Птица в клетке

      Прошло уже больше года с тех пор, как Вэй Ин вернулся из своего путешествия.       Когда все вокруг жаждали его смерти после инцидента в Башне Золотого Карпа, Облачные Глубины были единственным местом, где он мог быть в безопасности, поэтому казалось естественным, что после возвращения он обосновался здесь.       Возможно, Вэй Ин предпочёл бы Облачным Глубинам Пристань Лотоса. Хоть глава ордена Юньмэн Цзян больше не стремился его убить, их отношения всё еще оставляли желать лучшего. Лань Ванцзи хотел, чтобы Вэй Ин обходил его за тысячу ли после всего, что тот сделал, но поскольку Вэй Ин всё ещё считал его своим братом, то никогда не озвучивал это желание.       Лань Ванцзи не знал, сколько времени Вэй Ин планировал провести тут. Сам Вэй Ин никогда не говорил об этом, а Лань Ванцзи не спрашивал, боясь услышать в ответ, что тот снова собирается покинуть его на неопределенный срок.       Вместо этого Лань Ванцзи решил наслаждаться настоящим, так как именно в последние полтора года он был доволен своей жизнью, как никогда раньше. Не было никаких серьёзных конфликтов между орденами, его брат постепенно приходил в себя после смерти Цзинь Гуанъяо, его сын делал успехи в учебе, отношениям с любовью всей его жизни, наконец, не угрожали ни война, ни отдельные недоброжелатели, ни его собственная глупость, и они спокойно жили вместе.       Хотя внебрачное сожительство было против правил, Лань Ванцзи это не волновало, так как никто не осмелился бы открыто порицать главного культиватора, разве что, кроме его собственного дяди. Он мысленно подготовился пресекать любые попытки Лань Цижэня вмешиваться в его личную жизнь, но, к его удивлению, тот ни разу ничего не сказал ему по этому поводу. Уважал ли дядя его личные границы или просто не хотел думать о Вэй Усяне лишний раз (особенно в таком контексте), оставалось только догадываться.       Если не считать того пьяного разговора в подростковые годы, о браке они ни разу не говорили, хотя Лань Ванцзи часто думал об этом, особенно с тех пор, как Вэй Усянь поселился в Цзинши, но его мысли всегда крутились по одному и тому же кругу.

***

      По традиции предложение о браке должно делать третье лицо родителям одного из супругов. Но, во-первых, Лань Ванцзи никогда никому не смог бы доверить такое важное и личное дело. А во-вторых, Вэй Ин лишился как родных родителей, так и приемных (к тому же, учитывая то, что он иногда небрежно рассказывал ему о своей жизни с Юй Цзыюань, даже если бы она была жива, Лань Ванцзи предпочёл бы, чтобы она не принимала никакого участия в их жизни). Так что он решил, что, если когда-нибудь он решит попросить Вэй Ина стать его мужем, он сделает это сам, напрямую. Но он до сих пор не сделал этого, и на то у него были веские причины.       Брак окончательно привяжет Вэй Ина к Гусу, а это казалось неправильным для такого свободолюбивого человека, как он.       Когда Лань Ванцзи думал об этом, он каждый раз неизбежно вспоминал свою мать.       Хоть у него осталось не так много воспоминаний о ней, он помнил её грустный взгляд, когда она рассказывала ему о своих путешествиях, которые она совершала до того, как вышла замуж за его отца. Даже будучи ребёнком, он мог уловить тоску в её голосе во время этих рассказов. Ощущение, что она заживо похоронена в Цзинши, не покидало его во время их редких встреч.       Он не хотел, чтобы Вэй Ин провел всю оставшуюся жизнь, как птица в клетке.

***

      Лань Ванцзи закончил отвечать на письма к полудню.       Он закрыл глаза и потёр виски. Он не заметил, когда у него начала болеть голова от такого количества бумаг. Хоть ему всю жизнь приходилось иметь дело с большим количеством бумажной работы, когда он занял пост главного культиватора, её стало гораздо больше.       Решив, что свежий воздух поможет ему избавиться от боли, он вышел на улицу.       Полчаса спустя он обнаружил, что ноги сами привели его к месту, где жили кролики.       Он часто приходил к ним, а когда в его жизни появился Сычжуй, то стал водить сюда и его. Мальчик любил притворяться кроликом и даже ел вместе с ними. Сначала Лань Ванцзи не знал, что с ним делать в такие моменты, но потом решил, что в этом нет ничего плохого, и просто позволил ребенку играть так, как ему хотелось.       Он медленно шёл по тропинке, погрузившись в свои мысли, как вдруг услышал знакомый голос:       — Куда ты убегаешь? Вернись!       Из-за деревьев к нему выпрыгнул белый красноглазый кролик. Сразу за ним из-за деревьев вышел Вэй Ин. Как только их глаза встретились, лицо Вэй Ина тут же расплылось в улыбке.       — О, теперь понятно, — сказал тот, глядя на кролика, копошащегося у ног Лань Ванцзи.       — Он знает меня дольше, — попытался утешить он Вэй Ина, которого кролики всегда любили меньше, чем его. Возможно, дело было в шутках Вэй Ина о том, как он хочет их съесть, или в том, что он периодически подбрасывал их в воздух. В любом случае, Вэй Ин никогда не задумывался об этом.       Вэй Усянь, который на самом деле не нуждался в утешении, подошёл к нему и начал гладить кролика, которого Лань Ванцзи уже держал на руках.       Через минуту они оба сидели на траве, в окружении множества кроликов-альбиносов. Хотя, если быть точнее, это Лань Ванцзи сидел в окружении множества кроликов-альбиносов, а Вэй Ин периодически брал одного из них к себе и тискал, пока тому не удавалось вырваться и сбежать.       Вчера вечером Вэй Усянь и несколько учеников, включая Сычжуя, отправились на ночную охоту и вернулись только сегодня утром. Вэй Ин вошел в Цзинши с ног до головы покрытый грязью и обещал Лань Ванцзи, который к тому времени уже проснулся, рассказать, почему он в таком виде, только после ванны, так как грязь быстро засыхала, но к тому времени, как он закончил, Лань Ванцзи был вынужден уйти, чтобы приступить к выполнению своих обязанностей.       Только сейчас он узнал о том, что утренний вид Вэй Ина не был связан с существом, на которого они охотились ночью.       Возвращаясь утром обратно в Гусу, Вэй Усянь пытался заставить своего осла перейти деревянный мост, проложенный над большой грязевой лужей, тот опять начал капризничать и толкнул Вэй Ина в сторону так, что тот упал прямо в грязь.       — Больше никогда не возьму его с собой, — проворчал Вэй Ин.       Он говорил это не в первый раз, и Лань Ванцзи уже знал, что это пустая угроза.       — Всё же хорошо, что именно я упал в эту лужу, а не кто-то из младших. По крайней мере, на чёрном грязь не так заметна, как на белом. Остальные после этого пошли в город, мне тоже хотелось туда пойти, но как я мог сделать это в таком виде?! Никто там не захотел бы даже смотреть в мою сторону, поэтому мне пришлось возвращаться через лес, и чтобы мне не было одиноко, А-Юань пошел со мной, — при последних словах Вэй Ин улыбнулся, и в его голосе прозвучали любовь и гордость.       Вэй Усянь глубоко вздохнул и лег на траву, закрыв глаза.       — Хорошо вернуться домой после такого, — сказал он уже тише, всё ещё лежа с закрытыми глазами.       При этих словах Лань Ванцзи вздрогнул. За всё время, что Вэй Ин провел здесь, он ни разу, до этого момента, не называл Цзинши домом.       Скорее всего, он просто оговорился.

***

      Несмотря на то, что невиновность Вэй Усяня в случившемся шестнадцать лет назад была доказана, люди во многих орденах продолжали недолюбливать его, а простые жители продолжали сваливать на него все беды и пугать им маленьких детей.       Никто из ордена Гусу Лань не осмеливался говорить о нём плохо в его присутствии, но Лань Ванцзи всё ещё замечал, как старшие члены ордена напрягались при встрече с ним и старались держаться от него подальше (особенно, когда у того в руках была флейта). Многие из них были свидетелями превращения Вэй Усяня в Старейшину Илина.       Лань Ванцзи понимал, что Вэй Ин не сможет быть счастлив, живя среди людей, настроенных к нему недоброжелательно и постоянно напоминающих ему о неприятном прошлом.       Иногда казалось, что плохая репутация будет преследовать Вэй Ина вечно.

***

      Лань Ванцзи сидел в пустом классе, так как занятия недавно закончились, проверяя письменные задания своих учеников. Окно было приоткрыто, чтобы в комнату мог дуть прохладный летний ветерок, так как это помогало ему облегчить головную боль.       Внезапно послышались неразборчивые детские возгласы. Повернувшись в сторону окна, Лань Ванцзи увидел золотую бабочку. Она пролетела за окном, а затем исчезла из его поля зрения.       Подойдя к окну, он увидел Вэй Ина, Цзинъи и нескольких детей из числа самых маленьких членов ордена, чей возраст не превышал десяти лет. Вокруг последних кружило множество таких же бабочек, а они в свою очередь пытались их поймать. Эта картина была для Лань Ванцзи не новой, и он улыбнулся (хотя большинство людей не заметили бы изменений в выражении его лица).       Вэй Усянь сел под дерево, молча наблюдая за детьми, которые продолжали играть с бабочками. Он всегда был необычно молчаливым в присутствии малышей. Лань Ванцзи подозревал, что дети напоминали ему маленького А-Юаня, но, возможно, было что-то ещё. Он сделал мысленную заметку — позже спросить его об этом.       — Я же говорил, — гордо произнес Цзинъи, смотря на детей, но те никак не отреагировали на его слова, так как всё их внимание было сосредоточено на светящихся насекомых.       Даже с такого расстояния Лань Ванцзи отчётливо слышал его слова.       Этот парень всегда напоминал ему Вэй Усяня в подростковом возрасте, поэтому не было ничего удивительного в том, что он поладил с бывшим Илинским Патриархом.       Цзиньи подошел к дереву и сел рядом с Вэй Ином.       — Теперь они будут ходить за Вами, как утята за уткой, — снова заговорил Цзинъи, обращаясь к Вэй Ину, но тот ничего не ответил, только усмехнулся, очевидно, сочтя его слова шуткой.       Один мальчик перестал играть и подбежал к Вэй Усяню. Мужчина улыбнулся ему, и ребенок начал что-то говорить, но его голос был слишком тихим, чтобы Лань Ванцзи мог его слышать.

***

      Даже если бы Вэй Усянь никогда не занимался демоническим культивированием, даже если бы никто не погиб на тропе Цюнци, даже если бы Цзинь Цзысюань и Цзян Яньли были бы живы, люди бы обязательно нашли бы другой повод ненавидеть его. На самом деле, к нему всегда относились плохо не столько из-за того, что он делал, сколько из-за того, каким он был.       Вэй Усянь всегда воплощал собой всё, что Лань Ванцзи с детства учили презирать, поэтому если бы Вэй Ин захотел снова стать членом какого-нибудь ордена, то орден Гусу Лань был бы для него наименее подходящим.       Лань Ванцзи видел, как некоторые члены ордена презрительно смотрели на Вэй Усяня, когда тот, по их мнению, слишком громко разговаривал, слишком быстро ходил или смеялся (Лань Ванцзи мог представить, как бы они отреагировали, если бы увидели, как тот пьёт, но Вэй Ин никогда не выносил алкоголь за пределы Цзинши).       Даже сам Лань Ванцзи, который воспитывался строго в соответствии с правилами ордена и был (до определённого момента) одним из самых прилежных учеников, в конце концов счёл некоторые из ограничений излишними.       Он понимал, что для Вэй Ина жизнь в Облачных Глубинах была гораздо тяжелее, чем для любого другого человека. А будь он полноценным членом клана, а не гостем, всё стало бы еще хуже.

***

      С тех пор, как Лань Ванцзи понял, что такое смерть, он считал, что если он когда-нибудь умрёт, то это будет на поле боя, во время сражения с каким-нибудь достойным противником.       Но теперь он понял, что вероятность того, что он умрет, заваленный бумагами, была гораздо выше.       Он медленно шёл к Цзинши, когда солнце уже почти скрылось за горизонтом.       С детства Лань Ванцзи не позволял себе выйти из образа лучшего ученика ордена, даже находясь наедине с самим собой. Сидя в одиночестве, он продолжал держать идеальную осанку, следить за выражением своего лица и за своими движениями. Позже он понял, насколько бессмысленной тратой сил было это занятие. Поэтому сейчас, зная, что его никто не видит, он позволил себе остановиться на минуту, издать тихий звук усталости, похожий на скулёж, потереть переносицу, а затем пошёл дальше.       Как только он вошёл в Цзинши, то увидел Вэй Ина, сидящего за столом в красном ханьфу. Лань Ванцзи всегда считал, что красный шёл тому больше, чем чёрный, но никогда не говорил этого, так как не имел привычки комментировать чей-либо внешний вид. Может быть, он скажет это когда-нибудь, но точно не сегодня, так как до завтрашнего утра у него не появятся силы говорить.       — Лань Чжань, ты наконец-то вернулся! Смотри, я отстирал все пятна, ни следа не осталось! — вскликнул Вэй Ин, как только увидел его в дверях, и тут же вскочил на ноги, чтобы продемонстрировать свое мастерство стирки.       В Гусу было достаточно людей, в чьи обязанности входила стирка одежды, но Лань Ванцзи только сейчас понял, что Вэй Ин всё это время делал это сам. Он был уверен, что тот делал это не руками, а с помощью одного из своих изобретений, но всё же это открытие удивило Лань Ванцзи по причине, которую он сам ещё не определил.       Заметив его удивленный взгляд, Вэй Ин радостно сказал:       — Я знал, что ты оценишь.       Лань Ванцзи решил, что разговор о стирке состоится в другой раз. Или вообще не состоится. В конце концов, Вэй Ин имел право делать со своей одеждой всё, что хотел.       Он сел за стол, наблюдая, как Вэй Ин убирал оттуда свои вещи. Когда тот последний раз был в Цайи, то услышал, как люди снова жалуются на плохую работу его компаса зла, и решил работать над его улучшением.       Мужчина закончил уборку и начал ставить посуду на стол. Лань Ванцзи был удивлен, что, проведя целые сутки без сна, тот всё ещё выглядел бодрым и полным сил. Распорядок дня Гусу никогда ему не подходил.       — Я уже начал бояться, — сказал Вэй Ин, наливая в чашку чай, — что ты сегодня не вернешься.       Когда Вэй Ин придвинул к нему чашку и посмотрел Лань Ванцзи в глаза, то сразу прочитал в них немой вопрос.       — Сейчас одиннадцать вечера, — Вэй Ин хихикнул, увидев, как округлились глаза Лань Ванцзи, — такого злостного нарушителя правил, как ты, давно бы выгнали из ордена, не будь ты такой важной персоной.       Лань Ванцзи был удивлён во второй раз за вечер.

***

      Когда Вэй Ин проснулся на следующий день, было почти время обеда.       — Лань Чжань! — удивленно воскликнул тот, когда увидел, что Лань Ванцзи сидит за столом с чашкой чая в руках, — Что ты здесь делаешь так поздно? Разве у тебя нет никаких важных дел на сегодня?       — Я тоже рад тебя видеть, — произнёс он и сделал один глоток.       Вэй Усянь рассмеялся и начал завязывать красный лентой высокий хвост.       — Ох, Лань Чжань, ты самый веселый человек из всех, что я встречал, но, когда я говорю об этом, мне никто не верит.       — Ты голоден?       — Нет, — ответил Вэй Ин, садясь на стол и наливая чай в свою чашку, — Серьёзно, почему ты здесь? За всё время, что я тут живу, ни разу не видел тебя в Цзинши в такое время. Я думал, что шутил вчера насчёт злостного нарушителя правил, но, похоже, я оказался прав. Люди были правы, когда говорили, что я оказываю на тебя тлетворное влияние.       — Кто это говорил? — спросил Лань Ванцзи ледяным тоном, нахмурив брови.       — Никто! — поспешно ответил Вэй Усянь, и тут же начал пить свой чай, явно пытаясь уйти от этого разговора.       Лань Ванцзи глубоко вздохнул, зная, что тот не ответит ему.       — Надо поговорить.       — О, так ты поэтому до сих пор здесь? Говори, что хотел, — сказал Вэй Ин и сделал ещё один глоток.       — Сначала допей.       — Ты меня недооцениваешь, — мужчина усмехнулся и продолжил пить. Лань Ванцзи не собирался спорить.       — Ты окажешь мне честь, выйдя за меня замуж?       Вэй Ин тут же закашлялся, согнувшись над столом, потом сглотнул и сделал глубокий вздох. Он поднял голову и посмотрел на мужчину, сидящего напротив. Его глаза были широко распахнуты в шоке.       Воспользовавшись тем, что Вэй Усянь в кои-то веки потерял дар речи, Лань Ванцзи продолжил:       — Я знаю, что Гусу — не то место, где ты мечтал жить, но я сделаю всё, чтобы ты чувствовал себя здесь, как дома. Я обещаю, что никогда не заставлю тебя соблюдать глупые правила. И пока я здесь, никто не будет упрекать тебя за то, какой ты есть, — Лань Ванцзи на несколько секунд закрыл глаза, чтобы собраться с силами, так как последняя часть была самой тяжелой, — Ты сможешь уйти отсюда, когда захочешь, я не буду тебя удерживать, и всегда буду рад твоему возвращению. Если ты, конечно, захочешь вернуться.       На секунду в комнате повисла тишина.       — Конечно! — внезапно выкрикнул Вэй Ин, как будто сдерживался всё то время, что Лань Ванцзи говорил.       Вэй Усянь оказался около него с такой скоростью и обнял его так крепко, что, если бы Лань Ванцзи не знал, то не поверил бы, что у него нет золотого ядра. Он обнял его в ответ, хотя это был скорее рефлекс, чем осознанное действие.       — Ты ошибаешься! Мне нравится в Гусу, — Вэй Ин начал говорить очень быстро, — То, что это место не похоже на то, в котором я вырос, не значит, что мне здесь плохо! И с чего ты вообще взял, что я хочу уехать отсюда? Я никогда не говорил ничего подобного!       — Ты не говорил, что хочешь остаться.       — Но я же здесь!       И то верно.       Лань Ванцзи не считал, сколько времени они сидели в таком положении, может, несколько минут, пока Вэй Ин не оторвался от него и снова заговорил с весельем в голосе:       — Кстати, за всё время, что мы знакомы, это самая длинная речь, которую я от тебя слышал.