Tell me, is my love an illusion?

Леон напуган. Чёрт возьми, он так сильно боится, что может почувствовать, как цепкие руки страха охватывают всё его тело и от этого становится только хуже. Леон не может отвести взгляда от этих шрамов на руках. Белые, и даже не сливаются с бледной кожей. Их так отчётливо видно, будто специально очерчивали. А ещё есть слегка красноватые следы, видимо, не успели затянуться. Бедного парня охватывает полный ужас в комплекте с недоумением. Как Крис мог делать это? Он же... Он же такой идеальный, чёрт его дери! Не может этот человек так обходиться с собой. Не может. А Леону становится плохо от того, что Крис даже не задумывался об этом делиться. Чёрт. Крис, этот добрый человек, что спас его от долгов, что дал ему жилище, обеспечивает его всем, ни разу не сказал ничего плохого, не ругался и сам скрывал свои проблемы. Этот до чёртиков красивый, смешной, идеальный парень без недостатков. А оказывается, у него тоже есть свои ночные кошмары. Сдерживать слёзы нет сил. Леон легко позволяет первой слезинке скатиться по щеке. Но вопреки страху, подходит ближе к Крису и аккуратно убирает лейкопластырь на шее и его взору открывается царапина, совсем неглубокая. Как же повезло, что не глубокая, потому что эта царапина была сделана самим Кристианом, когда под рукой ничего не было. — Т-ты... — Леон запинается, но потом слышит звонок телефона и бежит к нему. Кристиан находит рубашку и смотрит на неё, находясь в своих мыслях. Только что он вот так просто сдал себя с потрохами перед тем, кому не хотел открываться. Потому что ужасно боится последствий. Он боится потерять своё солнце, потерять в его глазах тот блеск, которым он сияет, его солнечную улыбку. Боится потерять весь свой мир лишь по щелчку пальцев. Застегнув пуговицы, Кристиан идёт в гостиную, где находился Леон. Медленно ступая по лестнице, Уильямс молится, чтобы Леон смог хотя бы выслушать его. А потом пусть Картер сам выбирает, что делать дальше. И Кристиан ни в коем случае не будет удерживать его насильно. Заходя в гостиную, Кристиан видит только спину парня и его опущенную руку с телефоном. Но подходя ближе, видит, как тот дрожит словно в лихорадке. И сейчас Кристиан просто старается не упасть на колени перед ним и просить прощения за то, что такой идиот. Что причинял себе столько увечий и так неосторожно выдал всё о себе. Хочется прижать своё солнце к себе и согреть его в объятиях. Его солнцу тоже бывает холодно. Впервые Кристиан так сильно боится. Леон может сделать сейчас всё, что угодно. У него есть потрясающий друг, который с радостью его приютит, он запросто может отдалиться от Уильямса, и это то, о чём последний не собирается думать сейчас. Потому что всё равно не сдержится и будет молить Леона о том, чтобы тот не бросал его. Но блондин лишь медленно поворачивается и смотрит красными глазами на Криса. А потом совсем тихо произносит: — Кейт и Диан в больнице. Нам нужно туда.

***

Леон забегает в гостиную и сразу поднимает трубку. — Алло? — Леон? Голос Кейт ужасно непривычно дрожал и Картер почувствовал, как теперь в нём поселился ещё один страх. Сердце сжалось, но парень продолжает слушать. — Мы с Дианом в больнице. Я скину адрес. Пожалуйста, приезжай. И после услышанного Леон медленно опускает руку с телефоном и стоит на месте, крупно дрожа. Слёзы сами скапливаются в уголках глаз и только после того, как парень слышит звук приближающихся шагов, понимает всё, что ему только что сказала Кейт. Чёрная полоса в его жизни снова взяла вверх.

***

В машине тихо. Ни Кристиан, ни Леон не собираются нарушать тишину. Потому что заводить разговор в машине — плохая идея. Только дождь нарушал эту пустоту, заполняя её стуком по крыше машины. Теперь это точно ливень, стена воды, идущей с неба. Будто кто-то специально льёт из огромного ведра. И вода в этом ведре не закончится до конца дня точно. Но парни слишком сосредоточены на мыслях в голове, чтобы обращать внимание на дождь. Кристиан сидит за рулём и отчаянно пытается донести свои молитвы небесам. Чтобы Леон забыл о его проблеме, чтобы ему резко отбило этот эпизод в его макушке, чтобы время отмоталось назад, до этого проклятого сока. Кристиан тогда бы вообще убрал стол за километр, прежде чем щекотать возлюбленного. Это всё стало его мечтой за ничтожное количество времени. А ещё он ужасно переживал за своих друзей и буквально разрывался на части. А Леон... Думает обо всех проблемах и сразу. Чёрт возьми, ему бесконечно страшно увидеть, в каком состоянии его друг. Потому что он помнит тот злосчастный обморок в кафе и сейчас в голове кроме этих картинок ничего нет. И причина, из-за которой случился обморок, сейчас тоже в больнице. И это ужасно страшно. На протяжении всей недели всё было отлично, Диан стабильно отдавал отчёт о своём здоровье. Что же такого произошло, что он, ещё и не один, находится в больнице? А ещё Картеру также страшно за Криса. И Леон хочет надавать себе по голове за то, что ни разу не обратил внимание на одежду брюнета. Он постоянно скрывал свои бинты под длинными рукавами. И сейчас снова становится больно. Этот парень буквально спас его, отдал свою квартиру в распоряжение Леона, заботится и сам нуждается в своей порции заботы. Не только заботы, если быть точнее, но и человеческой любви. И, возможно, куче поддержки и понимания. Леон теперь медленно начинает ненавидеть себя за то, что был так слеп и наивен. Но до конца возненавидеть себя ему не дают. Он не заметил, как они уже подъехали и Крис открыл дверь с его стороны. Леон смотрит на улицу и наконец замечает сильный ливень. Выходит из машины и чувствует тепло на макушке. Крис бережно прикрывал своей курткой дрожащее от волнения тело Леона. — Прости, я забыл зонт. Нужно быстренько добежать, — и мягко улыбается, поддерживая Леона. Но парень как маленький цепляется за рубашку Кристиана и отчаянно старается не заплакать снова, — Всё будет хорошо, — Крис дарит невесомый поцелуй в макушку и прижимает к себе своё солнце. Леон всё-таки оставляет следы от слёз на рубашке Уильямса, но, когда отстраняется, бежит вместе с ним до дверей. Уже у стойки регистрации Кристиан спрашивает номер палаты. Как только Леон слышит его, то срывается на бег по лестнице, совершенно забыв про лифт. Кристиану остаётся лишь поблагодарить девушку, что сказала нужную информацию и побежал вслед за Картером. Леон буквально залетает в палату, краем глаза замечает маму Диана, а потом всё внимание приковывается к бледному лучшему другу, который какого-то чёрта подключен к аппарату искусственного дыхания. Леон бледнеет, он настолько боится потерять своего лучшего друга! Ведь именно в этой больничной атмосфере он потерял своих родителей, его сестра сейчас в коме, а лучший друг без сознания и тоже прикован к больничной койке! — Эй, ты обещал, что справишься с этим, что будешь мне обо всём докладывать! Какого хрена ты сейчас лежишь здесь?! — Леон кричит, он сейчас полностью захвачен своими эмоциями, своим отчаяньем, — Просыпайся! Сейчас же! — сдерживать слёзы бесполезно, они всё равно будут течь по щекам. А потом Леон чувствует, как его отрывают от койки и прижимают к себе сильными и надёжными руками. Позволяет себе начать плакать и сжимать рубашку Кристиана в кулачках. А брюнет поглаживает по голове, так нежно, что блондин невольно вспоминает его слова перед больницей. «Всё будет хорошо» Да. Картер позволяет себе поверить в это. А потом они вдвоём садятся на стулья и внимательно слушают всю историю с уст Кейт. И как только она заканчивает, Леон бросается к ней и крепко обнимает, снова всхлипывая. И заметно успокаивается после всех слов Кристиана. А ещё раздумывает в голове, как только Крис может быть таким собранным и взять на себя ответственность за всех. Его голос обволакивает блондина с ног до головы, и Картер невольно тянется к Уильямсу. Тот безоговорочно притягивает его к себе и ещё раз успокаивает всех. А потом чувствует, что пора расходиться. — Нам нужно идти. Думаю, сегодня достаточно эмоциональный день для нас. — Кейт, сегодня ты идёшь ко мне домой и мы вместе решим, что делать дальше, — берёт руки девушки в свои миссис Ричардс и Кейт кивает, слегка улыбаясь — Отлично, а теперь надеемся только на самое лучшее! — говорит Кристиан и, подхватывая на руки Леона, выходит из палаты. Картер круглыми глазами смотрит на Криса, но подавляет в себе все просьбы отпустить его на землю. Почему-то он чувствует себя слишком расслабленным, и защищённым одновременно, в руках Криса. Уильямс ставит его на ноги только у машины. Сам открывает дверь, мягко садит блондина, даже пристёгивает его, будто Леон не может сам. Затем закрывает дверь и садится за руль. Всю дорогу Леон не поднимал тему о том, что увидел утром. На самом деле, он успокаивал себя и свой шмыгающий нос. Говорить так было во-первых неудобно, а во-вторых это очень стесняло. Крис заботливо достал салфетки из бардачка, на что Леон лишь кивнул, снова смущаясь. Не может он контролировать свои эмоции, вот и реакция такая же. Слишком чувствительный. Вместо любых разговоров, Леон смотрит в окно и видит, что дождь потихоньку успокаивается, но всё-таки он всё равно будет идти до вечера. Капли на стёклах скатывались с самой разной скоростью. Одни стекали мягко по поверхности до конца, а другие делали резкие повороты и сливались с другими каплями. За этим наблюдением, Леон не заметил, как они приехали. Сам открывает свою дверь и выпрыгивает из машины, быстрее к подъезду. Кристиан, ошарашенный таким поведением, срывается с места, потому что, хоть дождь и стих, солнце не должно намокнуть. Но этот лучик успевает забежать раньше Уильямса и последний даже немного ругает себя за то, что не успел. Они заходят в квартиру. Разуваются, и Леон быстро уходит переодеваться. Как только спускается снова к Крису, проговаривает: — Надо поговорить, — и уходит в гостиную. А Уильямс стоит и обрабатывает информацию. Сердце бешено стучит и брюнет тоже снимает с себя мокрую одежду, несколько раз обматерившись про утренний случай. Столько лет не попадался, и так глупо, ещё и перед любимым человеком, спалился. Надевает чистую одежду и морально готовится к тому, что сейчас он станет ублюдком, который не умеет держать себя в руках. Или придурком, что просится к нескольким врачам сразу. А может психом, которому нужно в специальное заведение для таких, как он сам. Да, его солнце прекрасно, но после увиденного каждый может поменять мнение о человеке и высказать ему всё, что он хочет. Леон имеет права на это и Кристиан несколько раз обещает себе, что стойко выдержит всё, что скажет блондин. Не упадёт на колени, не будет просить остаться с ним, примет решение возлюбленного, каким бы болезненным оно не было. Но как только он заходит, понимает, что совершенно не был к такому. Леон замечает Кристиана, что заходит в гостиную, и бросается к нему, тепло обнимая. Жмётся ближе, стараясь передать всю поддержку, всё своё тепло и выбивает этим действием весь воздух в лёгких брюнета. Но вспомнив, что нужно дышать, Кристиан несмело поднимает свои руки и обвивает ими своё солнце, прижимая ещё ближе и утыкаясь носом в светлые волосы. А Леон так сильно боялся, что Крис отвергнет его просьбу поговорить, что как только увидел — понял, что должен удержать его всеми силами и ни в коем случае не избежать темы разговора. Из-за этого крепко держит Кристиана и боится отпустить. Как будто если он это сделает, то Крис сорвётся и выбежит из дома и больше никогда не вернётся. Леону это не нужно ровно также, как и Кристиану. Блондин мягко отстраняется, но всё ещё держит парня, как и он его. Смотрят в глаза напротив и Картер решает начать первым: — Как давно ты начал делать это? Старший мнётся, но почти сразу принимает решение говорить правду перед самым дорогим человеком. Сглатывает, и смотрит в голубые глаза напротив. Тонет в них, не хочет, чтобы из этих глаз капали слёзы или чтобы в этих глазах была ненависть. Но говорит, всё также смотря на солнце: — В старших классах. Тогда... Мне было интересно, что мне это даст. В итоге помогло. Прости, я знаю, что я аморальный... — Это не так, — обрывает Леон, — Ты не такой, я уверен. Ты же не со скуки начал заниматься этим, так? Крис кивает и снова смотрит на Леона. Оба чувствует колющую боль в районе сердца. А всё потому, что беспокоятся за человека напротив и не могут ничего сделать со своими чувствами. Это всепоглощающее чувство защитить друг друга от всего мира затапливает их с головой и они неосознанно снова прижимаются ближе. Леон тянется к волосам Кристиана и мягко массирует затылок, отчего последний чуть ли не мурлычет от удовольствия. Сам же Уильямс гладит спину Леона и получает двойное удовольствие. От того, что он прикасается к Леону и от того, что Леон прикасается к нему. Крис расслабляется и решается рассказать полностью свою историю. — У меня плохие отношения с родителями, и, нет, я не пытался привлечь их внимание. Я всего лишь хотел, чтобы они проявили ко мне хоть каплю родительской любви. Но я не получал её, мне ни разу не удалось почувствовать это. В итоге мне становилось больно. Постоянно натыкаться на осколки реальности неприятно. Совершенно неприятно. И я решил заменить душевную боль физической. Это помогало отвлечься, но, как видишь, всё имеет свои последствия. Леон так смотрит на Криса, что у старшего мурашки по спине пробегают табуном. Во взгляде Картера слишком много ласки и той самой поддержки, которая искренняя. Блондин снова притягивает к себе брюнета и говорит с совершенной искренностью в голосе: — Позволь... Позволь мне быть рядом с тобой, — Кристиан чувствует, как его сердце замирает от этих слов. А ещё чувствует мокрую ткань на себе. Леон снова плачет и проклинает свою чувствительность. Кристиану кажется, что парень сегодня уснёт раньше обычного, после пережитого. Но блондин продолжает: — Если ты позволишь, то я останусь рядом с тобой и помогу выдержать всё. Пожалуйста, рассказывай мне всё, что тебя беспокоит и я буду стараться тебе помочь. И умоляю, не причиняй вред своему телу, не нужно калечить себя. Лучше рассказывай всё, а я тебя выслушаю когда только угодно, — Леон тихо всхлипывает и Кристиан крепко прижимает его к себе, успокаивая. И в голове устроил целый праздник, потому что Леон его не отверг. Радуется этому, как ребёнок, и продолжает обнимать блондина. Ликует и чуть ли не кричит в голос об этом. Но сдерживается и всего лишь обещает: — Я начну завязывать с этим, клянусь. Я уже пробовал, но теперь буду стараться усерднее. Спасибо, что не отверг меня, впредь я не буду этим заниматься, — Леон вытягивает свою руку с оттопыренным мизинцем и Кристиан улыбается, понимая всю серьезность ситуации. Протягивает свою руку и они закрепляют это обещание. А потом Леон одаривает Кристиана своей самой солнечной улыбкой и у старшего вновь сердце останавливается. А потом Леон резко пугает Уильямса тем, что задирает рукав его рубашки. Но следующие действия затапливают нежностью одного Кристиана, потому что Леон наклоняется и по-детски дует на шрамы. — Не болит? — Нет, — Крис усмехается и нежно улыбается, — Они старые, давно уже зажили. А Леон снова ослепляет своей улыбкой старшего и последний всерьёз задумывается проверить своё сердце на исправность. — Подожди, — Леон отходит от брюнета, разрывая объятья и забирая с собой всё тепло. Уильямс неосознанно тянется к нему обратно, но Леон выбегает из гостиной и напоследок говорит: — Сядь. Я сейчас приду. И приходит он уже со своими фломастерами. Кладёт упаковку на стол и берёт первый, снова задирая рукав Криса. И начинает старательно вырисовывать красную розу с минимальным количеством шипов и с большим листочков. А старший задыхается от ощущений и от того, что эти розы обвивают шрамы, никак не показывая их, а украшая. Затем Леон обводит каждый контур чёрным цветом и весь рисунок похож на тату. Блондин гордится проделанной работой, а Уильямс насмотреться не может на это искусство. А потом решительно заявляет: — Я больше не буду принимать ванну. Леон округляет глаза и начинает читать лекции о том, что водные процедуры очень важны для его тела, что его организму нужно расслабляться и очищать себя, и вообще, это он всё испортил своим рисунком, только ещё больше замарал брюнета. В итоге, под натиском блондина, вечером Крис всё-таки принимает ванну и ликует от того, что рисунок, хоть и немного размытый, всё ещё есть на его руке. На следующий день Леон таинственно просит довезти его до аптеки. А потом, когда они возвращаются домой, открывает пакет с огромным количеством детских пластырей и тянет Криса в гостиную, где старательно наклеивает их на видные шрамы. В ночь того дня Кристиан никак не мог перестать целовать эти пластыри.