Имбирное печенье

Знаете, с первой встречи Вы мне очень не понравились. Такой весь заносчивый и как будто бы чересчур самоуверенный, с каким-то странным, вечно прищуренным и хитрым неприятным взглядом. Едва увидев меня, Вы были явно не очень мне рады. Да и я был от Вас не в восторге. Вы раздражали меня одним своим присутствием, от одного Вашего надменного тона мне хотелось взять и нахмуриться. Даже когда я понял, что Вы хотите только помочь Джонатану, мое отношение к Вам едва ли улучшилось. Вы практически не смотрели на меня, будто бы пытались избегать моего взгляда. Или как будто бы меня вообще не было рядом. Если нам и удавалось встретиться глазами, Вы либо моментально отворачивались, либо щурили свои пронзительные глаза сильнее и неприязненнее. Никогда не забуду, как грубо Вы в один момент велели мне замолчать. Я не понимаю, чем я тогда Вам так не угодил. Я ведь тоже хотел помочь Джонатану. В общем, наша неприязнь была абсолютно взаимной. Меня начинало раздражать в Вас уже всё — Ваша тягучая манера речи, Ваш раздражающий, пускай и слабый акцент, из-за которого Вы даже фамилию мою не могли правильно произнести, а особенно — Ваша дурацкая шляпа, которая всё время мельтешила перед глазами. Однако, тот случай, когда мне пришлось лечить Вашу руку… Он изменил почти всё. Я сам не знаю, что на меня нашло, но размышлять мне было некогда, сами понимаете. Пускай мне самому было адски больно, пускай у меня буквально двоилось в глазах от жуткой ледяной боли, но я пытался не обращать на боль внимания, потому что знал — Вам ещё больнее, чем мне. И Вы впервые посмотрели на меня… По-другому. Так преданно и даже тронуто. Я могу поклясться, что видел, как Вы… Плакали. Практически незаметные капельки слёз текли из Ваших глаз. От боли или из-за того, что Вы были тронуты моим поступком — я так и не уверен. После того случая я вдруг понял, что ни за что не хочу Вас отпускать. Мне хотелось прижать Вас к себе только ближе, самому к Вам прижаться, и просидеть так вечно, держа Вас в своих объятиях, согревая Вашу руку и вообще Вас полностью, потому что я был Вашим единственным источником тепла. И я бы так и сделал, но… Сами понимаете — сложившаяся ситуация не позволила. И после всего произошедшего между нами я вдруг осознал, что жутко привязался к Вам, и что Вы меня больше не раздражаете. Вы хоть и не теряли достоинства, но смотрели на меня уже с гораздо бОльшим уважением, иногда даже мне улыбались. Мне нравилась и до сих пор нравится Ваша улыбка. Такая милая и мягкая… Ваша манера речи больше не казалась мне такой тягучей, а акцент перестал досаждать. *** Наши отношения потихоньку улучшались, и со временем мы с Вами даже подружились, забыв обо всех прошедших обидах, как о страшном сне. Я часто приходил к Вам в гости, изредка приглашал Вас к себе. Редко мне даже удавалось обнять Вас, а ещё реже — самому угодить в Ваши объятия. На сей раз Вы были очень тёплый, я иногда вспоминал тот случай с рукой, и мне не хотелось отпускать Вас. Мне казалось, мы знаем друг друга много-много лет. Я очень Вас полюбил. Вы засели глубоко в моём сердце, я начинал испытывать к Вам странные чувства. По-прежнему очень тёплые, но… Странные и непривычные. Я понял, что никогда не испытывал таких чувств к кому-то ещё… Спустя некоторое время до меня дошло, что я… влюбился. Да, влюбился, буквально первый раз в жизни, да ещё и в мужчину. Хотя, признаться, к противоположному полу я всегда был равнодушен. Да, я не забыл, что Вы старше меня в два раза, если не больше, и вряд ли я Вам пара, ведь Вы очень серьёзный и занятой человек, и Вам наверняка не захочется тратить свои годы на глупого влюблённого дурачка вроде меня, да ещё и почти нищего. Мне не хотелось даже представлять Вашу реакцию на моё признание. Да и не особо горел я желанием признаваться Вам в любви — мне было достаточно просто смотреть на Вас, наблюдать за Вами, иногда даже не отрываясь. Ну, естественно, пока Вы этого не видели… Сознаться Вам в своих чувствах я стеснялся и даже боялся — не хотелось мне быть отвергнутым… Это было бы самое ужасное разочарование в моей жизни. Но… Отрицать своих чувств я не мог, как ни пытался. В таких приятных муках я провёл месяц, другой — и вскоре наступил Новый год. Вы вновь пригласили меня к себе, провести этот замечательный праздник вместе, но на сей раз мы с Вами были не одни — с нами были Джонатан и Эрина. Они тоже очень радовались тому, что мы с Вами помирились и подружились, но даже им я не осмеливался говорить о том, что на самом деле к Вам чувствую. В тот вечер я ошибочно решил, что больше не могу держать Вас в неизвестности, мучить себя и Вас, а потому должен взять себя в руки и наконец признаться. Я думал, что тогда-то, под Новый год, и смогу признаться Вам в любви, ведь будет очень романтично и атмосферно, но ничего не вышло; я всё не мог собраться с мыслями и подобрать нужный момент, очень смущался, понимая, что Вы наверняка меня отвергнете, а потому лёг спать очень расстроенный, проклиная собственную беспомощность. Наверняка, раз я не смог побороть своё смущение в этом году, то не смогу и в следующем — недаром же существует поговорка: «Как встретишь Новый год, так его и проведёшь». Да, кстати… Джонатан и Эрина вскоре ушли, а я остался, так как потерял счёт времени и засиделся с Вами, планируя и репетируя так и не озвученное глупое признание. Но Вы, кажется, ничуть даже не возражали против моей компании. Вы любезно согласились на то, чтобы я у Вас переночевал, постелили мне на диване и даже вручили пижаму. Я немного стеснялся, но всё же согласился. Я провёл ночь в размышлениях, думая, стоит ли мне признаваться Вам в чувствах или же всё-таки не стоит… *** Встал я на удивление рано, а если точнее — около 7:30. Я не совсем понял, что меня разбудило, но размышлять не хотелось — почему-то болела голова. Я как можно тише, чтобы не разбудить Вас (хоть Вы и находились в другой комнате) пробрался на кухню, выпил воды, чтобы немного освежиться, и тут воспоминания о новогодней ночи так и ударили в голову. Я по-прежнему не мог понять, что же мне делать с моими к Вам чувствами. Придаваясь не дающим мне покоя размышлениям, я присел на табурет и поставил стакан из-под воды на стол, и в этот момент… — Buongiorno, Спидвагон, — я услышал Ваш голос справа от себя и почему-то чуть вздрогнул. Хоть я и не знаю по-итальянски почти ни слова, но я как-то понял, что Вы пожелали мне доброго утра. Я повернулся в Вашу сторону. Вы стояли у самой двери, облокотившись к стене, и разглядывали меня малость сонно, но очень заинтересованно. Ваши блестящие и короткие чёрные волосы немного растрепались, но это не делало Вас менее обаятельным. Я вгляделся в Вас и обнаружил, что Ваши милые тонкие усики, всегда такие ровные, тоже оказались чуть… Помяты. Вы из-за этого выглядели немного забавно. На Вас была очень тонкая на вид и мягкая кремовая пижама. Я любил фантазировать и гадать, какая у Вас пижама, и никогда не мог представить Вас именно в этом, но точно понял, что был бы рад потрогать сие одеяние, а ещё лучше — снять его с Вас. Идеально подходящие Вам брюки красиво обтягивали Ваши худые ноги. А Ваши ступни были абсолютно босыми, и сам не знаю, почему, но это почему-то показалось мне… Безумно сексуальным. Вам не холодно было стоять на полу? Две верхние пуговицы на Вашей рубашке почему-то были расстёгнуты и открывали мне вид на Вашу прелестную тонкую шейку, которую мне так и захотелось обцеловать. В очередной раз… Мх… Я часто, особенно по ночам, любил представлять, как прижимаю Вас к кровати или куда-нибудь ещё и нежно целую Вашу милую шейку, наверняка, очень чувствительную, а Вы часто дрожите, прикрываете глаза, тихо стонете или просто постанываете от столь приятного ощущения, а Ваши обе руки гладят и тормошат мои волосы. Уверяю Вас, это далеко не самое пикантное, на что способна моя фантазия. Боже, зачем я подумал об этом прямо сейчас?! Уши моментально вспыхнули, мне стало почти мучительно жарко, хотя на улице стоял мороз. Пытаясь не смотреть на Вашу шею и не представлять, что ещё хочу с ней сделать, я тут же отвёл взгляд куда-то в стену и неуверенно произнёс: — Доброе утро, мистер Цеппели. — Не спится? — легко поинтересовались Вы. — Ага. Сам не понимаю, почему так рано встал, — ответил я, вновь смотря на Вас. От Вашего словно изучающего меня взгляда я почему-то почувствовал себя немного странно. Хотя, Вы нередко на меня так смотрели. Вы понимающе кивнули, а Ваш взгляд по-прежнему был очень заинтересованным. — Как спалось на новом месте? — улыбнулись Вы. Я решил улыбнуться Вам в ответ, но, думаю, моя улыбка была немного глупой в этот момент. — Всё хорошо было, спасибо Вам, — я неловко потеребил пуговицы на своей пижаме, синей, которую Вы мне дали, как бы благодаря Вас отдельно из-за неё. Вы улыбнулись мне шире. — Вот и прекрасно. Если что, обращайся, mio amico, — гордо произнесли Вы, продолжая улыбаться мне своей улыбкой, которая и в этот раз была очень мягкой. Меня немного смутила или даже засмущала данная фраза. Как будто бы я теперь каждый день буду у Вас ночевать! Я сделал вид, что не обратил внимания на Вашу последнюю реплику, и просто замолчал, уставившись в пол и погрузившись в свои мысли. Некоторое время я чувствовал Ваш пристальный взгляд на себе, а потом Вы подошли к буфету и принялись что-то искать. Вы подошли так тихо и почти бесслышно, будто бы не коснулись пола ногами, я даже не слышал Ваших шагов. Я заставил себя не смотреть на Вас. Вот Вы, прямо передо мной, так близко и в то же время так далеко… — А Вы почему встали так рано? — вдруг поинтересовался я как можно аккуратнее. Действительно, что же сподвигло Вас проснуться в такую рань? — тоже… Тоже не спится? — Si, можно и так сказать, — уверенно кивнули Вы, продолжая свои поиски. Я опять опустил голову вниз, рассматривая пол и свои почему-то немного дрожащие колени. Некоторое время между нами продлилась тишина. Не знаю, о чём думали Вы и что искали там, да и всё равно мне было… Тут Вы что-то достали из буфета и учтиво спросили: — Хочешь? Я как-то машинально поднял голову и увидел у Вас в руках красивую глубокую миску, наполненную имбирным печеньем. Мне не доводилось его пробовать, но я знал, что имбирь горький. — Нет, спасибо, не хочу, — почти грустно произнёс я и медленно помотал головой. Мне было не до печенья. — Почему так? — Вы опять сощурили свои глаза, взяли одну печеньку, а миску со всем остальным содержимым поставили на стол, на который я облокачивался спиной. — Не люблю имбирное печенье… — А ты его пробовал? — вдруг поинтересовались Вы, не сводя с меня глаз и задумчиво потирая печеньку меж своих тонких пальцев. Я немного удивился такому вопросу. Первая моя мысль была: «Вот ведь привязался!» — Нет, не пробовал, — неловко признался я, вздыхая и ещё больше облокачиваясь на стол. — Тогда о чём разговор, раз не пробовал? — вдруг почти строго задали Вы вопрос, и я ощутил у себя на плече Вашу руку. Это заставило меня вздрогнуть, но я не растерялся. — Мистер Цеппели, ну не хочу я печенья, — устало и малость раздражённо протянул я, смотря на Вас и Вашу руку у меня на плече и недоумевая, зачем это Вы привязались ко мне со своим печеньем. Сказал не хочу — значит не хочу! — Уверен? — настойчиво спросили Вы, хитро сощурив глаза. Я молча кивнул и уставился в окно, рассматривая зимние пейзажи. Мне действительно не хотелось ни печенья, ни чего-либо другого, — хм… А так? — задумчиво произнесли Вы, и я вновь посмотрел на Вас. Вы надкусили небольшой кусочек печенья, наклонились ко мне и втянули в поцелуй. Прямо в губы. Мягко и непринуждённо, будто бы не желая меня напугать, но… Очень внезапно. Я жутко растерялся и засмущался, а иными словами — обалдел, пребывал в шоке. Это ведь было очень неожиданно. Мои уши и щёки так и вспыхнули по новой, я почувствовал сильный жар в них. Несколько секунд я пытался осознать происходящее, а потом хотел подняться с табурета, но не успел — колени оказались заняты. Заняты Вами. Вы легко сели мне на по-прежнему дрожащие колени, обхватив их ногами, достаточно тесно прижались ко мне и продолжили меня целовать. Я хотел сопротивляться, но что-то внутри меня ёкнуло, заставив меня достаточно быстро расслабиться. Мне некогда было размышлять над тем, зачем Вы это сделали, да и почему-то не хотелось, и я ответил на Ваш поцелуй. Вы тоже немного расслабились. Да, как я и думал, целуетесь Вы необычайно умело, несмотря на свой возраст. В отличие от меня — я целовался буквально первый раз в жизни, и мне было очень стыдно за свою неопытность. Ваши усы немного щекотались, и это ощущение сбивало с толку и сильно вгоняло в краску, но я старался не обращать на них внимания. Совсем скоро мне даже стало казаться это очень приятным. Вы мягко положили одну руку мне на плечо, а другую — на грудь. Я прикрыл глаза, пытаясь ощутить все Ваши прикосновения в полной мере. Думаю, ещё не скоро между нами произойдёт подобное… Тут Вы словно вспомнили о печенье и аккуратно протолкнули его мне в рот своим языком, заставив меня чуть вздрогнуть. Оно оказалось очень вкусным, пусть и не настолько, как шоколадное. Этот сладкий, сводящий с ума вкус я прочувствовал будто всем телом, каждой клеточкой тела. Хотя, возможно, таким сладким мне этот вкус казался из-за Вас. Я почувствовал слабоватый и нежный аромат Вашего парфюма, ещё не прошедшего со вчерашнего дня. Вроде бы, это было что-то цитрусовое, мне некогда было размышлять, но я подметил это невольно. И Вам, признаться… Очень идёт этот аромат, делает Вас ещё более привлекательным, как по мне… Наш поцелуй стал ещё более дурманящим. Я закрыл глаза уже полностью, а Вы запустили свою прекрасную правую руку мне в волосы и принялись их гладить и перебирать между пальцами. По моему телу пошла небольшая будоражащая дрожь и приятное тепло. Я проглотил печенье и углубил поцелуй. Всё моё смущение потихоньку уходило. Вы плавно обвились руками вокруг моей шеи, прижавшись ко мне ещё ближе и теснее, и я почувствовал жаркое тепло Вашего тела. Это затуманило мне разум окончательно. Моя голова уже шла кругом от столь приятных ощущений. Мне хотелось ещё и ещё. Я обнял Вас за спину и прижал к себе ещё ближе, чтобы между нами уже не оставалось какого-либо расстояния. Но тут Вы от меня отстранились. Я очень не хотел Вас отпускать, но ничего не поделаешь, рано или поздно наш поцелуй должен был закончиться, и мы оба об этом знали. Да и воздух у меня уже начинал кончаться, и сил углублять поцелуй почти не осталось. Мы оба дышали часто-часто, я был весь красный, это очень хорошо ощущалось. Я обратил свой взгляд на Вас. Вы одарили меня своей по-прежнему мягкой улыбкой, пускай и слабоватой на данный момент. Я тоже неловко улыбнулся. — Знаешь, что, Спидвагон? — начали Вы почему-то после усталого и долгого вздоха, — целуешься ты… Ммм… Как бы тебе сказать… — Знаю — ужасно, — неуверенно продолжил за Вас я, отводя свой взгляд куда-то в стену. — Да нет, mio amico, не то, чтобы ужасно, просто очень нерешительно, — аккуратно заявили Вы. Я покраснел ещё гуще. — Простите, я… Я сейчас буквально первый раз целовался, — всё так же неуверенно продолжал я, посмотрев на Вас и тут же вновь отведя взгляд. Ваш взгляд был подобен пытке, особенно, сейчас. — В смысле, с мужчиной? — Нет, вообще — первый раз в жизни. — Понятно-понятно, — задумчиво пробормотали Вы. Некоторое время мы молчали, а потом Вы спросили, улыбаясь ласково и в то же время игриво: — что, тебя даже в щёчку никогда не целовали? — Нет, никогда, — подтвердил я, тоже невольно улыбаясь. — Так не пойдёт. Сейчас мы это исправим, дорогуша… — тут Ваша улыбка и взгляд стали очень хитрыми. Последнее слово ввело меня в ступор. Уж кем, а дорогушей меня никто никогда не называл. — Как Вы меня назва… — я не успел договорить, потому что в этот момент моей левой щеки коснулось что-то мягкое, тёплое и мокрое. Это были Ваши тонкие губы. Сие ощущение заставило меня вздрогнуть, но не напрячься. Я почему-то смутился Вашему поступку ещё больше, хотя, казалось бы, после произошедшего между нами мне было нечего смущаться. Однако, отрицать того, что мне было очень приятно, я не мог и не собирался. Я не сопротивлялся и просто молча наслаждался Вашими действиями, не зная, как ещё должен на это реагировать, но искренне желая, чтобы это длилось вечно. Но спустя каких-то пять секунд Вы застыли и отстранились от моей щеки. Она так и горела, может, из-за моего смущения, а возможно, из-за чего-то другого… — Ты очень красивый, — тихо прошептали Вы, кладя свою ладонь мне на ту же левую щёку и слегка касаясь большим пальцем моих губ. Ваша ладонь была безумно тёплой, почти горячей, и ощущение от её тепла было просто непередаваемо прекрасно. Так же прекрасно, как и Вы сам… Я смотрел на Вас, не отрываясь и почти не моргая. Я нежно обнял Вас за руку и тут словно вспомнил, что Вы только что сделали мне комплимент. — Спасибо, В-Вы тоже… — я еле договорил — Вы поцеловали меня в губы второй раз. Однако в этот раз Вы целовали меня страстнее и нетерпеливее, то и дело несильно прикусывая мои губы и лаская своим языком мой. Последнее опять ненадолго ввело меня в ступор, но я быстро собрался с мыслями и стал Вам отвечать. Я уже не отдавал себе отчёт в том, что делаю, и отвечал Вам как можно увереннее, чтобы Вы остались довольны. Вы вновь ко мне прижались, я мог чувствовать, как быстро бьётся Ваше сердце. А может, это моё стучало так сильно. Одна моя рука продолжала лежать на Вашей ладони, а второй я как можно нежнее обнял Вашу узкую талию. Я очень надеялся на то, что Вы не будете против этого возражать. Но Вы, судя по всему, были только за. Вы убрали ладонь с моей щеки, и в эту секунду я как-то машинально обнял Вас за талию обеими руками. Вы чуть вздрогнули, но не отстранились. Ваша ладонь плавно и мягко перешла к моему затылку, чуть надавливая на него и ласково перебирая волосы. Это было просто невыразимо приятно, я закрыл глаза и невнятно, но очень довольно простонал. Потом Ваши пальцы скользнули ниже, к загривку, и принялись мять волосы там, то и дело поглаживая шею самыми-самыми кончиками. Это было немного щекотно, я невольно улыбнулся и чуть передёрнул плечами, а Вы улыбнулись в ответ и углубили поцелуй. Я уже обо всём забыл. И о том, как горел желанием Вам признаться, и о своём былом смущении. Я думал только о Вас самом и о том, как Вас обожаю. Мне хотелось прочувствовать каждый миг, каждую секунду нашего поцелуя. Ваши умелые губы быстро погасили во мне все остатки смущения, и я осмелел и сделал то, о чём почти моментально пожалел: запустил обе руки Вам под пижаму, чтобы ощупать Ваше прекрасное тело. В эту секунду Вы вздрогнули и тут же отстранились от меня. Я так и замер от стыда, понимая, что зря это сделал, а Вы взяли мои дрожащие руки в свои и убрали их из-под своей одежды. — Думаю, нам пора заканчивать… Спидвагон… — прошептали Вы очень тихо, и я почувствовал, как легко и дразняще Ваши губы коснулись моего уха. Буквально на одну секунду или даже меньше. — Д-да… Простите, — так же шёпотом ответил я, боясь смотреть Вам в глаза. Вы улыбнулись и нежно пригладили мои волосы, которые, казалось, из-за всего этого взлохматились больше обычного. Я улыбнулся в ответ и прикрыл глаза, чувствуя себя котиком, которого гладят за ушком. Мне очень нравилось ощущать Ваши ловкие пальцы в своих волосах. — Как тебе печенье? — осведомились Вы, продолжая перебирать мои волосы, не сводя с меня глаз и, очевидно, выжидая ответа, — я его сам готовил. — Сами?! — я очень удивился. Чёрт возьми, да если бы Вы сказали мне об этом раньше, я бы сразу и без всяких промедлений согласился попробовать Ваше печенье!.. — Да, а ты что думал? — Вы улыбнулись так непринуждённо и лукаво, что я тоже не смог сдержать улыбки. Я по-прежнему немного смущался смотреть Вам прямо в глаза, но с ответом не растерялся. — Оно очень вкусное, спасибо Вам, мистер Цеппели, — тут же ответил я, не переставая улыбаться. Думаю, если бы Вы меня не поцеловали, таким вкусным и сладким мне это печенье не казалось. — Это тебе спасибо за то, что доволен остался. И не только за это, — мне показалось, или Ваш голос… Посерьёзнел? — А за что ещё-то? — непонятливо спросил я. Тут Вы опять обвились обеими руками вокруг моей шеи и прикоснулись своими губами к моему лбу. Я не знал, как мне на это реагировать, и обнял Вас в ответ, и тогда Вы заговорили шёпотом: — Спасибо тебе за то, что произошло между нами тогда… Несколько месяцев назад. Я не ожидал от тебя такого мужественного поступка, mio amico… — Ох, да не б-благодарите, — как можно непринуждённее отозвался я, но немного покраснел. Ваши объятия были безумно приятными, из них не хотелось вылезать. Боже, зачем Вы напомнили мне о том случае… Я же сейчас расплачусь… — Я серьёзно, Спидвагон, — прошептали Вы всё так же серьёзно и в то же время тронуто или даже трогательно, — если бы не ты… меня бы здесь не было. Сам понимаешь. — Угу… — невнятно ответил я, утыкаясь в Вашу шею носом и чувствуя, что вот-вот заплачу. — И я… Хотел бы извиниться за все оскорбления в твой адрес, — продолжали Вы очень тихо и аккуратно, — прости, пожалуйста. Вы погладили меня по голове. Мои глаза зачесались, но в то же время в сердце помимо этой странной сентиментальной грусти поселилось счастье. Долгожданное счастье. Я обнял Вас так крепко и сердечно, как только мог — не хотелось мне Вас терять. Ни за что. Ни за что и никогда. Теперь я никогда Вас не покину. Я постараюсь сделать всё, чтобы Вы больше так не рисковали собой. Чтобы как-то взбодрить такой трогательный момент и самому не расплакаться, я слегка улыбнулся и сказал: — Мистер Цеппели, а Вы не научите меня Ваше имбирное печенье готовить? Вы тут же чуть отстранились от меня, но вокруг шеи обнимать не перестали. Буквально две секунды Вы были словно озадачены сией просьбой и раздумывали над ответом, а потом улыбнулись хитро и почти игриво и произнесли: — Конечно, научу. Но… Сначала мы с тобой пойдём в спальню, уляжемся на кровать, там проверим, как хорошо ты научился целоваться, а затем вместе поспим. А когда уже и проснёмся, то найдём время и для печенья. И да… Это не просьба, — тут Вы улыбнулись шире и хитрее и добавили: — дорогуша… Я покраснел так, что наверняка стал похож на вишню, но от Вашего предложения отказаться не мог. И не хотел…