспехах из фэнтези. Ладно… в конце концов, Зорьке ведь не впервой этим заниматься? Но Фея подумала, что её подруге вряд ли будет приятно ублажать этих бандиток. Ладно… охрана клуба ведь не позволит клиенткам сделать ничего такого? Фея тяжело вздохнула и обернулась к барменше. — Нет, наверное. Не хочу… портить этим наши отношения. — Ваши отношения? — барменша улыбнулась уголками губ, будто говоря «я поймала тебя на слове!». — Наши… нашу ДРУЖБУ! — Фея возмущённо посмотрела на барменшу, которая приняла невинный и безразличный вид. А затем юная посетительница вздохнула — уйти сейчас? Тогда барменша точно решит, что между ними с Зорькой что-то есть, и что она приходила сюда ради неё (последнее было чистой правдой). Ладно… конспирации ради придётся немного задержаться здесь. Фея вздохнула, а затем снова обратилась к барменше. — Ещё джина, пожалуйста. Бандитского вида посетительницы через некоторое время удалились в VIP-комнату, Фея молча потягивала джин, погружённая в свои мысли и особенно не смотревшая по сторонам и на барменшу. Вновь сменилась на зажигательно-танцевальную музыка, ярко осветился подиум, и на него выпрыгнула рыжеволосая (настолько ярко-рыжая, что наверняка крашеная) девушка в одежде оранжево-красных цветов и принялась отплясывать вокруг шеста, постепенно раздеваясь. Танец был зажигательный, страстный, яркий, но всё же уступал тому шоу, которое устраивали «чёрная кошка» и Зорька со своей партнёршей, — может быть, рыжая стриптизёрша была «на разогреве» у какой-нибудь другой танцовщицы? Но Фея решила не оставаться смотреть, кто будет следующей, а допить свой джин и пойти домой — ей ещё завтра на работу. Танцовщица постепенно разоблачалась, обнажая своё, надо сказать, красивое тело с рельефными мускулами и средних размеров грудью, вот она уже в одних туфлях-стрипах отплясывала перед мажорками, соблазнительно тряся перед ними своими прелестями, а у одной даже выхватив зубами купюру из руки, — наконец, танец закончился, посетительницы клуба захлопали, рыжая стриптизёрша, улыбнувшись зрительницам и помахав им рукой, убежала за кулисы. Фея тоже похлопала рыжей красотке, а затем поставила опустевший стакан на стойку и направилась к выходу. Пройдя мимо охранницы, девушка поднялась по лестнице и вдохнула прохладный ночной воздух, снова оказавшись на улицах спящего (был уже третий час ночи, на улицах не было никого, и только очень редкие окна домов ещё светились) города. Достав из кармана мобильный телефон, девушка принялась снова вызывать круглосуточное такси, когда она случайно обернулась и увидела трёх женщин довольно криминального вида (но не тех, которые заказывали приватный танец с Зорькой), тоже вышедших из клуба, — и когда они увидели, что девушка увидела их, они невольно остановились на миг, но затем продолжили идти. Фея насторожилась — ей это не понравилось. Женщины между тем остановились на улице, не спеша никуда идти, не садясь ни в одну из припаркованных рядом с клубом машин, и поглядывая в сторону девушки, — и ей это снова не понравилась. — Простите, я перезвоню! — торопливо прервала Фея разговор с диспетчером и быстрым шагом двинулась прочь. Она оглянулась — женщины шли за ней. Может, просто совпадение? Или они хотят её ограбить, а может быть, изнасиловать и потом убить?! Чёрт, не надо ей было светить в этом клубе деньгами! Фея была не то чтобы слабой девушкой, но с тремя взрослыми женщинами справиться не надеялась — особенно если у них ещё и есть оружие. Девушка прибавила шагу — но оглянувшись, она увидела, что преследовательницы тоже прибавляют шагу. Что ей делать?! Звать на помощь? Все спят, а помощь может и опоздать! Спрятаться где-нибудь? Все магазины закрыты, на всех дверях подъездов домофоны, а в подъезде её схватить будет ещё проще! Бежать! — и спортсменка бросилась бежать, уже не оглядываясь, — быстрее, быстрее! Насколько хватит её выносливости?! Насколько быстро смогут бежать её преследовательницы?! Девушка лихорадочно оглядывалась по сторонам в поисках прохожих, но ночные улицы были пусты, или круглосуточных магазинов, где можно было бы спрятаться, — и вот удача, кажется, улыбнулась ей — впереди была ярко освещённая дверь круглосуточной аптеки! Со всех ног девушка рванулась вперёд, пробегая последние метры, схватилась за дверную ручку, больше всего боясь, что дверь окажется заперта, — но дверь открылась, и Фея вихрем влетела внутрь, захлопнув за собой дверь, и остановилась, тяжело дыша и чувствуя, как после быстрого бега бешено бьётся сердце. — Девушка, вы куда так спешите? — поинтересовалась из-за прилавка аптекарша — немолодая круглолицая женщина. — Что случилось? — Случилось, — выдохнула Фея. — Меня пытались ограбить. — О… — глаза аптекарши удивлённо и испуганно расширились. — Так… извините… вам милицию вызвать? — она нахмурилась, судорожно пытаясь понять, что ей нужно делать, и в какие проблемы это втянет её саму. — Они за вами ещё бегут? — Не знаю! — Фея оглянулась к двери, но не увидела снаружи своих преследовательниц. Они отстали? Или притаились рядом в засаде? — А милиция тут поможет? — если честно, Фее почему-то не хотелось объяснять милиционеркам, ОТКУДА она вышла, когда за ней увязались грабительницы. — Послушайте… у вас есть запасной выход? Ну, служебный… аварийный! — Ну, есть… — протянула в ответ женщина. — Тогда можно я им воспользуюсь? Пожалуйста, я просто выйду, это быстро! — Фея умоляюще посмотрела на аптекаршу, а та нахмурилась, судорожно соображая, что она должна делать, какие пункты своей должностной инструкции она нарушает, и как она должна помочь ночной посетительнице. Наконец, она тяжело вздохнула, решаясь. — Ладно… только быстро! — и она махнула девушке рукой, приглашая её пройти за прилавок. Фея торопливо прошла к аптекарше, а та провела её в помещения для персонала, мимо рядов стеллажей с лекарствами, к запасному выходу, и открыла дверь перед ней. — Секунду… — Фея осторожно выглянула за дверь, но никакой засады снаружи не увидела. — Спасибо вам! Вы меня спасли! — горячо, от души, поблагодарила она аптекаршу, и женщина едва заметно улыбнулась ей в ответ. И уже не оборачиваясь, Фея выбежала из аптеки и поспешила напрямик через незнакомый тёмный квартал. Она не знала, куда она идёт, как далеко ей нужно идти, но очень надеялась, что её преследовательницы не догадаются, куда она идёт, раз она сама этого не знает. Вперёд, мимо домов с освещёнными подъездами, через дворы, мимо зелёных насаждений и детских площадок… и вот, наконец, Фея облегчённо выдохнула, когда вышла на улицу напротив. Но расслабляться было рано — девушка быстрым шагом прошла ещё несколько кварталов, пока на вышла к перекрёстку улиц, достаточно хорошо освещённому, и только тогда, посмотрев названия сходившихся улиц, снова достала из кармана телефон и принялась вызывать такси. И, сделав вызов, принялась ждать… поминутно оглядываясь, нервничая и боясь, что из любого переулка могут выйти её преследовательницы. Одна минута, две минуты, три, пять… наконец, такси подъехало к перекрёстку, и Фея, энергично замахав рукой, поспешила к машине через пешеходный переход. — Ну, как поразвлекалась? — усмехнулась водительница — та же самая, которая подвозила Фею к стрип-клубу — когда девушка запрыгнула на сиденье и наконец-то смогла выдохнуть, расслабиться и больше ничего не бояться. — Всё сложно… — только и смогла ответить пассажирка. Шоу-то ей вполне понравилось, а вот то, что на выходе её попытались ограбить, — совсем нет. — Ты случайно не в этот, стриптиз-клуб ходила? — с усмешкой поинтересовалась таксистка. Фея вздрогнула, но решила, что таксистка наверняка знает, что за заведение находится по этому адресу, что она не первая клиентка, которую подвозят на такси до стрип-клуба, и отпираться ей бессмысленно. — Угу, — тяжело вздохнула пассажирка. — Подруга пригласила, — это было правдой, просто Фея решила не вдаваться в подробности. — Впервые в жизни была в стриптиз-клубе… Шоу-то понравилось… только меня попытались ограбить, когда я вышла из клуба. — Отбилась? — с интересом, с усмешкой и без тени сочувствия посмотрела водительница на свою пассажирку в зеркало заднего вида. — Убежала, — вздохнула Фея. — Ну и правильно! Нечего в такие места ходить! Туда ходят всякие бандитки, шлюхи и всё такое прочее! Один раз так сходишь, а потом проснёшься голой, без кошелька и в чужой квартире! — Наверное, я больше туда и не пойду, — Фея снова тяжело вздохнула. Да уж, вот и сходила к подруге на место работы. — Нафиг надо. Ещё сколько-то минут, пока ехало такси, Фея выслушивала нравоучения таксистки, время от времени сама что-то вяло отвечая, — впрочем, для водительницы необязательно было, чтобы кто-то ей отвечал, пока она говорила. Наконец, машина остановилась у дома девушки, Фея расплатилась, вышла из машины, поднялась на свой этаж, вошла в комнату, разделась и упала на свою кровать — ещё недавно она казалась себе полной сил, а теперь чувствовала, что с неё на сегодня хватит приключений, и она хочет спать. И стриптиза с неё хватит тоже. «Надеюсь, Зорька не обидится, если я ей скажу, что я в её клуб больше ни ногой», — подумала девушка, постепенно проваливаясь в сон.