Демон из моей головы

Следующая встреча Рампо должна была произойти на другой стороне моста. Должно быть синоптики опять оплошали: из всей "ясной погоды" – затянутое тучами небо и проливной дождь. Лило так сильно, что предметы дальше пяти метров не разглядишь. Рампо торопился к месту встречи, одной рукой держа зонтик, а другой прижимая к груди металлическую коробку. Примерно на середине моста какой-то неосторожный гражданин задел Эдогаву. Врач потерял равновесие. Зонт вывалился из рук, но за коробку он схватился ещё сильнее. Ливень и лужи облили парня с головы до ног, не оставив сухого места. Решив, что хуже не будет, Рампо сел, обнимая металлический коробок, и возмущённо посмотрел на человека, сбившего его. – Слышь, ты, какого черта! Ты что, совсем слепой?! Из-за тебя чуть не уронил документы... – говоря последнее предложение, врач поглаживал металлическую крышку. – Узнаю старого хдетектива... – с полуулыбкой ответил мужчина. – Одасаку?! Рампо быстро поднялся на ноги. – Мы ж, вроде, собирались встретиться с той стороны моста? – спросил Эдогава, показывая себе за спину. – Нет. Ты до сих пор не ориентируешься в городе? – Думаю, даже если я буду в деревне, всё равно потеряюсь. Ода немного подумал и спросил: – Так зачем ты меня разыскал? Рампо поднял зонтик. Поскольку Ода был выше Эдогавы, врач передал зонт Сакуноске. Пока мужчина держал зонт, Рампо приоткрыл коробку, давая возможность взглянуть внутрь. Ода достал какие-то бумаги, а Эдогава начал рассказывать: – Одасаку, ты когда-то упоминал своего друга. А потом сказал, что он пропал без вести. Я думаю, что мы нашли его несколько месяцев назад. Сакуноске рассматривал фотографии Дазая Осаму, его диагнозы и прочее, что было написано в медкарте. Для него было шоком, что наконец-то его товарищ объявился, хотя, и немного не в себе. – Сразу хочу предупредить: заключения с большой долей вероятности ложные. Есть мнение, что перед нами случай из разряда "сверхъестественного". Я могу поподробней рассказать в более теплом месте... Действительно, пока они стояли под зонтом, продуваемые поднявшимся ветром, врач кутался в насквозь промокший плащ. Два бывших коллеги вместе отправились в ближайший бар. Там Сакуноске собрал оставшиеся детали пазла и поведал историю Осаму, которую знает от самого "психа". *** – И чем же ты живёшь, Дазай? Насколько я знаю, у тебя ни семьи, ни работы. Откуда деньги на вечные походы в бары? Дазай лежал лицом на столе, в приступе пьяного хохота, ничем особо не вызванным. Осаму поднял своё лицо с румянцем, характерным только для сильно выпившего человека. Он посмотрел на Оду слегка затуманенным алкоголем взглядом. – Что ты спросил? – Как ты живёшь, Дазай? Шатен снова расплылся в идиотской улыбке. – Честно говоря, сам не знаю. Скорее плыву по течению, – Осаму изобразил рукой волну, держа пустой стакан с кусочком льда – Уважаемый, повторите! К стойке подошёл бармен и налил виски Дазаю. Одасаку тоже протянул свой стакан. Алкоголя досталось и ему. – Сколько себя помню, я ни на одном месте особенно не задерживался. Мои увлечения вечно менялись. Ветренный – так прозвали меня сверстники. У этого прозвища была и другая сторона. Я очень любил и люблю ветер, как он обдувает тело и дарует лёгкую прохладу. Это очень приятно. Наверное, это единственное,что не изменилось во мне... Сколько себя помню – всегда искал смысл жизни. Мне было вечно скучно и я всегда пробовал что-то новое, в надежде, что оно мне понравится. Понравится настолько, что я буду этим поглощён с головой. Но этого не произошло. В итоге я отчаился. Знаешь, Одасаку, я думаю, что уже никогда не найду то, ради чего стоит жить. Поэтому я живу так, будто это последний день. Я тебя попрошу лишь об одном: будь рядом. По интересному стечению обстоятельств, ты остался моим единственным другом в этом огромном мире. Наверное, я могу звать тебя лучшим другом. Пожалуйста, будь рядом, Одасаку. Дазай вопросительно посмотрел на Оду, ожидая ответа. Сакуноске поднял стакан с виски. – Давай за нашу дружбу, лучший друг? – Давай, лучший друг, – грустно улыбнулся Осаму. Их бокалы громко чокнулись. *** Ода и Эдогава сидели в том самом памятном баре. Рампо ждал, когда Сакуноске соберётся с мыслями, и, наконец, начнет свой рассказ. Правда, этот момент всё никак не наставал. С каждой минутой у врача оставалось всё меньше терпения. Спустя тридцать минут молчания, он буквально сидел на иголках и неизвестно что его останавливало, чтобы не поторопить Одасаку. Возможно надежда, что он сам очнётся от своих воспоминаний? Или их давняя дружба? Никто этого не знает. Даже сам Эдогава. – Одасаку, я сейчас умру от звенящей тишины за барной стойкой! – сказал врач, не вытерпев и уткнувшись лицом в лакированное дерево. Ода обернулся к бывшему детективу. – Извини, просто не знал, с чего начать. – Ну начни с вашего знакомства, – протянул гласные врач, скучающе смотря на Сакуноске. Но за этим выражением лица скрывался жуткий интерес к истории пациента. Да, должно быть это самое лучшее начало рассказа о Дазае и его биографии. *** Уличные гитаристы иногда исполняли известные песни весьма недурно. Например этот – руки уверенно проходятся по струнам, выбивая из них звуки, превращающиеся в мелодию, которая, кажется, взлетает всё выше и выше. – Гитара расстроена. Ода обернулся на парня около него. Голос, скорее всего его. Шатен неотрывно смотрел на гитару, продолжавшую, как ни в чем не бывало, играть заоблачную песню без слов. Пел сам инструмент. – Но это даже добавляет изюминку в музыку, ты так не считаешь? – он обернулся и посмотрел на Сакуноске – Меня зовут Дазай. Дазай Осаму. – Сакуноске Ода. Они пожали друг другу руки и с этого началась их дружба, когда им было по семнадцать. Оказалось у них много общего. Их увлечения, предпочтения – почти во всех сферах им нравилось одно и тоже. Что отличало Дазая от Оды – парень был более многогранен. За свою жизнь он успел опробовать больше, чем Сакуноске. Возможно, из-за того, что он рос беспризорным на улице. Поэтому в основном Осаму рассказывал какие-нибудь истории, а его новый друг слушал. Но даже так, им было интересно вместе. Из рассказов шатена выходило, что он побывал чуть ли не на всех островах Японии в поисках работы. Пытался накопить на самолёт или корабль за границу, но бросил это дело. В его маленьком возрасте и стиле жизни неприкаянного бродячего пса Дазай перебивался лапшой из третьесортный забегаловки. На большее денег не хватало. Его просто не хотели брать на работу, такого маленького, а если и брали, то лишь на неполную смену. Из-за таких условий он нередко крал кошельки, что стало причиной не задерживаться на одном месте. Сакуноске слушал его многочисленные рассказы и в нем боролись противоречивые чувства. С одной стороны жизнь Осаму ужасна: постоянное недоедание, нету места, которое он бы мог назвать своим домом. С другой – она полна сюрпризов и никогда не бывает скучной. Ода спрашивал: – Ты никогда не хотел бы изменить жизнь? На что шатен отвечал: – Нет. Мне нравится моя жизнь. По крайней мере она не скучная. Отсутствие родственников – не всегда большой изъян. Ты волен делать что захочешь, где захочешь, как захочешь, когда захочешь... Многие назвали бы мою жизнь выживанием, но ведь так я превосхожу многих богатеньких сыночков богатеньких родителей? Я более приспособлен ко взрослой жизни, потому что живу на улице, в окружении людей разных слоев общества, а не валяюсь на кровати с балдахином и горой подушек на попечении моря слуг. Хотя, если таково детство будущих чиновников, понятно почему в трущобах всё через одно место. Он улыбнулся. Потом тронул рукой низкий хвост из каштановых волос. – Думаю, мне стоит подстричься. Как считаешь, мне пойдет челка? *** Рампо внимательно слушал Одасаку. – А когда он пропал? Примерно. – Осенью, около пяти лет назад, состоялась наша последняя встреча. – Хмм.. – Эдогава зачем-то смотрел в потолок, словно ожидая, что там покажут сериал про жизнь Осаму и врач сразу всё поймет – А ты не знаешь, где он мог быть всё это время? – Если он не изменился с тех лет, то мог сменить как минимум пять адресов, если не городов. Он мне не сказал, куда направляется. Вполне возможно он побывал на материке. Они ещё немного помолчали. – Одасаку, не хочешь взглянуть на Осаму? – Думаю, хуже от этого никому не станет. Эдогава удивлённо посмотрел на Оду. – Тебе говорили, что ты странный? – Не единожды. А почему навестить давнего друга в больнице стало странным? – в свою очередь Сакуноске глянул вопросительно. – Хех, обычно люди мнутся и не знают, хотят ли видеть дорогих людей спустя долгое время после того, как те их... Оставили в прошлом, – подобрал слова врач. – Не думаю, что для меня играет роль сколько времени мы провели порознь. Он был и остаётся для меня другом. Время, проведенное с ним для меня до сих пор очень ценно. Поэтому я не откажусь встретить его вновь, где бы он ни был. – Ты очень интересный человек, Одасаку. Я рад, что когда-то познакомился с тобой. Встречу с Дазаем решили провести на следующей неделе. Бывшие детективы простились друг с другом и отправились в разные стороны. Ода – к себе домой, а Эдогава – на работу. Сегодня у него ночная смена и он планировал её провести продуктивно. Во-первых надо было разобрать медкарты и отдать в архив карты выписаных пациентов. Во-вторых надо будет выяснить где был Дазай и как давно вернулся сюда. А ещё предстояло узнать историю Чуи Накахары. Скорее всего о нем можно будет узнать у его постоянного посетителя – парень, лет двадцати, самое приметное в его внешности: отсутствие бровей и короткие черные волосы почти "под ноль". "Надо будет попросить кого-нибудь из медсестер сообщить ему об очередном посещении Накахары..." Закончив с перебиранием карт, он отправился на пост. На посту сегодня дежурила главная медсестра – девушка, с красными волосами, убранными в пучок. Её левый глаз скрывала челка. Она читала газету, изредка отпивая зелёный чай из её личной чашки с необычным орнаментом. – Коё-кун, принимай карты... – Рампо положил их на деревянную стойку нежно-голубого цвета. Коё обернулась на своё имя. Заметив кипу бумаг, она подошла к столу. – Это карты выписавшихся? Я отнесу их завтра. – Почему не сегодня? – спросил Эдогава, передавая медкарты. – Осталось всего пара минут до завтра, – девушка разделила стопку на три, чтобы было проще нести. – Ого, как я засиделся с картами. Думал переберу их хотя бы за час до полуночи, – врач почесал затылок, смотря на миниатюрные часики на полке под стойкой поста. – Не все наши желания исполняются... – Коё понесла первую стопку в глубь коридора, в архив. Пройдя пять шагов её нагнали слова Эдогавы: – Коё-кун, подожди! Мне нужно, чтобы мне сообщили, как только придет посетитель к Накахаре. Девушка обернулась. – Это как-то связано с состоянием пациента? – Да. – В таком случае я раздам всем сестрам это указание. Как с вами связаться? Рампо ответил с секундной задержкой. – Пускай мне позвонят, если я не на работе. А если на работе, пускай его вызовут в ординаторскую. – Отчего вам так интересен этот человек? – Коё непонимающе оглядывала молодого врача, её ровесника, хотя по внешности и манерам обоих можно было предположить, что разница в возрасте у них как минимум десять лет. – Мне нужно узнать прошлое Накахары. И это относится к работе, – добавил он погодя,словно предвидела снисходительную улыбку девушки. – Поняла. Не буду мешать твоему расследованию, Рампо-сан. И Коё растворилась во тьме коридора...