Верный своей королеве

Пыльная дорога не предвещала ничего хорошего, а затянувшееся тучами небо предупреждало о надвигающейся грозе. Реджина скакала чуть впереди своего сопровождающего, а Робин не сводил глаз с её изящного тела. Развивающиеся волосы на ветру, упругие ягодицы, что подпрыгивают в седле, и щиколотки ног, которые видны из-под подола синего платья. Будь он хоть немного впереди, то взгляд от груди отвести было бы невозможно. Она носила тёмную, больше чёрную, чем синюю ротонду*, что развивалась при сильном порыве воздуха, и несколько красных пёрышек в собранной причёске. — Срежем тут, может, и успеем до дождя, — натянула поводья лошади вправо, и та развернулась, проходя через небольшую речушку. — И зачем мы это сделали? — послышалось сзади плетение лошади Робина. — Мы свернули на лесные заросли, теперь лошади будут идти медленнее, а смысла никакого. — Смысл есть, они отдохнут, мы, если что случится, под кронами деревьев, да и лишняя оглядка ни к чему хорошему не приведёт, — уверенно держалась в седле королева, даже не смотря на мужчину слева от себя. — А Вы изменились, — вёл лошадь как можно ближе, заполучая растерянный взгляд. — Что простите? — её глаза сверкнули от отражённого луча, за что Локсли был безумно благодарен погоде. — Стали ещё красивее и старше. Передо мной больше не маленькая девочка, что потерялась в жизни без близких и родных, передо мной королева, — склонился в фирменном жесте головы, оголяя глубокие ямочки. — Совет на будущее, — расплылась в хищной улыбке, облизывая губы. — Если не хотите ошибаться в выводах, просто держите своё мнение при себе. Я никогда не была маленькой девочкой, сэр Локсли. — Как пожелаете, моя королева, — обратил взор на дорогу, где виднелись крыши домов. Шумный город встретил своим разнообразием улиц. Тут гудел рынок, бегали дети в протёртых куртках, мужчины и женщины закупались хлебом перед грозой, а торговцы старались побыстрее пихнуть товар, чтобы заработать деньги. Несмотря на ветер, казалось, город не боится ничего. Реджина встала с коня и отдала его одному из гвардейцев, что были приставлены к городу, тоже самое сделал Робин. Маленькие улочки сменялись в широкие дворы, кипела жизнь, играла музыка и слышался смех. Она абсолютно спокойно пробиралась через грязь и лужи, не боясь запачкать обувь, пока её телохранитель на сегодняшний день, плёлся позади, еле поспевая за королевой. Каждый узнавал её и приветствовал улыбкой с поклоном, а кто-то даже выражал благодарность, но девушка не останавливалась. — Куда Вы спешите, ваше величество? — Устали, мистер Локсли, — более игриво прокричала Реджина, а после побежала по улочкам, заворачивая то вправо, то влево, стараясь спрятаться от назойливых голубых глаз. — Кажется, я действительно поспешил в выводах, Вы так и остались маленькой девочкой, — и послушавшись своего желания, помчался за мелькающим подолом синего платья. Повороты сменяли друг друга, улочки становились всё уже и уже, а беглянку настигал охотник в доспехах, в шутку грозясь поймать и прибить на месте. Он умно свернул на соседнюю тропинку, чтобы застать королеву врасплох. — Что, Локсли, староват для такого? — не успела опомниться, как в одной из улочек её схватили за руку, грубо впечатывая в каменную стену. — Нет, — горячее дыхание касалось губ брюнетки, а сильное тело на массивных вытянутых руках вдавливало в стену, заставляя грудь вздыматься от напряжения. — Я догнал Вас, — тяжело и хрипло дышал, забывая слова от её карих глаз, в которых горел огонь. — За это полагается награда? — осмелился провести пальцем по раскрывшимся в воздухе нежным губам, а девушка перестала дышать. — Не понимаю… — сглотнула волнение, которое сразу выдало её, — о чём идет речь, — но по глазам было всё понятно. Она два года думала о проклятом мужчине, которого сама же и отправила подальше от себя, чтобы принять факт замужества и жить спокойно, но сейчас… сейчас нет границ, есть только они в этом переулке. Он — с запахом леса и клюквы, что так дурманят разум, и она — молодая королева, наивная на любовь и веру, но сильная на дух. Капелька дождя упала прямо на губы, а после несколько на румяные щёки, и Миллс, заулыбавшись, выскользнула из-под его давления, выбегая на главную площадь. — Реджина, может поговорим? — бежал за ней, пока крупные капли падали с неба, вмиг накрывая город ливнем. — Вы забываетесь, я королева… — быстрыми шагами шла к нужной двери, а после накинула капюшон и вошла туда. — Капризная девчонка… — выругался про себя, следуя за ней. Шум дождя сменился пением голосистых мужчин под кружку хорошего рома, а её карие глаза нашлись в самом углу заведения. Горел воск в свечах, плескалось вино и пиво, кричали моряки и расхаживали голые девушки, пока королева тихо сидела за столом, а Локсли подошёл к ней. — Реджина… — она посмотрела на него грозным взглядом и показала указательный палец у губ, а глазами намекнула сесть, после чего принесли две кружки рома. — Локсли, я брала тебя не для того, чтобы ты задавал кучу вопросов и ловил меня в закоулках. — Хорошо, ваше величество, — перешёл на шёпот, подыгрывая девушке. — Что мы делаем в баре аля бордель? — Это был вопрос… — пунктуально указала голосам, а после закатила глаза, переводя взор вдаль. — И всё же… — проследил за взглядом королевы. Мужчины похабно лапали красоток-официанток, пока те вскрикивали и смеялись, но только у одной сквозь улыбку просачивалась грусть. Им приходилось ходить в юбках, чтобы соответствовать заведению, приходилось терпеть и молчать. Хрупкая девушка с зеленоватыми глазами разносила напитки и грустно заглядывала каждому в лицо. Именно за этой особой следила Миллс. — Видишь ту девушку, — неожиданно прошептала она, качая головой в её сторону. — Это, оказывается, жена моего бывшего… — Чего… у вас был… в смысле как? — О да… был один, конюх… Дэниел, — отпила немного из стакана, ловя на себе вопросительный взгляд. — Ему было столько же, сколько и тебе сейчас… Я была наивна и глупа, думая, что можно по-настоящему любить кого-то и быть любимой. — Дай угадаю, он был одним из учителей? — заглянул не просто в карие глаза, а в самую душу. — По верховой езде, если быть точнее. Мне было всего пятнадцать, когда я поняла, что безумно люблю… Меня не останавливало ни положение в обществе, ни возраст, ни статус, — слова давались тяжело, а слёзы подступали к глазам. — А после, я увидела взаимность и отдалась человеку полностью… без остатка. — Он воспользовался этим? — неожиданно взял холодную ладонь в руку, согревая её и растирая большими пальцами. — Да, так и было, но после об этом узнала Зелина… Она желала только счастья, знаю, но проследив за ним до города в один из вечеров, сестра рассказала мне о его изменах, — оскал на зубах просочился сквозь губы. — Я ужасно взбесилась и с дуру ляпнула матери. На утро его казнили безо всяких огласок и разглашений, но… — она кивнула влево, где за одной из кушеток сидел семилетний мальчик, выпиливая из коряги новую игрушку.  — Его семья осталась без отца… — Это его сын? — робко спросил Робин, не выпуская руки королевы, и увидел кивок, а после слезинка покатилась по матовой щеке, проделывая мокрую дорожку. — Я оставила ребёнка без отца, а его мать без мужа. Теперь девушка работает здесь, а её сын собирает крохи со столов. — Он получил, что должен был, обманув тебя. — Да, но они-то не виноваты… Я каждые полгода прихожу сюда, чтобы напомнить себе, что я сделала, не обдумав последствия. Папа всегда говорил, что главное — это правосудие… которое я обошла. — Эй, — обратил внимание на себя. — Ты поступила правильно… — А мы перешли на «ты»? — уголки губ поднялись вверх, а неистовое тепло от поддержки расплылось по телу тягучей лавой. — Прости… — Мать твою! — послышался крик от подошедшего к столику мужчины, от чего королева выхватила свою руку и натянула капюшон на глаза. — Святая королева, кого я вижу… — Реджина было подумала, что ей, но не решила поднимать глаз. — Это же сам Робин Локсли — убийца врагов и спаситель королей! — Уилл Скарлет? — уже знакомый голос Робина послышался рядом. — Сколько зим… неужели ты, грязная выдра? — рассмеялся, вставая и обмениваясь приветствиями. — Локсли, на одном поле сражались, а судьба свела нас только сейчас! — возмущённо плюхнулся рядом, ставя свою кружку на стол. — Где пропадал, дружище, и что это за красотка рядом с тобой? — Да вот, жена моя, везу во дворец королеве, по её приказу, служанкой стать хочет… — выпалил Локсли, почувствовав как под столом острый каблук наступил на его ногу. — Ооо, брат, зря ты к королеве с женой едешь… — Скарлет даже не обратил внимания на девушку, пьяным языком ворча всё, что угодно. — Это отчего же? — уголки губ поплыли вверх, когда он краем глаза увидел карий взгляд в его сторону той самой королевы. — Сбрендил? Ты её хоть раз видел… — воодушевился сослуживец. — У неё такие глаза… ммм… а какие персики… — отпил из кружки. — Говорят, что её красотой сама ночь наградила, а грудью Афродита… — Ахаха, Уилл, как был раздолбаем, так и остался! — Нет-нет… я тебе говорю, наша королева богиня! Каждый мечтает такую трfхнуть… — всё пил и пил, а Робину стало некомфортно за девушку рядом. — Будь я приближённым королеве, я бы трахал её и днём, и ночью! — закричал на всё помещение, а собравшиеся завопили в ответ, поддерживая глупца. — Смотреть, как её тело выгибается, а из губ вырываются стоны… И тут Робин не выдержал, сорвался с места и ударил друга так, что тот перевернулся со стула. В помещении моментально стало тихо, каждый с опаской посматривал на Робина. — Ещё раз скажешь подобное о королеве! — удар пришёлся в лицо, а вторая рука подняла пьяницу за шкирку. — Я с тебя шкуру сниму, и будет она выгибаться под напором собак, что будут спать на ней! Ты меня понял?! — Да ладно… что ты, брат, понял я… — завизжал, как свинья на костре, пока Робин поднялся и оттряхнул руки. — Дождь стих, пошли, дорогая, — подал руку брюнетке в плаще, а та молча поднялась, выходя из бара. — Дорогая? — вопрос сам вырвался из уст. — Ну не могу же я жену на «Ваше высочество» называть, чисто в целях конспирации. Холодный ветер и свежесть заполнили лёгкие, когда две лошади плавно и ровно шли по дороге. С того момента Реджина словно потеряла дар речи, обдумывая произошедшее и мечтая поскорее принять ванну. Равномерное цоканье копыт по гравию, что звучало музыкой в ушах вместе с певчими птицами. Закат надвигался где-то вдалеке, а с голых, от поздней осени, деревьев стекали застывшие капли дождя. — Зачем ты подрался? В баре? — приоткрытые веки были направлены куда-то в землю, а с губ срывались уставшие звуки. — Он оскорблял Вас, и я видел, насколько это неприятно слышать… Что у трезвого на уме — у пьяного на языке, — буднично ответил Локсли. — Он говорил странные вещи, но это же ложь… — Это не ложь, ваша светлость, это правда… — карие глаза в удивлении нашли голубые. — Каждый мечтает о ночи с королевой, а в особенности с молодой и невероятно красивой королевой. Вам стоит привыкнуть и к такому типу общества в своём городе. Вы — мечта многих пошлых фантазий. — А Вы? Тоже так считаете? — лукаво расплылась в улыбке, прикусывая губу. Она точно не знала, что хотела услышать, и хотела ли. — Я… не напиваюсь до такой степени, — подумав заявил лучник. — Ах, вот как… — лягнула лошадь и поскакала к замку, лишь красное пёрышко выскочило из причёски, прилетев в руки Робину. — Я не напиваюсь, потому что мне не нужен алкоголь, чтобы думать о таком… — пробубнил себе под нос, догоняя брюнетку. Он догнал её у самых ворот, спрыгнул с лошади, грубо схватил за руку и потащил по коридору, останавливаясь возле каменной стены. Сердце колотилось и выбивало ритм польки, а в ушах звенел гул. Непреодолимое желание охватило его, и Локсли уже не видел ничего. — Ты что себе позволяешь? — резко развернулась, попадая в плен голубых глаз и сильного тела. — Ваше величество, Реджина, послушай… хватит бегать… с того самого дня коронации я не могу забыть девушку, что запала в сердце, растопив вековой лёд. Да, я знаю, ты королева и заслуживаешь принца… но я тоже могу предложить коня… — немного улыбнулся, оголяя ямочки, повергая девушку в шок. — Нет, ты не понял… — Дай договорить! — словно кот, нанюхавшийся валерьянки, собирал раздельную речь, пьянея от её запаха, и на расстоянии ощущая весь жар, исходящий под проклятой мантией, которую хотелось сорвать на месте. Сердца друг друга колотились, она пыталась бежать, испариться, но позабыла все заклинания. Слишком близко, слишком очевидно, слишком в сердце. Жар поступал с новой силой его дыхания, голубые, как небо, глаза искрились желанием, стало неимоверно жарко, а хриплый голос хотел дать о себе знать. — Вы мне не безразличны, ваша светлость… — он поддался вперёд, пока дыхание в лёгких выбилось полностью. Её глаза закрылись, веки задрожали, а губы хотели поддаться чувствам. — Наши чувства взаимны, сэр Локсли… — прохрипела Реджина, оставаясь в миллиметрах от желанного ощущения. Секунда, которая отделяла кусочки одного целого друг от друга. Возможно, судьба сводит их раз за разом, возможно, магия, или же химия, от которой недалеко стоит физика. Ничего и никогда не случается просто так. Птицы не поют по утрам, а солнце не выходит из горизонта. Он бы не повстречал её в том саду, где холодная сталь держала на волоске его жизнь, а сейчас они оба ходят по лезвию ножа. — Робин, вот ты где… — женский голос заставил оттолкнуть мужчину, а от резкого движения потемнело в глазах, будоража каждую частицу сознания. — Ваше величество… — девушка за руку с ребёнком поклонилась, подходя ближе. Темноволосая брюнетка, небольшого роста, в бордовой накидке, что прикрывала голову. Очевидно не местная, здешние дамы так не одеваются, скорее на севере. Кареглазый мальчишка с кудрявыми непослушными волосами, в зелёном плаще и маленьким луком, больше напоминал Робина щёчками и ямочками, которые при виде королевы взлетели вверх. — Кто это? — спросила королева строгим тоном, не понимая ситуацию. — Я Мэриан, жена сэра Локсли, а это Роланд… наш сын… — на одном дыхании высказала девушка, как у Реджины рухнуло всё в один момент. Она просто открыла рот, неверующими глазами посматривая на пятилетнего мальчика и кареглазую брюнетку в молочном дорожном платье. — Жена? — перевела глаза на Робина, что покачал головой. — Робин… — мокрые глаза непонимающе смотрели на него. — Она с севера, так ведь? — Это не то… — попытался взять за руку, но Миллс одёрнула её, зажигая огонь. — Отвечай! — грозный тон напугал Роланда, что спрятался за подол материнского платья. — Что вам от него надо? — подала голос Мэриан, заступая на защиту, но Реджина яркой вспышкой света ясно дала понять, чтобы женщина закрыла рот. — Отвечай, чёрт возьми, Локсли! — ярость и огонь в прямом смысле слова метались по коридору. — Да, она с севера, — расстегнул пуговицу на руке рубахи, позволяя откатить рукав. — Она действительно моя жена… — тихо произнес, протягивая руку, на которой был изображён герб льва, того самого, что возглавлял флаг кроля Леопольда. — Но я не лев, я предан Вам до конца… и это не совсем то, о чём могли подумать… — снова попытался взять за хрупкую руку, но очевидное вздрагивание не заставило себя ждать. — Не прикасайся ко мне! — громко и чётко, так, что до чёртиков перепугала мальчика, на что было абсолютно всё равно. — Убирайтесь из замка! Поезжайте на стену, и чтобы я тебя никогда в жизни больше не видела! — из последних сил, чтобы не заплакать кричала королева, а после развернулась, убегая по коридором. — Реджина! — вспышка света озарила помещение, а королева была далеко не в этом коридоре. Грохот мебели, треск стекла, крики и вопли — этого хватило, чтобы Динь залетела в комнату, как ошпаренная, подлетая к Реджине, хватая ту за руки. — Что ты делаешь? — заорала, выпуская стекло из рук. — Динь, отвали от меня! — Успокойтесь! Этим Вы делаете хуже себе! Он уехал двадцать минут назад! — в её манере кричала, поднимая королеву с пола и усаживая на кровать. — Прошу Вас… вы сильнее, чем думаете. — Да что ты вообще можешь знать! Ты просто грязная служанка! — в порыве злости кричала на неё, разбивая собственное сердце вдребезги. — Я понимаю… — остановила её дрожащие руки, заглядывая в глаза, из-за чего королева моментально успокоилась. — Просто, прислушайтесь… — Что… как это ты так? Почему я успокоилась… при чём, моментально! — Дар от матери, — спокойно заявила, продолжая смотреть в заплаканные глаза. — Вы достойны лучшего. — Я не достойна чувствовать, — подорвалась с места, смотрясь в разбитое стекло и расплываясь в ядовитой улыбке. — Может, оно и к лучшему… Любовь — это слабость… — Что Вы хотите сделать? — насторожилась блондинка. — Дай мне корень луноцвета, и скажи, чтобы прибрали тут… — смотрела на себя через зеркало, словно оставляя лучшую сущность души в зазеркалье. — Нет больше Реджины… той, что верила в сказки и ждала принца… — развернулась, взяла в руки ярко-красную помаду, выходя из покоев, кидая на последок служанке: — Грэма позови, он, кажется, хотел провести со мной время… — развернула губнушку, поправляя корсет. — Вы уверены… может не надо? — Твоё мнение никто не спрашивал, — холодно и ядовито ответила королева. — Делай, что велено или я поищу другую, менее болтливую служанку. — Простите, ваша светлость, сию минуту сделаем. С этого момента Миллс подменили рассудком, душой, верой. Нет и никогда не было светлого будущего, это только последствия наших действий, которые определяются случаем. Никто не ломает так, как чувства обиды, предательства и разбитого сердца. Ничто так не меняет женщину, как поступок любимого человека.