Здоровый образ жизни

<3       Единственный смысл, который ты мог вложить в своё предыдущее сообщение, это «менее трёх». Это было сердце.       Это было «менее трёх». Сердце.       Я не буду в этом участвовать. Хорошего тебе дня.

***

      Хибари в миг приготовился к опаснейшему исходу — драке без тонф, — и даже разочаровался, когда понял: в будущем он находился в своём кабинете.       Теперь на его пол капала вода: с кожи и мокрых плавок.       Возле края рабочего стола лежало прямоугольное светящееся устройство, которое Хибари идентифицировал как телефон — с открытым приложением-мессенджером. Если бы эмотиконы не бросились ему сразу в глаза — возможно, он бы даже не стал читать последние сообщения в своей-чужой переписке. Я уже говорил, что я тебя обожаю?       Ты говоришь эти слова чаще, чем я хочу их слышать. <3 <3 <3       Менее трёх.       Долю секунды Хибари не понимал, какой смысл несло последнее сообщение; потом до него дошло, что его старшая версия, пускай и в насмешливой форме, ответила собеседнику его же словами. Словами, несущими тот же смысл, что и эмотиконы в виде сердец.       Имя собеседника, написанное в верхней части экрана, Хибари не удивило, но «менее трёх» всё ещё находилось где-то посередине между издёвкой и полноценной романтикой. Хибари и в голову бы не пришло выражать свои чувства глупо, прямо и в стиле Мукуро — даже в качестве шутки.       Не пришло бы сейчас.       Пытаясь отвлечься от давящих мыслей, Хибари перевёл взгляд на сообщения, предшествовавшие последним четырём. Я могу включить в культурную программу посещение нескольких памятников архитектуры и уничтожение людей, перешедших дорогу конкретно мне, а не Вонголе в целом?       Если из-за твоей культурной программы Альянс к нашему отлёту не потеряет позиции, я не против.       Идея Мукуро, пускай и близко не альтруистичная, звучала приятно, но не настолько, чтобы симпатию за неё стоило выражать так открыто.       Хибари прикоснулся к экрану одним пальцем и начал пролистывать сообщения, переходя к более ранним. Он остановился почти сразу: на особенно длинном тексте, отправителем которого значился Мукуро. В настоящем тот предпочитал общение голосом, но за десять лет, похоже, научился быстро печатать.       Хибари прочёл начало развёрнутого сообщения и решил, что этого ему было достаточно. Он не смутился того, что Мукуро мечтал сделать при встрече, — просто осознал, насколько глубоко он лез в чужую личную жизнь.       Краем глаза Хибари зацепил, что он из будущего не стал по-особенному реагировать на нескромные слова, — только спросил, когда Мукуро планировал вернуться в Японию, — и взял эту тактику на вооружение. Она понравилась ему больше, чем подыгрывание с «менее трёх».       Осмотрев экран, Хибари нашёл иконку, через которую он потенциально мог снять и отправить видео.       Первые секунды в кадре виднелся лишь потолок; затем Хибари наклонился над телефоном так, чтобы на запись попала его голова.       — Даже если в этом времени я бываю к тебе мягок, не забывай, на что я способен.

***

      Достававшая до локтей вода утяжелила брюки и рубашку в разы. Хибари огляделся и увидел четвёрку виновников: Савада, Ямамото, Гокудэра и даже маленький Ламбо, притихнув, смотрели на него с удивлением.       Разрезая собой воду, Хибари направился к краю бассейна. В их сторону.

***

      Некоторые из странных привычек Кёи касались электронных переписок: он с негативом относился к любым смайлам и отправлял по несколько сообщений подряд только в тех случаях, когда на это появлялись весомые причины. Мукуро хотел дослушать речь Савады до конца и, может быть, что-то ему ответить, но вторым сообщением Кёя легко перетянул внимание на себя.       Увидев на экране помолодевшего Кёю, Мукуро сбросил иллюзию и, сославшись на срочные дела, быстрым шагом направился в коридор.       Так или иначе, ход стихийно начавшегося недособрания он испортил: Савада сбился.       — Даже если в этом времени я бываю к тебе мягок, не забывай, на что я способен.       Маленький Кёя сказал это так серьёзно, что Мукуро почти испытал за него стыд: он слишком привык к человеку, которому не приходилось напоминать о собственной силе.       Перед тем, как полноценно ответить, Мукуро быстро набрал и отправил короткое сообщение:       </3       Насколько он помнил, Кёя загонялся насчёт смайлов с самого детства.       Для разговора Мукуро выбрал формат голосовых сообщений: он не хотел тратить ограниченное время на набор текста и не хотел напрямую звонить. По его замыслу привычный Кёя, вернувшись в своё время, должен был изучить переписку и отреагировать на неё в своей неповторимой манере.       Скорее всего, маленький Кёя принял за излишнюю мягкость решение будущего себя о поездке в Италию: от прочих его недавних сообщений веяло скорее упрямством и буквализмом, чем теплотой. Маленький Кёя ещё не знал, насколько безопасным местом оставалась Япония почти в любой шторм, и не думал об Италии как о стране, наиболее подходившей для боёв с достойными оппонентами. Мукуро мог бы это ему объяснить, но собирался развлечься иначе.

***

      — Ты слишком к нему строг, — насмешливо укорил Мукуро.       К человеку, по вине которого Хибари переместился из рабочего кресла в бассейн, сложно было относиться иначе. К человеку, не нашедшему в будущем занятия лучше, чем пять минут позориться перед Мукуро, — тоже.       Одна разумная фраза — я проявляю чувства так, как я хочу, — обратила бы все фальшивые аргументы Мукуро в прах. Вместо этого Хибари-подросток, начав защищаться, добровольно превратил себя в жертву.       Хибари даже не мог избить его за то, что он повёлся на манипулятивное «не стыдись выражать свои чувства», когда стыд вообще не имел отношения к делу. Его выставил идиотом самый защищённый от него человек во вселенной.       — Он меня раздражает.       Мукуро негромко рассмеялся.       — Ты его тоже. Забавно, что я отношусь к тебе терпимее, чем ты сам.       — Потому что ты менее вовлечён.       — Я просто хорошо вас обоих знаю. Ты был удивительным подростком, и я уверен, что тот Хибари — не менее фантастический человек.       Где-то на середине фразы до Хибари донёсся звуковой сигнал, оповещавший о том, что его ванна уже набралась.       — В отличие от него, я не лез в чужую личную жизнь, — ответил Хибари, зажимая телефон плечом и развязывая на ходу полотенце.       — Кроме того случая, когда ты пообещал Дино превратить его свадьбу в бойню, если он отменит ради неё твою тренировку.       Хибари никогда такого не обещал: лишь требовал, чтобы Конь сдержал уговор насчёт драк, а не использовал подготовку к торжеству как отговорку, и угрожал иначе выбрать себе противника среди сильных гостей.       — Откуда ты это взял? — спросил Хибари, уже догадавшись о подоплёке одной из своих давних драк с Мукуро.       Мукуро вновь рассмеялся.       — Дино хорошо заплатил мне за то, чтобы в день его свадьбы ты оказался занят.       — Он передал тебе неверную информацию. Я собирался избить лишь тех, кто мог мне сопротивляться.       — Пусть так. Главное, что я не только развлёкся с тобой в тот день, но и получил за это кольцо. Даже более сильное, чем то, которое Дино мне предлагал.       — Рад за тебя. Ты уже встал или ещё не ложился?       — Ты не поверишь, но я уже встал.       — Понятно. У меня набралась ванна, поэтому, если хочешь, можешь перезвонить мне минут через сорок.       — Хорошо, — спокойно согласился Мукуро и вдруг добавил: — Подожди. Возьми мою соль для ванны. Мне больно думать о том, как ты будешь сидеть в холодной воде, в которой нет ни пены, ни соли.       Хибари подошёл к большому белому ящику. Подняв крышку, он сразу уловил запах — удачную смесь нравившихся Мукуро ароматов.       — Которую соль?       — Какую захочешь. Или ты хочешь услышать совет?       — Давай.       — Поищи голубую коробку.       Хибари без затруднений нашёл единственную подходившую под описание картонную коробку, раскрыл её и предупредил:       — Здесь остался последний пакет.       — Это ужасно. Несомненно, это ужасно, но, думаю, я смогу купить себе новую соль.       — Удачи.       Соль пахла почти так же, как иногда — кожа Мукуро.

***

      Хибари долго не мог уснуть.       Если бы он просто узнал о привычках будущего себя как о факте, он бы не пошёл по проторенной дороге, но Мукуро — Мукуро дал ему пищу для размышлений. Может, ту же, которую он когда-то подбросил Хибари из своего времени.       Решив не идти по чужим стопам, но поставить эксперимент, Хибари столкнулся с неожиданной сложностью: подходящие слова, как назло, от него ускользали. Он не боялся сказать Мукуро правду и не боялся принять её сам, но он не хотел ни преувеличивать, ни преуменьшать свои чувства. Сила того, что он испытывал, для него оставалась загадкой.

***

      Тоже не желая идти хотя бы до ограждения, Мукуро сел на крышу главного здания Кокуё-ленда. Спиной он опёрся на горячую спину Кёи и почувствовал его яростное сердцебиение. Кёя откинулся на него в ответ.       Вечернее солнце слабо припекало Мукуро голову, пока он сидел с закрытыми глазами и усмирял дыхание.       К его удивлению, тишину нарушил Кёя:       — Мне нравится проводить с тобой время. Спасибо.       В голове Мукуро замелькали тёмные мысли.       Кёя вынужден переехать.       Кёя смертельно болен.       Нашёл другого противника.       Или любовника.       Вступил в секту.       Кёя…       — Спасибо, — ответил Мукуро, не показав тревогу. Он перебрал в голове несколько вариантов вопросов, которые он мог бы задать, но все они, сколь угодно насмешливые, выдавали его беспокойство. Через пару мгновений он всё же не выдержал: — Ты понял это только сейчас?       Кёя не стал отвечать, и через несколько секунд Мукуро, провоцируя его на хоть какую-то реакцию, добавил:       — Мне всегда нравилось проводить с тобой время.       — Как ты думаешь, об этом обязательно говорить вслух? — вдруг спросил Кёя, будто не он поднял эту тему.       — Нет, — с лёгким недоумением ответил Мукуро и окончательно сдался: — У тебя всё в порядке, Хибари Кёя?       — Да.       — Ничего не случилось?       Кёя положил затылок на плечо Мукуро.       — Успокойся.       Немногословность ему на удивление шла.