Как избежать ужина с семьей своего парня...

      — Чонин-и, тебя долго ждать еще? — крикнул Крис в пустоту, лениво листая ленту твиттера и то и дело массируя уставшие глаза пальцами.       Ему жутко хотелось спать, — он никогда еще так не ненавидел себя за привычку засиживаться за работой до рассвета, — подаренный мамой Чонина свитер с оленями жутко кололся, а идти на семейный ужин со всей родней хотелось меньше всего на свете. Это было первое настолько массовое сборище его семейства, куда Крис пригласил Чонина в качестве своего парня, и данный факт никак не помогал ему расслабиться. Никакие аргументы в пользу того, что его семья никогда не отличалась консервативными взглядами на жизнь, не могли заставить его нервничать чуть меньше.       А ответа от Чонина тем временем не было слышно, хотя он возился в соседней комнате. Они собирались уже больше часа: Чонин, который обычно ходил в том, что упало на него из шкафа с утра, перебрал весь свой гардероб в поиске той самой рубашки, в которой он будет выглядеть достаточно прилично. Крису было интересно, был ли достаточно приличен его свитер с оленями, но… нет. Интересно не было, на самом деле.       — Чонин, если мы опоздаем, то я тебе отвечаю: мой отец съест все твои любимые закуски. И курочку тоже!       — Я на диете! — наконец послышалось из спальни. Крис аж выдохнул от облегчения, что его парень не умер под грудами вещей на двадцатом году жизни.       — Насколько это сложно — выбрать одежду для ужина в кругу семьи, которая тебя и так знает уже пять лет?       — Все не так! — из дверного проема просунулась голова Чонина вместе с шеей. Судя по виднеющемуся оголенному плечу, он так и не удосужился одеться. — Тогда я был просто другом. Теперь все иначе!       — В кого же ты такой замороченный, а? — вздохнул Крис, бросил телефон на диван рядом с собой и, откинувшись на спинку, раскинул руки в стороны.       Иногда ему казалось, что его семья и так все давным давно знала про них с Чонином. Возможно, с тех пор, как они и сами ни о чем не подозревали. Просто Чонина в жизни Криса с определенного момента стало чудовищно много. Сначала он проводил все свое время в доме Криса, потом стал ездить с его семьей в поездки, один раз переехал к ним на все лето, потому что до кафе, в котором он подрабатывал, было ближе. А полгода назад что-то сломалось в самом Крисе: Чонин для него стал чем-то большим, чем лучшим другом и младшим братишкой. И Чонин оказался в самом деле замороченным. Крису пришлось рушить его километровые барьеры внутренней гомофобии и предубеждений, убеждать, что это нормально, бороться с его черт знает откуда взявшейся нелюбовью к тактильности — до этого у Чонина не было проблем с объятиями с лучшим другом в кровати. Чонин стеснялся всего на свете: самого себя, прикосновений Криса, элементарных поцелуев. Все двигалось у них слишком медленно, но Крис был не против. Ему было достаточно того, что он любил этого неразумного Чонина, а тот правда пытался перестать закрываться.       С преувеличенным интересом разглядывая потолок, который они с Чонином сами перекрашивали недавно, Крис пропустил момент, когда его недоразумение вырвалось из заточения своего бесконечного гардероба и встало прямо напротив него. В махровом банном халате и даже без носков. Он скромно переминался с ноги на ногу, а Крису хотелось его отругать: знал ведь, что полы холодные, но все равно вышел с голыми ногами. Крис испытывал довольно болезненное желание уложить это недоразумение на диван и собственными руками отогревать его стопы.       — Мы никуда не пойдем, — категорично, резко, уверенно. Чонин еще и кивнул после своих слов, и сложил руки на груди.       — И почему же? — Крис выпрямился и настороженно приготовился выслушать очередной шквал нерациональных отговорок.       Он должен был злиться: они договаривались заранее, планировали, как будет лучше сообщить, вместе переживали и приободряли друг друга. Но Крис никогда не мог злиться на Чонина и заранее был готов смириться и все проглотить. Не в этот раз, так в другой. Он просто себя убедил, что Чонину было в плане отношений сложнее.       — Потому что я хочу подарить тебе подарок.       Крис только сейчас заметил, что Чонин отчего-то нервничал: тряс ногой, жевал нижнюю губу. И Криса все еще беспокоил халат. Чонин не носил этот халат даже после душа, предпочитая сразу нырнуть под теплое одеяло и заморозить Криса своими ледяными конечностями.       — Это займет минуту, — возразил все же Крис, — что потом?       — Боже, хён, какой ты недогадливый идиот, — топнув ногой, Чонин со злостью и нетерпением скинул с себя халат и одновременно лишил Криса дара связной речи, оставшись полностью обнаженным с одной только маленькой деталью — праздничной ленточкой, которой обычно подарки перевязывают, на талии. — Я твой подарок, хён. Я!       Решительности Чонина хватило на секунду ровно. Он постоял уперев руки в бока, после почувствовал себя неуютно и попытался закрыться. Крису бы в этот момент не мешало что-нибудь сказать, но он был слишком занят подбиранием с пола собственной челюсти и попытками осознать происходящее.       Крис никогда не видел Чонина полностью голым. Вот совсем никогда. Они дружили несколько лет, встречались полгода, а вместе жили чуть больше месяца, но Чонин всегда стеснялся, боялся и отказывался принять свои желания, а Крис просто плыл по течению и не торопил. Он представлял, что все будет несколько иначе. Не знал точно как именно, но не думал даже, что Чонин предложит ему себя в качестве подарка.       — А почему ты не мог подарить мне этот подарок после ужина? — Крис решился скромно поинтересоваться, но добился только того, что Чонин посмотрел на него, как на местного дурачка или детсадовца, мол, а разве не очевидно?       Крису было неочевидно. Логичнее было вернуться домой после ужина и уже тогда…       — Потому что я наемся до отвала и возникнут определенные проблемы с тем, что я хочу с тобой сделать, а сейчас я голодный вот уже, — Чонин бросил взгляд на настенные часы, — восемь часов.       — А… — Крис оказался застигнут врасплох и бездумно хлопал глазами, боясь смотреть куда-то ниже лица Чонина. Он-то считал себя продуманным и логичным, но забыл о некоторых сторонах вопроса. Кроме того, его начинало беспокоить состояние этого голодного ребенка, ведь восемь часов — это серьезно.       — Так ты собираешься принимать свой подарок, хён? — несмотря на все попытки Чонина храбриться и выглядеть грозно и уверенно, Крис видел, насколько ему некомфортно.       Его скромный мальчик переступил через себя, нацепил ленту на талию и предложил себя на блюдечке, а Крис продолжал о чем-то думать. Хотя мыслей в голове не было. Он весь превратился в зрение и, как бы ни пытался сохранять нормы приличия, глазел, еще раз убеждаясь в том, что Чонин — самый красивый парень на этой планете.       — Иди сюда, — прозвучало как-то с придыханием, когда Крис поманил Чонина к себе. Потом робко взял его ладонь в свою, потянул на себя и усадил боком на колени. Ладонь легла на бедро Чонина, вторая — обняла Чонина чуть ниже талии. Крис смотрел на него с заботой и лаской, словно не начинал медленно сходить с ума от желания трогать чуть более откровенно, коснуться губами худого плеча. — Малыш, ты уверен?       Чонина всегда скукоживало от ужаса из-за этого пересладкого «малыш». Послала Крису судьба такое недоразумение, но сейчас это чудо и виду не подало, что ему могло быть неприятно.       — Сидел бы я тут голый, если бы не был уверен? — Чонин как будто снова совладал с собой и казался все более решительным. Особенно когда перекинул ногу через бедра Криса, оседлал его и уложил его руки на свою талию. — Знаю, что выбрал самый неудачный момент. Ты уже настроился идти ужинать, а я… Наверное, стоило обсудить это, да?       Раскосые лисьи глаза смотрели с волнением и неуверенностью — Крис начинал испытывать чувство вины из-за того, что не набросился на своего мальчика с первой же секунды. В его планы секс сегодня не входил, Крис о нем вообще старался не думать. Возможно, они оба были жутко медлительные, и поэтому им было комфортно вместе.       — Все в порядке, малыш, — Крис улыбнулся как-то одурманенно, скользнул ладонями с узкой талии к бедрам и погладил — гладко. Чонин вообще весь был идеально гладкий. Явно готовился. — Мы сможем сходить к родителям в другой раз. Скажем, что заболели. Я хочу распаковать свой подарок.       Облизнув губы, Крис потянул за подарочную ленту, развязал бантик и вопросительно посмотрел на Чонина.       — Можно тебя поцеловать?       Только вот Чонин на такую глупость не ответил, обхватил его лицо холодными ладонями и поцеловал, прижимаясь обнаженным животом и грудью к колючему свитеру. Начиналось все невинно, как обычно, лишь с легких касаний без сильного нажима. Крис ведь не собирался торопиться: у них весь вечер впереди, и тут же почувствовал прикосновение языка к губам. Отстранился, глянул неуверенно, увидел хитринку в карих глазах и снова поцеловал. Восприняв это как разрешение, Крис сам углубил поцелуй, ненавязчиво мазнув языком по губам Чонина. Ладони он переместил с бедер на спину Чонина и бесконечно трогал, гладил, чувствуя, как его мальчик покрывался мурашками от таких глупостей несерьезных, и оттого улыбаясь в поцелуй.       — Хён, ты же знаешь, что можешь меня трогать вообще везде? — Чонин отстранился на мгновение, поймал ладони Криса и спустил на свои ягодицы.       Крис не знал — для него всегда существовал этот порог, пытаясь пересечь который он получал недовольное ворчание и испорченное настроение Чонина. Тогда он был не готов, а сейчас позволял трогать и сжимать свой тощий зад. Мгновением позже Крис понял, что не это была цель Чонина — одна его рука оказалась сдвинута ближе к центру, Чонин прижал его пальцы к ложбинке. Крис одернул руку раньше, чем успел что-либо почувствовать, подхватил Чонина под ягодицы и вскочил с дивана. Не в гостиной он хотел первый раз заняться сексом со своим недоразумением. Да и не для одного Чонина это был первый секс — Крис до этого с парнями тоже не спал.       — Сильно не советую тебе идти в спальню сейчас. Вернись на диван, — обнимая его ногами, Чонин висел на нем обезьянкой и командовал, но Крис продолжал путь.       Совет Чонина он воспринял, только когда распахнул дверь в комнату. На полу возле шкафа, на кровати и на стульях была разбросана одежда прямо с вешалками. Чонин явно перевернул весь свой гардероб здесь, но Крис не мог понять зачем, если его план был соблазнить собственного парня.       — Чонин-а, а что ты тут делал целый час, если знал, что мы все равно никуда не пойдем? — придерживая свою ношу под задом одной рукой, Крис скидывал вещи с кровати другой, а после опустил Чонина поверх одеяла. И только потом заметил на тумбочке открытый флакон смазки и упаковку презервативов.       — Я несколько раз передумывал. Сначала думал, что пойдем на ужин, потом… пытался подготовиться, — Чонин так отчаянно краснел, что Крис не мог не улыбаться из-за этого зрелища, пока избавлялся под очаровательный бубнеж от одежды. — Хотел удивить тебя на Рождество, потом испугался и стал собираться на ужин, и так по кругу.       Оставшись в нижнем белье, Крис запрыгнул на кровать, повалил Чонина на спину и лег на бок рядом. Уставился влюбленным до ужаса взглядом, улыбнулся и потерся носом о щеку.       — Когда ты перестанешь бояться меня? — мурлыкнул Крис, продолжая тереться губами и носом о лицо Чонина, и под шумок ладонь положил на его живот. Ему нравилось, как в этот момент Чонин совсем не пытался от него закрыться и только ждал, когда к нему прикоснутся.       — Я уже не боюсь. Знаю, что ты не съешь меня, а если даже решишь съесть, то я буду только за, — Чонин ухмыльнулся совсем не невинно, обхватил Криса за шею и снова утянул в поцелуй, глубокий, влажный, сладкий до ужаса.       Крису всегда от их поцелуев в голову давало, словно он выпил пару бутылок соджу и сверху догнался чем покрепче, особенно от таких, когда Чонин не стеснялся и позволял ласкать свой язык у себя же во рту, так же кусался и тихо постанывал в поцелуй. Теперь, когда не было нужды останавливаться в определенный момент и смущенно расходиться по углам, Крис реагировал сразу: в паху становилось горячо и влажно. Когда он сдвинул ладонь вниз по животу Чонина, обнаружил, что не один так бурно реагировал на поцелуи. Пальцы как-то естественно обхватили почти твердый член, Крис собрал с головки капельку смазки, погладил подушечкой уздечку и повел вниз, ловя чуть более громкий стон Чонина губами. Подумал на секунду, что не надеялся в ближайшее время вообще услышать эти звуки и прикоснуться к члену своего парня и, видимо, собирался умереть монахом, и сам рассмеялся в губы ничего не понимающего Чонина.       — Хён? — Чонин смотрел на него открыто и доверчиво.       — Я просто очень счастлив, — Крис помотал головой, еще раз чмокнул влажные губы и перевел взгляд на свою ладонь, медленно и тягуче ласкающую чужой член.       Чонин у него оказался мальчиком немаленьким — это было неожиданно приятное открытие. Крис, размазывая по стволу новую капельку смазки, поймал себя на мысли, что не против однажды устроить Чонину первый раз, когда он будет сверху. А сейчас от него отчаянно требовали обратного — Чонин поймал ладонь и настойчиво опустил себе между ног. Крис мог только гадать, откуда его скромный и закрытый парень взял столько смелости и решительности.       — Хочу тебя, хён, — выдохнул Чонин ему в щеку, заставив обернуться обратно к нему, и прижался к губам.       Поцелуй пришлось разорвать: Крис потянулся за флаконом лубриканта, не собираясь больше медлить. Щелкнул крышкой, выдавил себе на пальцы — пахнуло каким-то фруктовым ароматом — и вернул руку между ног Чонина.       Один палец преодолел сопротивление мышц на удивление просто — Крис помнил, что его недоразумение пыталось подготовиться, и не понимал зачем, ведь он мог прекрасно сделать все сам. От Чонина требовалось лежать и получать удовольствие.       Два пальца даже с обилием смазки скользнули внутрь тяжелее, и Чонин напрягся, непроизвольно сжался и перестал целовать. Криса как будто еще раз осенило мыслью, что до этого у его мальчика никогда и никого не было. Никто не целовал его так, не трогал его в интимных местах, ничьи пальцы не гладили его внутри, вызывая дрожь и учащенное дыхание. Чонин доверял только ему, и Крис чувствовал слишком большую ответственность.       Стоны, которые он ловил губами, прекратились. Чонин не издавал вообще никаких звуков, только кусал зацелованные губы, шумно дышал и слишком сжимался вокруг пальцев. Крис не решался попросить его расслабиться вербально, но оставлял поцелуи на линии нижней челюсти, трогал губами щеку и уголок губ, а внутри пальцами старался двигать как можно нежнее, пытаясь как можно скорее нащупать простату. В этом Крис был таким же новичком, простат до этого не щупал, кроме своей, ради интереса. Усложняло ситуацию собственное возбуждение: он, в конце концов, пальцами ласкал любимого человека, дорвавшись, наконец, до его тела. Это эгоистичное желание как можно скорее оказаться внутри и ощутить узость девственной задницы зудело на подкорке сознания. Крису требовалась хоть какая-то стимуляция.       — Малыш, можешь прикоснуться ко мне?       Чонин резко распахнул глаза, бросил опасливый взгляд на пах Криса, где член слишком призывно оттягивал ткань трусов, на ткани которых красовалось мокрое пятно. Раздумья длились секунду — он тут же просунул руку под нижнее белье, обхватил член изящной ладонью и, казалось, отвлекся от неприятных ощущений в заднем проходе, увлекшись ощупыванием чужого органа.       — Толстый, — Чонин нервно хихикнул.       — Но недостаточно длинный, — заметил Крис в свою очередь, вытаскивая пальцы, чтобы с новой порцией лубриканта войти в Чонина уже тремя.       — Комплексуешь? — он успел задать вопрос, а после сразу сорвался на шипение и как будто в отместку сильнее сжал член Криса.       — Не то чтобы. Больно?       — Теперь да, немного. Но, скорее, больше тянет сильно. И странно.       — Мне остановиться? — делать этого Крис не собирался, но растягивать Чонина пальцами старался нежнее, позволял привыкнуть.       Недовольный Чонин обнял его за шею одной рукой, помотал головой и упрямо посмотрел в глаза.       — Я хочу, чтобы ты побыстрее…       Крис ляпнул первое, что в голову пришло и от чего щеки покраснели у обоих:       — Распаковал свой подарочек?       — Ужасно, хён, — фыркнул Чонин, — но да, распакуй меня уже побыстрее, — и, соскользнув с трех пальцев, он перевернулся на бок и самостоятельно оттянул ягодицу. Повернулся потом, глянул на Криса через плечо, и Крис был готов убить себя на месте из-за его ухмылки.       Он потянулся назад за презервативами и только в тот момент, когда раскатывал один по члену, заметил, насколько сильно дрожат руки. В очередной раз накрывало осознанием того, что он собирался заняться сексом с Чонином, в сторону которого влюбленно дышит уже полгода.       Толкался Крис так осторожно, как мог, миллиметр за миллиметром растягивая тугой проход. Меньше всего ему хотелось, чтобы Чонину запомнилась только боль, но ее, судя по реакции, было не избежать. Чонин в руках Криса весь напрягся натянутой струной, тихо выругался и тут же буркнул:       — Извини, — потому что Крис не любил, когда его недоразумение ругалось.       Отреагировать Крис не мог. Ему узко было так, что крышу сносило к чертям, дышать не получалось — только шумно пыхтеть Чонину на ухо, успокаивающе гладить его по животу и продолжать входить медленно, раздвигая членом стенки. Крис не собирался останавливаться: знал, что рано или поздно для Чонина это должно стать настолько же приятно, как для него самого. Чего точно не ждал, так это того, что Чонин громко вскрикнет в тот же момент, когда Крис, плавно войдя до основания, выскользнет обратно.       — Этот звук — больно или хорошо? — он остановился, приподнялся на локте, вглядываясь в ту часть раскрасневшегося лица Чонина, которую видел.       — Больно, но то, как ты меня натягиваешь, приятно до ужаса. Двигайся, хён, — произнес Чонин с придыханием.       Крис толкнулся вновь, добился нового вскрика-стона и больше не давал Чонину передохнуть, проявляя излишнюю заботу. Однако он и не торопился, двигался плавно и утопал в тепле чужого тела, в приятных слуху стонах, с ума сходил от приятного давления на член. А Чонин не уступал: выгибался и двигал бедрами, насаживаясь на ствол, хватал ртом воздух, не стесняясь издавать самые волшебные звуки. Ему было очевидно хорошо, а Крис на это и надеяться не мог так скоро и хотел, чтобы его мальчику было еще лучше. Потому, прижавшись губами к плечу Чонина, завел руку вперед и обхватил его твердый член, подстраивая темп ласки под собственные толчки внутри его тела. И снова по опьяненному мозгу мыслью — Крис был внутри Чонина, чувствовал давление стенок на свой член и оттого пребывал в раю, одном на двоих.       В какой-то момент стало слишком хорошо. Глаза от удовольствия закатывались, стоны были все громче, шлепки кожи о кожу раздавались все чаще, тело требовало разрядки, и именно тогда Крис резко остановился и выскользнул из Чонина, поддаваясь какому-то бессознательному позыву.       — Хён, — запыхавшийся Чонин захныкал в тот же миг, неловко перевернулся на другой бок и обхватил ладонью член Криса, — зачем ты остановился? — одна длинная нога была перекинута через бедра Криса, и Чонин оказался сверху, а через мгновение уже лежал на спине с широко раскинутыми ногами и Крисом между них.       Дышали оба тяжело, неудовлетворение теперь текло по венам вместо удовольствия и граничило с какой-то физической болью.       — Не хочу так быстро заканчивать. Если протянуть чуть дольше, оргазм будет ярче. Просто поверь, малыш, хорошо? — шептал Крис в чужие губы, а после целовал их до умопомрачения сладко, вновь заполняя Чонина членом. Все так же плавно, размеренно, тягуче.       Это желание, с одной стороны, было эгоистичным: ему было мало Чонина, мало ощущения его взмокшего тела рядом со своим, его тугой задницы, его губ. Крис ждал доступа ко всему этому великолепию и насытиться не мог. С другой — он совсем не эгоистично хотел доставить Чонину как можно больше удовольствия, сделать ему настолько хорошо, чтобы его первый раз запомнился на всю жизнь.       Больше к его члену Крис не прикасался, пытаясь делать приятно только трением члена о стенки и попаданием головки по простате — подушка под зад Чонина была подложена в процессе для изменения угла проникновения, и стоны, которые Крис сцеловывал прямо с губ, стали громче, обрывистее, надрывнее.       Пока он вновь не остановился в самый критичный момент, когда Чонин нашептывал в поцелуй:       — Не могу больше… я сейчас…       А потом разочарованное:       — Не-ет, хён, пожалуйста, дай мне кончить, — сопровождаемое несчастным хныканием и попыткой спустить руку к требующему разрядки органу.       Крис обе руки Чонина перехватил, задрал над головой и толкнулся обратно в растянутый проход одной головкой, выждал пару секунд и выскользнул. Чонин от досады зарычал и затрясся.       — Сколько можно издеваться надо мной? — было сказано зло, рассерженно, — пожалуйста, хён, я не могу больше, — и тут же Чонин сменил тактику и состроил умилительную рожицу, на которую у Криса реакция была исключительно целовательная. Да и губами вышло приостановить поток недовольства и просьб.       Крис правда издевался совсем чуть-чуть, когда входил только головкой и сразу подавался назад, находя в этом особое удовольствие. Как и в том, что Чонин продолжал что-то агрессивно бормотать в поцелуй, а Крис ему в губы только улыбался блаженно.       — Просто потерпи, Чонин-и, — было единственное, что он мог сказать, прежде чем, выждав достаточно, вновь заполнил Чонина полностью и вернулся к прежнему темпу. Руки своего мальчика все еще над головой держал — судьба оргазма Чонина была буквально в его руках.       Судя по ощущениям, истязал Крис его целую вечность до тех пор, пока Чонин голос не сорвал и не устал умолять, а после крышу сорвало у него самого. Член Чонина он взял в свою ладонь и снова полностью контролировал его ощущения, то отпуская, то лаская быстро и неистово. И оно того стоило: Крис его таким никогда не видел, взъерошенным, раскрасневшимся, совершенно не стесняющимся насаживаться на член в попытке получить больше удовольствия, и уж точно не думал, что когда-нибудь услышит его отчаянное рычание вперемешку со стонами.       Одновременный оргазм Крис считал до этого выдумкой, мифом каким-то. Да и технически одновременным он не был, а с задержкой в несколько секунд. Чонин не выдержал первым, выгнулся, распахнул глаза и бурно кончил, обильно пачкая Крису ладонь. И по тому, насколько стеклянным и отсутствующим был его взгляд, насколько сильно он сжимался вокруг члена, Крис понимал, что его мальчик сейчас звезды перед глазами видел и пребывал гораздо выше седьмого неба. Долго он об этом думать не мог и благодаря этому невозможному сжатию и узости, мешающей двигаться, он закончил следом и официально записал этот оргазм в список лучших в своей жизни. Прямо на первое местечко.       Прошла минута, прежде чем Крис смог выйти из Чонина, снять презерватив, скрутить и бросить на пол. Потом он обрушил весь свой немалый вес на кровать, голову уложил на грудь Чонина, все еще пребывающего в прострации и слепо смотрящего в потолок.       Крис ждал, пока его недоразумение вернется обратно в реальность, и осмысливал. В который раз. В груди тепло становилось от того, что Чонин открылся ему полностью, всего себя отдал без остатка. Между ними никаких барьеров не осталось — Крис из-за этого улыбался, как дурак, а после решил свою теорию проверить. Приподнялся, повернул лицо Чонина к себе и поцеловал мокро, как целовал несколько минут назад в процессе. Чонин ответил сразу же, повернулся на бок и закинул одну ногу на бедро Крису, промычал еще что-то в поцелуй и как будто останавливаться не собирался.       — Ты удивительно бодрый для человека, который только что отсутствовал несколько минут, — прервав поцелуй, заметил Крис с ухмылкой.       — Я переосмысливал свою жизнь, но, вообще-то, я чувствую прилив сил и готов горы сворачивать! — Чонин резко подорвался, сел и сморщился — только догадываться оставалось, насколько неприятные ощущения он мог сейчас испытывать.       Криса же посетила несколько иная идея:       — Даже на ужин готов пойти? Мы еще успеваем, хотя папа наверняка уже истребил всю курочку.       Никогда еще он на лице своего парня не видел столь откровенную панику.       — Хён, я, по-твоему, тебя зря тут соблазнял и пытался отвлечь от этого ужина? — спалился Штирлиц быстро и сразу себе рот рукой заткнул.       Крис должен был бы возмутиться, но не мог — только посмеялся тихонько и счастливо и утянул Чонина обратно в свои объятия.       — Отличный план, отлично сработано, но в чем проблема? Ты же моим родителям как родной сын уже, — бормотал он, уткнувшись губами в солоноватый от пота висок.       — Говорю же: теперь все иначе. Я уже представляю, как они будут стебать нас, говоря, что и так обо всем знали. Твоя мама наверняка скажет что-нибудь про то, как влюбленно ты на меня смотрел все это время и как все было очевидно. А папа поржет и пошутит что-нибудь про внуков, которых теперь от тебя не увидит. Это все будет ужасно неловко, а я не люблю неловкость. Отложим, хён, ладно?       Отказать Крис не мог, когда в голосе и взгляде было столько надежды, хоть и знал, что пригрел под крылом мелкого манипулятора. Он повздыхал с полминутки, помялся, нерешительно кусая губы, и кивнул.       — Уговорил. Все ради тебя.       — Тогда второй раунд? — Чонин совсем неожиданно оказался сидящим на его бедрах, и его активность Криса пугала. Ему бы сейчас поспать часиков эдак двенадцать, силы восстановить…       Отказать Чонину снова не вышло:       — И откуда в тебе столько сил?