Здоровый образ жизни

      — Рокудо, — окликнул Кёя. — Можешь прийти ко мне на свой день рождения. К десяти часам вечера.       Замерев возле выхода из его комнаты, Мукуро с лёгким удивлением обернулся. Он и так собирался заглянуть к нему девятого июня, но утром. К счастью, он ещё успевал перестроить планы.       — Почему в такое время?       — Так нужно, — ответил Кёя, ни капли не удовлетворив любопытство. — На мне должок за мой день рождения. Если ты придёшь, я верну его, но если ты решишь не приходить — я всё равно буду считать его возвращённым.       — Хорошо. Я приду обязательно, — с улыбкой заверил Мукуро и предположил: — Фейерверки, я угадал?       Кёя жил по дурацкому расписанию: в десять вечера он обычно или уже спал, или готовился ко сну. То, ради чего он назначил встречу на такое время, было осуществимо лишь ночью — и, скорее всего, имело прямое отношение к тёмному звёздному небу.       — Нет. Ты не угадаешь.       Переборов желание опровергнуть слова Кёи, Мукуро решил не портить себе же сюрприз и потерпеть.       Всю дорогу он, сидя в такси, мыслями невольно возвращался к этому разговору.

***

      Проигнорировав главный вход в дом, Мукуро решил пройти до Кёиной спальни по саду. После праздника в Кокуё-ленде он чувствовал себя по-хорошему усталым и удовлетворённым, но всё ещё готовым к новым свершениям.       Один из подвесных фонарей на энгаве — до этого дня Мукуро считал их декором без дополнительных функций — горел жёлтым светом. Под ним сидел Кёя, и на контрасте с тёмной древесиной и чёрной футболкой — его бледные ноги, скрытые только бельём и носками, почти сияли.       За время, которое Мукуро приближался к нему, Кёя отложил книгу в сторону.       — Выглядишь потрясающе.       — Ты пришёл раньше, чем должен был.       — Выходит, у нас есть свободное время?       — Не так много.       Ничто, кроме Кёиной любви к пунктуальности, не мешало им чуть-чуть опоздать.       — Думаю, мы управимся.       После того, как они закончили, Кёя посмотрел на время и вместо стандартного похода в душ по-быстрому вытер головку влажными салфетками. Пока он натягивал бельё, Мукуро успел поцеловать его в щёку, и на этом посткоитальные нежности кончились: Кёя пошёл одеваться.       Иногда Мукуро тратил неприличное количество времени на отработку ударов; результаты таких тренировок Кёя предпочитал оценивать лично, но обычно он не отказывался послушать о том, как они проходили. Порой ему хватало словесных описаний, чтобы сделать верные выводы и попросить показать какое-нибудь из движений на месте. Ошибки он обычно находил правильно.       Увлёкшись монологом, Мукуро не сразу заметил, что Кёя забыл про свой фирменный быстрый шаг. Слушая рассказ, тот лениво плыл по вечернему сонному городу.       — Так мы спешим или нет? — спросил Мукуро, едва переведя дыхание после долгой речи.       Кёя, не успевший вставить ни слова, повернул голову.       — Ты о чём?       — Дома ты собирался быстро, но теперь ты еле идёшь.       — Когда я назначал время встречи, я заложил в него прогулку по Намимори. Ты почти нарушил мой план своим отсутствием дисциплины, но теперь мы вернулись в график.       Кёя звучал до глупого самодовольно.       — Я восхищён, — отозвался Мукуро, удержав смешок. — Мы идём к пляжу?       — Нет.       — К холмам?       — Наслаждайся сюрпризом.       Теперь, когда до разгадки оставалось совсем немного времени, Мукуро хотел найти ответ сам. Предвкушения ему хватило с лихвой.       — Я это и делаю.       Как ни в чём не бывало, Кёя вернулся к разговору о тренировке.       По дороге к пункту назначения — Кёя не стал на него даже намекать, — Мукуро заприметил высокие детские качели. Кёя сказал, что они спешили, но пообещал уделить им время на обратном пути — хотя Мукуро не обещал вернуться к нему домой и переночевать там.       Качели не оставляли ему иного выбора.       Мукуро не сразу понял, что они уже пришли. С задержкой в пару секунд он осознал, почему Кёя приблизился к вратам зоопарка, и счёл его затею как минимум интересной. Должно быть, ночные животные в такое время могли показать удачливым зрителям отличное шоу.       Хваля Кёю за находчивость, Мукуро подошёл к большому стенду с картой зоопарка и замер, чтобы прикинуть дальнейший маршрут.       — Ты похож на … пингвина.       — На какого пингвина? — переспросил Мукуро нерасслышанное слово, внутренне сомневаясь в том, правильно ли он понял хотя бы общую мысль.       — Скалистого пингвина. — Кёя указал на подписанный рисунок. — У него на голове хохолок.       Мукуро на миг задумался, какие слова прозвучали бы менее по-детски: что Кёя напоминал попугая — те тоже говорили, не думая, — или что Кёя напоминал кролика — милого, но глупого. Сказать он ничего не успел.       — Пойдём.       — Я хочу сам выбрать маршрут.       — Выберешь в другой раз.       Кёя потянул его за предплечье.       — Тоже на обратном пути?       — Если хочешь.       По сравнению с тем, сколько они шли до самого зоопарка, по внутренней территории они прогуливались совсем недолго: уже через пару минут, за которые Мукуро не увидел ни одного бодрого зверя, они вошли в здание.       Кёя нажал на какую-то кнопку, и внутри помещения загорелся приятный неяркий свет.       — Теперь туда, — сказал он, указав на одну из дверей впереди. Подойдя к стене, он взял с полки две наполненных молоком бутылочки.       — Мы будем кого-то кормить? — уточнил Мукуро, уже почти наверняка зная ответ. Он тоже приблизился к стойке, и Кёя передал обе бутылки ему.       — Да. — Кёя подошёл к двери, на которую указал изначально. — Войдёшь сразу за мной.       — Понял.       Из-за стены послышалось тихое рычание.       Проскользнув следом за Кёей в комнату, Мукуро увидел двух больших кошек.       Двух маленьких львят.       Отодвинув его в сторону, Кёя закрыл за собой дверь. Подбежавшие к нему львята стали тереться о его ноги, хотя еда была не у него. Больше случайно один из львят — на удивление тяжёлый — задел и ногу Мукуро.       От удивления и умиления Мукуро негромко рассмеялся. Львята, встав на задние лапы, передними опёрлись на Кёю. Тот почесал их за ушами.       — Туда, — предупредил он, кивнув на длинную узкую скамью, и, забрав с собой одну из бутылочек, сам направился к ней. Он сел первым, и к нему на колени сразу полезли львята; положив ладонь одному из них на загривок, он позволил ему присосаться к бутылочке и тут же кивнул на второго детёныша, лезущего ему под руку. — Позови его.       — Эй. Иди ко мне.       Слова не сработали, поэтому Мукуро просто развернул его в свою сторону. Быстро сориентировавшись, львёнок упёрся передними лапами в его плечо, и Мукуро пришлось приложить усилие, чтобы заставить его принять приблизительно ту же позу, в которой находился первый зверёк. Теперь он понимал, зачем дома Кёя убедил его надеть джемпер вместо футболки: Мукуро старался быть осторожным, в то время как львёнок о своих когтях совершенно не думал.       — Можешь его погладить, — предложил Кёя непривычно мягко. Он с улыбкой смотрел на своего подопечного, почёсывая его загривок.       И кому ещё предназначался этот сюрприз. Хотя, бесспорно, это было забавно.       Мукуро дотронулся до жёсткой короткой шерсти.       — Сложно было уговорить руководителей зоопарка?       — Нет. Они сами предложили мне покормить малышей, если я хочу этого.       Связи Кёи в Намимори перестали удивлять Мукуро примерно тогда, когда Фран на особых условиях поступил в младшую школу.       Молоко закончилось быстро — не поняв этого, львята продолжили мучить соски, надетые на пустые бутылки. Мукуро охватил праведный гнев. Если бы малыши голодали из-за того, что не могли добыть себе пищу, это было бы лишь проявлением законов дикой природы — жестоких и не всегда справедливых, но неизменных. Здесь же над львятами просто издевались малодушные люди — по своей воле.       Мукуро нёс ответственность за их поступки хотя бы потому, что это он всё ещё их не убил.       — Они не наелись. Нужно купить для них ещё молока.       — Они питаются правильнее, чем ты.       Кёя точно бы не стал терпеть жестокость к зверям. Мукуро резко стало спокойнее.       — Ты уверен?       — Да. Я интересовался этим вопросом.       Львята явно считали их очень нехорошими, очень жадными мамами — но так было нужно.       Животные в основном спали. Самыми активными зверями оказались бобры, плескавшиеся в своём бассейне, и Мукуро ими не то чтобы заинтересовался. Довольно быстро он сдался и предложил Кёе пойти домой. Тот согласился — но пошёл, как Мукуро вскоре понял, почему-то не к выходу.       — Можешь посмотреть на сов, — сказал Кёя, кивнув на огороженный сеткой вольер.       Приложив усилие, Мукуро увидел на одной из веток сову. Она сидела неподвижно, и на таком фоне артистичными выглядели даже бобры.       — Я посмотрел.       — Тогда держи и пойдём, — беззлобно ответил Кёя, протянув ему блестящий прямоугольный пакет.       Он достал его откуда-то совершенно незаметно. Мукуро искренне улыбнулся: смотря на сову, он и не думал, что Кёя нарочно его отвлекал.       — Спасибо.       Пока Кёя раскладывал футон, Мукуро решил изучить свой подарок. Он сам не знал, зачем он старался не вредить упаковочной бумаге; та красиво сияла даже под искусственным приглушённым светом, но применения он ей не видел.       В вытянутой коробке с прозрачным верхом лежали три красивых пирожных. Судя по размерам остальных разноцветных свёртков, в них находились похожие упаковки со сладостями.       — Ты купил то, что нравится тебе самому? — спросил Мукуро, подняв взгляд на Кёю.       Как выяснилось, тот достал два футона. Приглашение в спальню оказалось не таким уж и значимым.       — Нет. Один человек составил для меня список лучших десертов, продающихся в Намимори, и я доверился его мнению.       — Фута составил для тебя рейтинг? — удивился Мукуро. По личному опыту он знал, как неохотно этот упрямец раскрывал секреты — даже самые незначительные.       — Неважно, кто составлял этот список.       — Может, вместе узнаем, насколько этот человек был прав?       — Нет, спасибо.       Фута или нет — неизвестный человек явно разбирался в сладостях лучше, чем Кёя. Не то чтобы у Кёи совсем не было вкуса: серьги, лежавшие в одной из коробок, — «надеюсь, я правильно запомнил, сколько у тебя дырок» — выглядели как то, чем Мукуро вполне мог заменить свои обычные украшения.       Последний сюрприз Кёя преподнёс ему перед сном: когда пообещал прогнать его на второй футон, если во сне он будет ворочаться.