Тьма

Тьма окутывает мое тело плотным кольцом, сжимая что-то внутри так сильно и явно, что мне трудно дышать. Я жмурусь, неловко пытаюсь пошевелить руками и покачать головой в разные стороны, однако мои конечности остаются практически неподвижными, не слушаясь голоса разума. Я прерывисто вздыхаю, чувствуя, как кислород предательски заканчивается, когда я в очередной раз, пытаюсь вырваться, но безуспешно. Веревки на моем теле сжимают меня, не давая даже малюсенькой возможности сделать хоть одно движение. Из груди вырывается первый неловкий стон и я чувствую, как материал плотно, но приятно врезается в мою кожу, очевидно, оставляя далеко не слабые отметины где-то под грудью и на запястьях, что заведены за мою спину. Я неуверенно пытаюсь потереть их, однако чувствую, как веревки лишь сильнее впиваются в мое тело. Больно, неуютно, но так приятно. Это состояние дурманит, и я ощущаю, как медленно начинаю погружаться в сладостную истому чувств. Я вновь неловко извиваюсь, совсем как змея, ведь мои ноги тоже плотно прижаты к друг другу, окутанные путами явно не в один заход. Я начинаю стонать от этих ощущений. Хочу провалиться сквозь землю. Так неправильно, так грязно, мне хочется ненавидеть себя за проявление такой слабости, но правда заключается в том, что я понимаю самую суть — мне нравится быть слабой и беспомощной. Мне хочется зарычать, искоренить в себе это желание, что кажется мне настолько противоественным, что я чувствую отвращение к себе. Хочется дать себе огромную пощечину, вылить огромное ледяное ведро воды — сделать все, что угодно, чтобы привести себя в чувство, напомнить, что делать это нельзя, но я уже здесь, связанная по рукам и ногам, и уж явно ничего не могу сделать, разве что кроме одного… Мне остается принять свою неизбежную, возможно, местами грязную и порочную, но такую приятную судьбу. Я неловко ухмыляюсь, вспоминая уже знакомые ощущения. В голове живо проносятся воспоминания, когда он вдалбливает мое тело в кровать, нагло врываясь в личное пространство, которое принадлежит ему. Низ живота начинает предательски тянуть, а внутри я чувствую слабую пульсацию набухшего клитора, которому очевидно совершенно не нравится, что он так беспардонно оставлен без внимания, но ты медлишь, заставляя меня тонуть в этих сладостных терзаниях, нарастающего возбуждения. Пускай я и не вижу твоего лица сейчас, ведь мои глаза закрыты черной плотной маской, я знаю, что ты улыбаешься. Долго, нагло, самоуверенно, точно наслаждаясь моим видом со стороны. Я неловко качаю головой из стороны в сторону, сама пытаясь представить, как выгляжу для него. Безусловно, я похожа на оглодавшего зверя, что сидит на цепи прямо перед куском мяса, но не имеет возможности его съесть. Хочется засмеяться от подобного сравнения, но кажется, оно подходит как нельзя лучше. Я оголодавшая, загнанная… Называйте, как угодно, суть остается одной — я хочу его прямо сейчас, и он знает это, и нагло издевается, просто смотря и ничего не делая. С моих губ вновь срывается стон. Жалобный, протяжный. Я не говорю ни слова, но он знает, что это просьба. Мне хочется, чтобы он хотя бы подошел ко мне, провел своей рукой по волосам, погладил ключицы, коснулся груди, но ничего не происходит, ты все еще сидишь поодаль и медленно наблюдаешь. Я вновь извиваюсь, неловко пытаясь сама задеть свой клитор. Получается, наверное, как-то глупо и совсем не сексуально, но я знаю, тебя мой вид устраивает. Более чем. Черные чулки с ярким кружевным поясом — очевидно, твоя слабость, которую я несомненно учитывала, подбирая наряд на сегодняшний вечер, а вот белье похоже тебя не устроило… Во всяком случае я помню, как ты стремительно сорвал его, стоило мне переступить порог. Я помню, как ты жадно впился в мои губы, грубо кусая и сжимая мою шею своими сильными руками, помню, как кинул на кровать и накрыл своим телом, перекрывая всякую способность к отступлению, но признаться честно, отступать не хотелось с самого начала. Вот и сейчас я смиренно жду, изнывая от разрывающегося возбуждения, когда же ты соизволишь ко мне подойти. Я чувствую, как моя смазка уже льется через край, пачкая белые простыни и я неловко цепляюсь руками за спиной в это шелковое кружево, пытаясь найти хоть какую-то опору, потому что кажется, что я падаю. Падаю без оглядки в этот омут ощущений. Наконец ты подходишь ко мне и я медленно выдыхаю. Ты аккуратно проводишь пальцем по моей щеке и целуешь ее. Так нежно и невесомо, что совсем не вяжется с тем огнем, который горит во мне. Я хочу закричать на тебя, послать куда подальше, ведь так издеваться надо мной, ну, просто бесчеловечно, но я не могу. Кляп, находящейся в моем рту, напрочь перекрывает любую возможность, оставляя мне лишь жалкие крупицы из звуков. Я медленно и судорожно вздыхаю, чувствуя, как по ей щеке невольно стекает слюна, которую ты легонько подбираешь пальцем, а затем перемещаешь свои ладони на грудь, смело сжимая ее. Я тут же вскрикиваю от такой доселе непозволительной смелости. Ты делаешь это мягко, но уверенно, по хозяйски. Я изнываю. Господи, как приятно. Касания становятся более уверенными, однако твои губы по-прежнему легонько касаются кожи, не позволяя себе настоящий и страстный поцелуй. Хотя мы оба знаем, что ты умеешь и хочешь этого. В голове мелькает смутный обрывок того, как же страстно ты кусаешь мою шею и ключицы, оставляя целую россыпь от багрово-красных до лилово-синих отметин. Грубо, жестко, но приятно впиваясь в мою нежную кожу. Я вновь скулю, желая ощутить, как твои губы сжимаются плотным кольцом на моей ключице, однако создается ощущение, что сегодня у тебя иные планы. Ты ухмыляешься и ловким движением пальцев подхватываешь мой сосок, слегка оттягивая вниз. Я протяжно вскрикиваю от этого. Жмурусь и жду продолжения, но ты вновь медлишь, легонько теребишь этот участок кожи, губами скользя где-то по шее, а затем уже более смело сжимаешь ее, перекрывая кислород. Становится так приятно, что я начинаю растекаться в этой эйфории чувств, а затем ты сильнее выкручиваешь сосок, поворачивая его градусов на сто пятьдесят, не меньше, а затем резко отпускаешь и сжимаешь уже губами. Потягивая, посасывая, заставляя хотеть большего. Но после ты вновь останавливаешься и убираешь свою ладонь с шеи, предоставляя мне огромную свободу, которая начинает душить меня сильнее, чем твоя рука. Мысли кажутся полным абсурдом, но резко освободившееся шея вдруг становиться такой неправильной… Я чувствую огромную пустоту, зияющую дыру, которую непременно нужно чем-то заполнить. И ты это знаешь. Вновь отстраняешься и кажется совсем уходишь. Я жалобно скулю, улавливая, обострившемся слухом то, как ты перемещаешься в другой конец комнаты. «Неужели опять оставишь меня так?» — думаю я. Сделать это во второй раз будет просто бесчеловечно, однако к моему счастью, предположение, оказывается неверным и вскоре ты вновь приближаешься и кидаешь что-то на кровать. Предметы падают с глухим стуком, и я пытаюсь разобрать, что же это такое, но ты на редкость молчалив, не произносишь ни слова, не давая абсолютно никаких подсказок. Впрочем проходит еще немного времени и я начинаю улавливать слабый звон, понимая, что же успело приземлиться на кровать. Ты берешь предметы в руки и совсем близко подносишь к моему уху, после чего нежно кусаешь его и дышишь. — Хочешь? — наконец-то спрашиваешь ты, впервые за ночь подав голос. Я послушно киваю, а ты ухмыляешься. — Я и не сомневался. Ты вновь садишься на кровать передо мной и сильно оттягиваешь левый сосок, кусаешь, а затем весьма стремительно сжимаешь и зацепляешь зажим, я вскрикиваю, мгновенно ощутив тяжесть в области груди, затем ты проделываешь тоже самое с правым, и начинаешь немного судорожно возиться по кровати, находя какую-то цепочку. Ты цепляешь ее между зажимами, как бы скрепляя их, а после немного отстраняешься и тянешь приспособление на себя. Я вскрикиваю еще сильнее, осознавая, что низ моего живота тянет так сильно, что я готова разорваться уже сейчас, но кажется, что ты уделишь внимание второй половине моего тела явно не скоро. Я начинаю вновь скулить, слишком приятно, слишком долго, хочется его уже прямо сейчас. Теперь ты можешь тянуть сразу два соска и тебя это, очевидно устраивает, ты проделываешь подобное еще несколько раз, заставляя меня ощутить слабое покалывание и приятную тяжесть, а затем ты совсем близко приближаешься ко мне, легонько касаясь губы своим пальцем. — Ты бы знала, как я хочу тебя сейчас поцеловать, — тихо и нежно шепчешь ты. — Поверь, это единственное, что дико раздражает меня в этом кляпе, но… — ты немного медлишь, вновь проводя рукой по моим волосам и щекам. — Тебе так идет, — ухмыляешься. — Хочу трахнуть тебя прямо сейчас. Я судорожно вздыхаю, окончательно расплвывшись от этих слов. — Но пока нельзя, — вновь шепчешь ты, сжимая свою ладонь на моей шее. — Приятно, да? — вновь повторяешь ты, я киваю, а после ты сжимаешь еще сильнее, заставляя меня буквально задыхаться, что неудивительно. Ты можешь заставить меня плавиться, лишь касаясь моей шеи губами, что уж говорить о руках и кляпе, что полностью перекрывает дыхание. Жутко неудобно, но по-прежнему страшно приятно. Ты вновь улыбаешься, очевидно, тебе нравится осознавать, какой же кайф ты доставляешь мне. Я пытаюсь неловко улыбнуться в ответ, но выходит неважно, однако ты этого не замечаешь. — Хочешь сделаю еще приятнее? — спрашиваешь ты, перемещая свою ладонь чуть ниже. Ты легонько задеваешь цепочку под сосками, слегка поддеваешь пальцами веревку под грудью, заставляя ее впиться в кожу еще сильнее, а затем касаешься своей ладонью лобка, как бы легонько задевая клитор. Я тут же вспыхиваю и судорожно мычу, извиваясь всем телом. Ты понимаешь, что это определенно «да», однако вновь останавливаешься и ловишь мой разочарованный вздох, однако тебя это не волнует, в следующую секунду ты грубо и дерзко кусаешь меня за шею, заставив достаточно громко закричать от неожиданности и боли, а после ты перемещаешь свои губы на ключицы и грудь. Ты втягиваешь кожу, сминаешь, задеваешь губами, оставляя десяток различных отметин, а затем начинаешь что-то искать на кровати. Приспособлением оказывается большой тугой ошейник, что ты тут же натягиваешь на мою шею, затягивая так сильно, что кажется я сейчас просто умру, однако ты прекрасно знаешь правила и мой предел, очевидно, умирать мне еще рано. Ты вновь ухмыляешься, отстраняешься и смотришь издалека, а затем подцепив одной рукой цепочку под сосками, а другой рукой поводок ты тянешь мое тело на себя, и я как безвольная кукла откликаюсь на твои манипуляции. — Пиздец, ты красивая, — шепчешь ты, заставляя меня смутиться. Хотя казалось бы, в такой обстановке, смущение уж явно излишне. Ты перекладываешь меня на живот, подставляя подушку, я невольно пытаюсь немного прогнуться, а затем ты достаешь еще один предмет, и у меня перехватывает дыхание. Ты начинаешь водить очевидно мягкой на первой взгляд плетью по моей спине, а затем проводить ей по ягодицам, не спеша совершать удары. Ты делаешь это медленно, заставляя тело покрыться мурашками, а затем легонько шлепаешь меня по одной ягодице своей рукой, кажется, совершенно позабыв о плети в другой, впрочем когда я уже полностью расслабляюсь, привыкнув к твоим легким шлепкам, ты резко переворачиваешь меня на спину и начинаешь нещадно бить плетью. Я вновь начинаю извиваться, стонать, чувствуя, как мягкий к телу материал начинает покалывать кожу, а затем ты вновь тянешь соски и специально бьешь по ним, заставляя мой мозг окончательно отключиться от этих ощущений. Ты бьешь один, два, три, четыре раза, а затем резко останавливаешься и откидываешь плеть куда-то в сторону, очевидно уже не в силах игнорировать собственное возбуждение. Ты поднимаешь меня одной рукой за подбородок, ставя на колени перед собой, а сам наоборот привстаешь с кровати и быстро стягиваешь с меня кляп. Я невольно прерывисто вздыхаю, начиная хватать воздух, как выброшенная на берег рыба. Слюни медленно стекают по моим щекам, а я лишь смиренно жду, пока ты сотрешь их с моего лица, однако пока что ты вновь медлишь, давая мне возможность продышаться, как следует. И я непременно пользуюсь ей. Внезапная свобода окрыляет и мне хочется что-то сказать тебе, но слова не идут, однако ты довольно быстро решаешь эту проблему. Краем уха я слышу звук, расстегнутой молнии и прекрасно понимаю к чему все идет. Ты подставляешь свой член к моему лицу практически сразу. Ни произнося не единого слова, ты вновь берешь меня за подбородок, заставляя приоткрыть рот, а после бесцеремонно вставляешь его. Я послушно обхватываю уже затвердевший орган, стараясь сжать губы максимально уже, чтобы сделать тебе приятно, а между тем ты уже начинаешь медленно двигаться в моем рту, попутно, схватив меня за волосы, грубо прижимая к себе. Сегодня ты не позволяешь руководить этим процессом, хотя прекрасно понимаешь, что я могу сделать приятно по своему. Проводя языком по стволу, вбирая и отпуская головку. Дразня, туманя твой рассудок… Я знаю, что тебе нравится подобное, а мне нравится доставлять тебе удовольствие, но кажется сейчас ты слишком на пределе, чтобы играть в мои игры, потому ты просто берешь. Ты вдалбливаешься в мой рот, грубо, дерзко и совсем не нежно. У меня перехватывает дыхание, а к горлу подступает не самый приятный ком, ноги подкашиваются, а руки начинают ужасно затекать от неудобной позы, мне хочется упасть, распластаться от этих ощущений. Я так устала, однако упасть ты мне не даешь, все еще грубо потягивая за волосы. Ты трахаешь меня в рот достаточно долго, забираясь так глубоко, что на глазах буквально проступают слезы, я чувствую, как твой член становиться еще тверже и мне кажется, что вот вот ты кончишь, однако ты не можешь оставить меня так, потому спустя еще несколько уверенных толчков ты вытаскиваешь его, и немного грубо переворачиваешь меня на живот. После чего наконец-то бесцеремонно входишь внутрь. Я тут же кричу. Ярко, громко, пронзительно, однако тебя это совсем не устраивает. — Тише — произносишь ты и тут же вставляешь кляп мне обратно под мой, очевидно, ну, очень недовольный вздох. — Брось, — тут же смеешься ты. — Тебе же нравится. «Засранец, — думаю я. — Прекрасно знает» Нравится происходящее, ну, очень сильно. Ты слегка сжимаешь мою спину, заставляя прогнуться еще сильнее, а затем резко бьешь по ягодицам, срывая с моих губ довольно громкий хрип. Ухмыляешься и начинаешь медленно двигаться, а я начинаю вновь стонать, чувствуя, как внутри меня буквально все сжимается. Становиться так узко, так приятно, я невольно прикрываю глаза, хотя и так ничего не вижу. А между тем начинаешь наращивать темп, вдалбливаясь в мое тело с большей скоростью. Я растекаюсь, ощущая, как легко скользит член внутри меня, что неудивительно. Внутри так мокро, что смазка начинает капать на пол, но сейчас это вообще не волнует. Ты вновь бешь меня по ягодицам, но уже куда сильнее, чем в прошлый раз, а потом еще и еще. Я уже начинаю истошно вопить, чувствуя невероятную смесь ощущений. Твой быстрый темп, покалывающее чувство в области ягодиц, быстро звенящие зажимы, что все приятно тянут мои соски вниз, сильно затекшие конечности и приятные веревки, что плотно окутывают мое тело. Голова окончательно отключается, а перед глазами начинают мелькать какие-то смутные и неясные образы. Тело буквально распадается на тысячи кусочков, когда ты пробиваешь его своим членом. Я вновь кричу, уже позабыв о стыде, с каждым разом, ощущая эти толчки куда отчетливее и сильнее, чем в предыдущий. Я быстро схожу с ума, и в очередной раз падаю в бездну. Сейчас перестает существовать вообще все, я превращаюсь лишь в сущность с инстинктами, в сущность, который просто хочется получать удовольствие. И я получаю. Много. Очень. Я вновь кричу, чувствуя, как тело начинает прошибать потом и дрожью. Оно окончательно перестает подчиняться мне, и я извиваюсь как в тумане, чувствуя нахлынувший прилив чего-то крайне приятного. Вскоре я кончаю, и ты спустя пару секунд вынимаешь свой член и проделываешь тоже самое куда-то в угол кровати. Совсем неэстетично, но кого это волнует? Я чувствую, как ты прерывисто дышишь, и кажется впервые за долгое время, начинаю сосредотачиваться на твоих ощущениях. Я знаю, тебе хочется просто лечь и забыться, однако ты подходишь ко мне и снимаешь все предметы. Сначала зажимы, затем кляп, после стягиваешь маску, ошейник, и наконец приступаешь к веревкам. Я невольно жмурусь, когда наконец-то могу разглядеть пространство вокруг себя, вскоре ты заканчиваешь и обессиленно падаешь на кровать. Я тут же прижимаюсь к тебе своим телом. — Люблю тебя, — тихо шепчу я, пока ты целуешь меня в мои спутанные волосы.