Без страха.

Ты вжимаешь его в постель так сильно, что кажется будто ребра трескаются под твоими пальцами. Но это не важно, ведь они тут же срастаются.

***

«- Могу я попросить об услуге, Скотт?» - эти слова до сих пор раздаются эхом в не очень-то соображающей голове оборотня недоальфы, у которого крышу сносит от этого запаха. Запаха Айзека. Запаха, который теперь заполняют всю его комнату. Весь его дом. Все пространство. Все мысли Скотта, который как только может отталкивает от себя навязчивое желание припечатать Лейхи к стене, впиться в его по-детски припухлые губы поцелуем, проникая в горячий рот языком и следить за учащенным сердцебиением, которое обязательно выдаст то, что тот тоже непременно влюблен в своего новоиспеченного соседа по комнате. И абсолютно не важно, что в последние две недели Айзек начал приходить домой позже обычного, принося с собой отталкивающий запах чужого. Чужого человека. И человека, которого Маккол ненавидит и старательно игнорирует, по-прежнему ночью прижимая к себе такого беззащитного и невинного волчонка, который бьется в агониях от очередного кошмара, содержание которого он как обычно не расскажет, сославшись на то, что Скотт – просто друг, и ему не обязательно вмешиваться во все это дерьмо, прижимать по ночам к себе, перебирать кучерявые волосы и целовать лоб, потому что Айзек не хочет быть просто другом.

***

Запускаешь пальцы в его кудри, сжимаешь их и оттягиваешь назад так, чтобы ты мог видеть его лицо с зажмуренными глазами и слегка приоткрытым ртом, из которого доносятся такие ласкающие слух стоны, что можно кончить только от них.

***

Эта ночь была хуже всех остальных – Айзек не просто ворочался на кровати, казалось бы беспричинно задыхаясь. Нет. Сейчас он кричал. Эти крики казалось прознали тишину вновь и вновь, разносившись болью где-то внутри грудной клетки, не давая возможности даже обдумывать свои действия, прижимая к себе хрупкого парнишку, шепча на ухо его имя, шепча с любовью, который не то что оборотень – слепой бы наверняка заметил. Однако крики продолжаются, и Скотт трясет друга за плечи, стараясь разбудить его, помочь выкарабкаться из этого ужаса, спасти. И вот он игрок в лакросс под номером одиннадцать уже не знает что предпринять, поэтому решается на то, на что никогда бы не решился, на то, на что так долго рассчитывал и надеялся – он целует Лейхи, он целует его со всей своей любовью и страстью, и тот, будто поборов завесу сна отвечает, слегка неумело, но настолько знакомо, а из глаз по прежнему льются теплые соленые слезы, которые Скотт тут же незамедлительно слизывает, улыбаясь своему другу. А он не хочет быть другом, поэтому опрокидывает Маккола на матрас, садясь сверху, и прижимаясь всем телом, целует. Неуверенно, аккуратно, нежно. Он неопытен в этом, но Скотта это не волнует, ведь тогда он будет первым. Первым во всем, что происходит с его волчонком, который улыбается сквозь поцелуй, так искренне, как не улыбался с того момента в ветклинике, осознав то, что он может не только приносить разрушения, но и быть полезным, нужным. Ведь у него никого не было, да и отец, который запирал его в холодильнике теперь казался каким-то призрачным воспоминанием, приходившим в кошмарах. Но теперь у него есть Скотт. И он будет всегда.

***

Ты двигаешься в нем так медленно, а он настолько мучительно узок, что тебе кажется, будто ты не выдержишь, ты сорвешься, но его лицо, которое ты видишь, сквозь пелену затуманенного взора, такое родное и прекрасное, и ты останавливаешься, неожиданно залюбовавшись, пока он сам не насаживается, двигая своими бедрами.

***

Кажется что Айзек не дышит, когда альфа наваливается на него сверху, вновь меняясь местами и все же поясняя – кто тут главный. Перехватывает инициативу на себя. Целует нежно, плавно, затем страстно, по-зверски прикусывая уже и без того раскрасневшиеся и припухшие губы до крови, слизывая ее, наслаждаясь ее вкусом и его запахом, который теперь находится и на самом Скотте, перемешивая аромат фундука с легким шоколадно-карамельным запахом, который расползается по коже, приятно оттеняя запах собственного пота, который проступает из под мешающихся футболок, которые уже давно пора снять, что они и делают, перекатываясь по матрасу из стороны в сторону и так по-детски забавно смеясь, что уже и не кажется, что секунду назад Маккол чуть ли не сорвал со своей жертвы джинсы вместе с нижним бельем, любя и ревнуя настолько, насколько это вообще только было возможно. И вот когда они уже полностью обнажены, он шепчет ему: «- Я люблю тебя.» – а тот лишь улыбается, с горечью и печалью, отвечая только одно: «- Я знаю, я знаю.» - и это, кажется, должно было пронзить сердце Скотта, разорвать его на куски, но почему то от того, как эти слова были произнесены – становиться легче. А Айзек.. Айзек теперь настолько уверен в своих чувствах, что аромат фундука заполняет его легкие, впуская в себя Скотта, впуская в себя безответную любовь, которая не была такой уже безответной, насколько казалось. Прикосновение, поцелуй, стон, крик, капля пота, улыбка, экстаз, расслабление, умиротворение. Полное умиротворение. «- Я люблю тебя.» - на этот раз фразу одними губами произносит Лейхи, прекрасно зная, что Скотт слышит, ощущает, как Скотт улыбается и закрывает глаза, чувствуя как камень падает с его истерзанной временем души. Он перекатывается на бок и прижимается к лежащему на спине Макколу, в непонятном порыве целуя его плечо, закрывая глаза, и впервые за все время засыпая без страха.

***

Вы кончаете одновременно, и он выкрикивает твое имя, выкрикивает с такой любовью, что тебе кажется, будто бы он любил тебя вечность, будто бы еще с прошлой жизни он любил тебя, оберегал и просто был другом. Но сейчас вы не друзья. Секрет раскрылся, и страха больше нет.