Слизеринки и новые тайны Хогвартса

— Таким образом, месье Д’Арвин открыл метод расшифровки архивов бла-бла-бла… великий волшебник… я восхищаюсь бла-бла-бла. Три часа. Уже целых три часа я выслушиваю очередную лекцию от Коллета, который помешан на истории магии. Он вызывается вести уже третью лекцию подряд. То есть, мы уже третий день страдаем от его необъяснимой любви к разным там историкам, деятелям и открывавшим всякие мелочи волшебникам. Я всегда слушаю его вполуха — в основном, мы с Аленом играем на лекциях в шахматы (ради этого даже сели на самые задние парты), один раз в шашки, пару раз в крестики-нолики и ещё несколько раз в виселицу. Я видела маггловскую версию этой игры, и наша отличается тем, что маленький нарисованный человечек действительно вешается на маленькой нарисованной виселице, если не угадать слово. Сейчас он уже стоял на подмостках и ждал, пока я назову следующую букву или Ален, наконец, окончит его страдания и дорисует петлю. — Ну не знаю. Р? — жалобно попыталась я. Человечек посмотрел на меня очень разочарованно. -А вот и нет! — с весёлой улыбочкой ответил Ален и начал рисовать линию вокруг головы человечка, от старания даже высунув кончик языка. Дорисовав, он стёр табуретку и человечек, недолго побившись в судорогах, затих. Оглядев результат своей работы и всё ещё улыбаясь, Ален пояснил: — Это было слово «М-Ю-З-Л-Е». — он радостно закивал головой в разные стороны, делая наклон на каждую букву. — «Мюзле»? — я моргнула в непонимании, а затем рассердилась. — Ты серьёзно? «МЮЗЛЕ»? Я не заметила, как почти выкрикнула последнее слово, так что весь класс обернулся на нас с недовольным видом. Впрочем, Коллету это не помешало продолжить экзекуцию — скорее уж Мадам Максим станет коротышкой, чем он прервёт свою лекцию из-за какого-то там выкрика. Он лишь педантично поправил свой галстук и продолжил нести всякий неинтересный бред об архивах метельного завода. Состроив ребятам извиняющуюся мину, я снова обрушилась на Алена волной осуждения. — «Мюзле»? Такого слова не существует! — начала выговаривать я ему. Ален начал хихикать. — Да ты же его сам выдумал! Теперь друг уже смеялся вовсю, и, судя по его красному как помидор лицу, был не в силах остановиться. Он попытался заглушить хохот, уткнувшись носом в сумку, лежащую на столе, но получалось плохо. Я выхватила у него тетрадь для игры, перевернула страницу и нарисовала нового человечка. — Я сейчас тебе тоже такое слово загадаю, ни за что не поймёшь! Судя по всхлипам, последние мои слова вывели его истерику на новый уровень — теперь он уже задыхался от хохота. Он повернул ко мне голову, опершись щекой на сумку и сквозь смех и слёзы спросил: — Хаха... н-ну, ха, за...загадала? — Зягадяла. — передразнила его я. — Ты его ни в жизнь не угадаешь! Ален сделал над собой усилие и попытался успокоиться. Тяжело дыша, со второй попытки, ему это удалось. Теперь, глядя на меня серьёзно, со всё ещё красным лицом он спросил: — Это полидумеанимапатия? Я насупилась. Он угадал! Угадал термин из моей книжки по анимагии! Это же удар ниже пояса. — Я с тобой больше не играю! — обиженно заявила я. Алена снова расперло на смех. Опять уткнувшись лицом в сумку, он лежал тихо подрагивая плечами. Потом, снова успокоившись, он выпрямился, смахнул слёзы и пояснил: — Я перед тем как эту книжку тебе подарить, сам её прочитал. И ведь как знал, что ты именно это слово выберешь! — Я всё сказала, Ален! Я накладываю вето на «виселицу»! — отрезала я. Ален сделал глубокий вдох, всё ещё стараясь придти в себя, и в итоге всё же согласился, что после пятидесяти туров игра стала предсказуемой, и что в следующий раз играть будем в шахматы. Переждав пару минут, он спросил: — Так как у тебя с превращениями в лису? Я вздохнула. Из-за всего того, что произошло неделю назад, я стала уделять мало времени анимагии и много размышлениям и поискам объяснений. Например, откуда взялись эти голоса? Что это было за зеркало? Как теперь найти его, если я понятия не имею, где находится то место? — Есть над чем работать. — призналась я. — Уже получилось, один раз, правда, и всего на пару секунд, но у меня правда получилось стать лисой. — Ну, если верить книжке, это и реально сложно. — согласился Ален. — Когда планируешь овладеть анимагией? У тебя же есть план? — поинтересовался друг. — Есть конечно. — отозвалась я, тряхнув головой. — К Рождеству планирую остаться лисой на пару минут. Может, пробежаться, сосредоточиться на ощущениях. К весне уже всё должно быть в совершенстве. — Так и будет. — серьёзно кивнул Ален. — Только я тебя умоляю, не надо приносить мне дохлых кур к кровати. Я закатила глаза. Всё-таки Ален никогда не поменяется, он всегда так и будет вести себя как шут гороховый. — Кстати про Рождество — вспомнила я. — Ты уже пригласил кого-нибудь на бал? Ален сделал такое лицо, будто лимон проглотил. — А смысл мне кого-то приглашать? Вообще не вижу никакого смысла мне идти на это мероприятие. — Ты мне это брось. — погрозила я пальцем. — Веселье ещё никому не помешало. Вот Валери, например, спит и видит, как танцует с тобой на Святочном Балу, пригласи её. Друг нашёл взглядом в классе Валери, которая мирно спала на парте и тихо застонал. — Она мне совсем не нравится. — Она весёлая, — начала расхваливать я одноклассницу. — у неё красивые волосы и от неё хорошо пахнет, ты сам говорил. Тебе вообще никто никогда не нравится, и что ж теперь, не танцевать? К тому же, мы потратили столько времени на уроки танцев! Надо поразить наших хогвартских друзей, иначе зачем всё это? — Ну нет уж, так дело не пойдет. Ой, извини Ива. — всплеснувший руками в эмоциональном жесте Ален задел сидящую перед ним Ивонну, орудующую пилочкой для ногтей. — Не тычь в меня этой штукой, я больше не буду. Эйда, ты меня конечно извини, но твой придурок Нотт мне всю малину обломал. Я-то планировал пойти на бал с тобой, чтобы ни у кого вопросов не возникало. А теперь что? — А теперь — спокойно ответила я. — ты сделаешь всё тоже самое, только с кем-нибудь другим, с Валери, например. Это во-первых, а во-вторых — Нотт не придурок, ты просто злишься, что я провожу с ним много времени. Ален хмыкнул, но ничего больше не сказал. Прозвенел звонок. Коллет всё-таки занял время от обеда, чтобы закончить свой невероятно нудный рассказ о чём-то там, а когда наконец потянулся складывать свои идеально ровные бумажки в свой строгий портфель, мы все уже просто изнывали от нетерпения покинуть класс. Есть не хотелось. Вернее, хотелось, но Ален напомнил мне про мои занятия анимагией, и между ними и обедом я всё-таки выбрала первое. Попрощавшись с другом у дверей Большого Зала и взяв с него обещание, что он рассмотрит кандидатуру Валери, я поднялась обратно в наш кабинет. Я совсем не заметила рыжего парня, который, увидев меня внизу, поднялся на этаж вместе со мной. Быстренько сдвинув парты в дальний конец комнаты, я открыла нужную страницу учебника, быстро пробежалась глазами по алгоритму, кинула книжку на сумку, вышла в центр комнаты и закрыла глаза. Заклинание требовало максимальной концентрации и немало времени: в прошлый раз, когда я смогла превратиться в лису, я стояла вот так неподвижно почти полчаса. Сконцентрироваться… Я- лиса… У меня есть хвост, четыре лапы, острые уши и… — Что делаешь? — раздался мальчишеский голос прямо передо мной. Я, ошалев от такого, приросла ногами к полу. Аккуратно отрыла один глаз: передо мной стоял высокий рыжий парень лет шестнадцати, может семнадцати, и почему-то в шапке-ушанке. Он каким-то образом незаметно для меня передвинул одну из парт поближе и теперь стоял, облокотившись на неё и скрестив руки на груди примерно в метре от меня. — Ты кто? — поинтересовалась я. Парень усмехнулся краешком губ. Он поднялся, подошёл ко мне ближе. Взял мою руку, поднёс её к губам и, задержавшись на секунду, звонко рассмеялся. — Ахахах, ты бы видела своё лицо. — смеялся парень. Ничего толком не понимая, я так и стояла с одной рукой в его ладонях. Парень хохотал так заразительно, что я тоже начала смеяться. Стояли мы как дураки и смеялись где-то пол минуты, пока мальчишка всё-таки не решил представиться: — Я Илья Дуров, учусь в Дурмстранге и пришёл к вам, миледи, с вопросом жизни и смерти. Я с прищуром оглядела нового знакомого — парниша очевидно обожает шутки, так какова вероятность, что он говорит правду? Отстранившись, я задрала голову, чтобы смотреть ему в глаза: — А на самом деле? Парень всплеснул руками. — Странное недоверие, какое предательство! Мы же только что смеялись вместе, теперь считай, что родные! Целых пять Миссисипи! Видя мой снисходительный взгляд, парень пробормотал: — Какая сложная публика… — и уже громче. — Окей. Джордж Уизли, Гриффиндор. Очень приятно познакомиться. Он стянул с головы шапку («Надо будет вернуть хозяину» — подмигнул он мне) и вынул помятый красно-золотой галстук из заднего кармана брюк, залихвацки перекинув его через плечо и протянул мне руку для рукопожатия. Говорит ли он правду? Плевать. — Аделаида Забини, Шармбаттон. — сказала я и ответила на рукопожатие. Парень подмигнул мне:  — Вот видишь, теперь ты доверяешь мне. — Не совсем. Ты пришел действительно по вопросу жизни и смерти? — Не совсем. Хотя, наверное, и так. — Он посмотрел мне в глаза. — Аделаида Забини? Красивое имя, только длинное. Я кивнула: — Можешь звать меня Эйдой, если это для тебя не слишком длинно, конечно. Кстати, а имя «Джордж» никак не сокращается? — Можешь звать меня Фред. — улыбнулся он. — Многие меня так зовут, даже мама. — Я всё же буду звать тебя Джордж, это имя тебе больше подходит. Джордж Уизли ответил на это лучезарной улыбкой. Пожалуй, он был красив — ровные зубы, веснушки, рассыпавшиеся по всему лицу, копна рыжих волос, растрепавшаяся под шапкой и обезоруживающая улыбка. Он был похож на тех ребят, которые всегда подбивают остальных на всякие глупости и потом выходят сухими из воды. — Ты уходишь от ответа, кажется? — напомнила я. — А ты, кажется, зануда. — Джордж Уизли, я.… — вдруг меня осенило. — Ты Джордж Уизли! — Ну да. — без тени смущения откликнулся мальчик. — Это я. А ты Эйда Забини, мы это уже вроде выяснили. Или постой, ты хочешь поменять ответ? — Нет! Это же вы с братом принимали ставки на первом Туре? Джордж рассмеялся. — Это тоже был я. Но делать ставки тоже уже поздно. Хотя, если хочешь, можешь заранее поставить на второй Тур. Джордж Уизли! Тот, который стоял рядом с той самой девчонкой, Рисой, кажется. Интересно… — Ты чего? — Ничего. — быстро ответила я. — Так ты что-то хотел? — Да, я… — парень слегка стушевался, словно бы ответ на мой вопрос находился вне зоны его комфорта. — Я хотел спросить тебя… раз уж мы подружились и всё такое… Не хочешь пойти на бал со мной? — Оу… Джордж заметил мою нерешительность, поэтому предположил сам: — Тебя уже пригласили, не так ли? — Да — выдохнула я. — Прости, это действительно так. Как ни странно, парень не выглядел расстроенным. Наоборот, он улыбнулся во все тридцать два, провёл пятернёй по волосам и сказал: — Ничего страшного. Зато я познакомился с интересной девчонкой. Хей, а не хочешь всё-таки сходить на обед? — Обед… — задумалась на секунду я. Будет неловко отказывать ему второй раз подряд, а ещё я действительно проголодалась. И, раз позаниматься всё равно не получилось… — А почему бы и нет. Только шапку свою не забудь. Я направилась к сумке, но Джордж успел раньше меня. — Обмен — я понесу твою сумку, а ты мою шапку. Сумку я кстати уже взял. Хихикнув, я подцепила с парты шапку-ушанку (её хозяин наверняка сейчас очень зол) и пошла к двери. Джордж, перекинув мою сумку через плечо и встав слева, попытался взять меня под руку. — Ой! — моментально рука ответила болью. На непонимающий взгляд Уизли я ответила. — Ничего, просто давай лучше справа. Парень кивнул и через лёгкое танцевальное па подхватил меня под правую руку. — Сильно болит? — спросил он, когда мы выходили из класса. — Я слышал про ситуацию в лесу. До меня, конечно, дошли только слухи, но вроде как руку ты сильно покалечила. Некоторые даже пытаются разнести в массы идею, будто что её вообще пришлось отрезать. — он серьёзно посмотрел мне в лицо. — Ладно, это был я. Но рад видеть, что был не прав. — видя мой почти грозный взгляд быстро реабилитировался он. — Ну да… Джордж продолжал посматривать на ходу на руку, так что я сказала: — Что, хочешь посмотреть? — Если только ты не против. — кивнул он, хотя было видно, что ему действительно интересно. Мы остановились посреди коридора, в котором, на счастье, никого не было. Я закатала рукав платья и сняла повязку, под которой так старательно прятала шрам. Он ничуть ни уменьшился с тех пор, когда я смотрела на него в последний раз — правда, это было пару часов назад, но всё же. Джордж взглядом попросил у меня разрешения и аккуратно, как до хрупкой вазы дотронулся до моей руки. Он почти целых десять секунд (а в полной тишине это действительно много) рассматривал мой шрам. — Не так и страшно. — наконец сказал он. — я думал, у тебя дыра в руке или типа того, а он смотри какой несквозной. Очень даже симпатичный. — Извини? — не поняла я. Джордж откуда-то из кармана достал красный фломастер. — Смотри, если нарисовать несколько линий здесь… и здесь… — он начал выводить что-то на моей руке, стараясь не сильно нажимать на маркер и держать голову подальше, чтобы не загораживать мне вид. — И вот здесь ещё заострим немного… Ну вот, погляди. — Это… барка? — Это не просто барка, это барка бога Ра, — поправил меня Джордж. — на ней он каждое утро поднимается на небо и совершает путешествие от востока до запада, освещая всё вокруг. Сейчас он смотрел мне прямо в глаза и очень бережно, почти нежно держал мою руку. Несколько секунд мы вот так смотрели друг другу в глаза, пока я всё-таки не решила изменить направление нашего общения. — А этот твой маркер хоть отмывается или как? — я подняла руку якобы рассмотреть рисунок, вынудив Джорджа отпустить меня. — А то скоро бал, а у меня на руке лодка древнеегипетского бога. — Он волшебный, конечно же. — ни на секунду не смутившись ответил Джордж. Теперь мы снова продолжили идти по коридору, только теперь руки у каждого были при себе. — Сам исчезнет минут через десять. Или через час. Или, может, через пару дней. На мой недоумённый взгляд он пояснил: — Новая разработка. Может тебе даже придётся ходить с «лодкой древнеегипетского бога» — он показал пальцами в воздухе кавычки — всю жизнь. Не унывай, это лучшая моя работа. Рисунки у меня вообще обычно не очень выходят, а этот очень даже ничего. Словно не замечая моего гневно-удивлённого взгляда, он продолжал: — Хотя, наверное, всё дело в хорошей основе. Слышишь? — обратился он ко мне. — Если бы не твой прекрасный шрам, никогда бы у меня не получилась такая барка. — Ага — наконец поняв, к чему он ведёт, отозвалась я. — Только исчезнет скоро, даром что такой красивый. — Кто — шрам или рисунок? — хохотнул Джордж. — Рисунок конечно. — грустно уточнила я. — Ваша Мадам Помфри сказала, что с такими шрамами она ничего сделать не может, мол, при больно непонятных обстоятельствах он получился. Уизли помолчал немного, словно решая, тактично ли будет спрашивать, но всё-таки спросил: — А при каких обстоятельствах? — Зависит от того, что ты успел услышать из твоих слухов. — хмыкнула я. — Что Нотт нашёл тебя в лесу с распоротой рукой. — быстро отрапортовал он. — Они все разные, но все говорят об одном и том же. А про саму ситуацию не говорят. — Конечно, откуда им знать. — вздохнула я. Джордж привирал, я и сама слышала слухи от наших девчонок, подслушавших эти бредни в замке. Мой новый знакомый просто пожалел мои чувства, потому что истории выдумывались самые пренеприятные. Я всё же решила рассказать ему про лес и осколок зеркала, избегая упоминаний о голосах и тенях, обо всех пугающих штуках. Сказала, будто поссорилась с однокурсницей, та разбила моё любимое зеркало и закопала самый большой осколок в лесу, что я нашла его, но упала неудачно: и руку поранила, и зеркало потеряла. Джордж слушал меня очень внимательно, постоянно уточняя детали, а в конце сказал: — Удивительно, что она вообще забралась так далеко, чтобы просто отомстить тебе… — Менталитет у испанцев такой — уточнила я, будто это всё правда. -… аж до самого Круглого Стола добралась! — продолжал Джордж. Тем временем мы уже шли по коридору, отделявшему остальную часть замка от холла. — Постой. — остановилась я. — Так ты что, знаешь это место? Уизли остановился вместе со мной. — Знаю конечно. — как будто это самая очевидная вещь на свете ответил он. — Я тут вообще всё знаю. Он пошёл дальше по коридору, так что мне пришлось его догонять. — Покажешь, как туда попасть? — спросила я и видя, что Джордж не торопится соглашаться, добавила — Я очень любила это зеркало — подарок от бабушки. Парень глянул на меня. — Ладно. — неожиданно согласился он, когда я уже была готова бросить эту затею. — Только пойдём по моим правилам. — Ладно. — Через неделю… — добавил он. — Ладно. -…ночью. — Э… Ладно? Теперь мы уже стояли в дверях Большого Зала. Джордж посмотрел на меня словно уточняя, вопрос это был или всё-таки утверждение. — Ладно-ладно. Ночью так ночью. — согласилась я. — Супер. — улыбнулся парень. Он всучил мне мою сумку и аккуратно вывернул из моих рук шапку-ушанку. — И вот, спустя пару минут ты доверяешь мне вести тебя в лес ночью, сама не знаешь куда. Не такая ты и умная, Эйда Забини. — говоря это, он уже направлялся к столу Гриффиндора. — Не забудь про своё обещание! — сказала я так тихо, как смогла чтобы и он меня услышал, и чтобы лишнего внимания не привлечь. Джордж обернулся и подмигнул мне через плечо. Кажется, я уже неплохо знаю этого парня. Этим жестом он словно сказал мне: «Не кипишуй, всё будет как надо». А я пошла к столу Когтеврана, чувствуя волнение от того, что дело наконец сдвинется с мёртвой точки или может от того, что мой живот требовал еды. Так или иначе, теперь всё в руках этого странного, весёлого, непредсказуемого Джорджа Уизли.

* * *

Я ждала Джорджа Уизли за пабом «Три метлы». Время подходило к полуночи — ровно в 00:00 должен был появиться мой компаньон. В письме, которое вчера за завтраком принесла сова, было указано место встречи, время и подробности, как мне добраться до Хогсмида в одиночку. Туда же была вложена не слишком четкая, но вполне понятная карта окрестностей замка со стрелочками: вероятно, на случай, если я ничего не пойму по устному описанию. Само наличие этой карты заставило меня закатить глаза — неужели он думает, что я настолько глупая? — но потом, присмотревшись к ней поближе, я заметила надписи рядом с наименованиями мест. Заботливый Джордж подписал каждую лавчонку в Хогсмиде: что там можно купить, плюсы и минусы заведения и собственную оценку места по десятибалльной шкале. Так что, стоя под мантией-невидимкой, которая шла бандеролью вместе с письмом и картой, я с палочкой в руках читала описания, которые, кстати сказать, были очень забавными. Вдруг, я услышала скрип снега в паре метров от себя. — Нокс. Я лишь потушила палочку, спрятала карту в карман пальто и затаилась. Шаги приближались. Стало видно небольшой огонёк, который по мере приближения шагов становился всё ближе и ярче. Наконец, шаги остановились, и я услышала отчётливое: — Пс, Эйда. Ты здесь? — Джордж? — шёпотом уточнила я. — А кто ж ещё? — друг направил свет от палочки себе на лицо, чтобы я могла убедиться, что он говорит правду. — Или ты думала, что это Снегг? Мне всегда казалось, что мы чем-то похожи внешне, но не до такой степени же. Я слышала про профессора Снегга от друзей со Слизерина, но никогда не видела его, поэтому пропустила шутку мимо ушей. — Ну, — сказала я, стягивая с головы мантию-невидимку. — какой план? — План? — хохотнул Джордж. — О, он очень сложный. Надо будет идти прямо по дорожке по Круглого Стола, найти твоё зеркало и вернуться обратно по кроватям. Как видишь, план чрезвычайно сложный, я бы даже сказал, невыполнимый. Я была слишком взволнована, чтобы даже состроить недовольное лицо. Всего ничего! Найти зеркало и вернуться в карету, в тепло, а потом разбираться, что это за зеркало такое. — В какую нам сторону? — нетерпеливо спросила я. — В ту — махнул рукой Джордж. — Ну что, выдвигаемся? — Подожди. Я направила палочку на его ботинки, и прежде, чем он успел что-либо сказать, наложила на них заглушающее заклятье. — Ты шумишь, как горный тролль. Мало ли, кто может нам повстречаться. Джордж улыбнулся краешком губ. — Ладно, перестраховщица. Если хочешь, можешь пойти и дальше под мантией, хотя бы пока не выйдем к лесу. — Ну это слишком. — фыркнула я. — Я маленькая и волосы у меня темные. А вот ты очень заметный. Я бы даже сказала, слишком заметный. Высокий и огненно-рыжий, заметный как маяк в ночи друг на это лишь пожал плечами, и я не стала настаивать. В конце концов, ночь не бесконечная, а дел ещё пруд пруди. — Готова? — Всегда. Когда мы прошли уже, как сказал Джордж, половину дороги, я вдруг вспомнила, о чём хотела его спросить. — Где ты взял мантию-невидимку? — поинтересовалась я. — Она не выглядит как камуфляжные плащи, которые продаются в магазинах, и работает она явно без подзарядки. Джордж усмехнулся: — Одолжил у друга. Хорошая штука, правда он редко позволяет мне ею пользоваться. — сказал Джордж и отвернулся. Видя, что больше говорить он не собирается, я решила не спрашивать лишнего. В конце концов, он и так делает мне одолжение, показывая дорогу, он уж точно не обязан потакать моему любопытству и отвечать на все вопросы. Тем не менее, меньше чем через минуту уже куда более веселый Джордж стал громко напевать какую-то забавную песню, слова которой он, видимо, выдумывал на ходу, а я, не сдерживаясь, смеялась во весь голос. На какие-то несколько минут я почти забыла, куда мы идём. Спустя минут пятнадцать мы вышли на знакомую опушку. Странно: мы шли около получаса, а я в прошлый раз оказалась здесь за пару секунд, ну, может чуть больше. Опушка ничуть не изменилась, разве что за две недели покрылась снегом. Как искать осколок зеркала под такими сугробами? Отчаяние легло на плечи мёртвым грузом, но я постаралась стряхнуть его с себя, передёрнув плечами. Джордж заметил это. — Ты как? Всё окей? — Придется, видимо, растопить всю опушку. — почему-то шепотом ответила я. Единственным, что сейчас не давало мне заплакать, было воспоминание о теплоте осколка. Я могла надеяться только, что зеркало всё ещё оставалось тёплым и топило снег вокруг себя. Как иначе найти его меньше чем за пол часа, я не имела ни малейшего понятия. — Люмос максима. Следом за мной заклинание повторил Джордж, сделав свечение своей палочки ярче, и теперь поляна была освещена почти целиком. — Как поступим, командир? — спросил откуда-то издалека Джордж. Я, оставив его вопрос без ответа, пересекла поляну, утопая по голенище сапог в мягком снегу. Одно… Второе… Третье… Вот здесь. Я услышала, как Уизли остановился прямо за мной. — Он был зарыт здесь? Джордж, как и я, смотрел на углубление между корней дерева. Даже под слоем снега было заметно, что кто-то не поленился выкопать здесь добрых пару футов ямы. Я подняла палочку повыше, огляделась, сделала пару шагов вперёд. Ничего. — Что мы хоть ищем? — поинтересовался Джордж в полголоса. — Небольшой участок без снега, может, какую-нибудь зацепку. Зацепку — это конечно, сильно сказано. Я обошла участок, на котором я оставила зеркало вдоль и поперёк, но ни одной проплешины не было видно. Только сверкающий белый снег и нарастающая тревога. «Спокойно, это просто зеркало, от него не зависит твоя жизнь» Нет, не от зеркала. От того, что я увидела в этом зеркале. Очевидно, ничерта зеркало не топило снег. За эти несколько минут я опробовала все манящие чары, какие смогла вспомнить, про себя и вслух. Вот он, тот самый момент горького осознания. Теперь я потрачу пол жизни на поиски стекляшки, к которой меня по непонятным причинам тянуло. Я была уверена, что зеркало обязано быть моим, и точка. Я должна найти его прямо сейчас, и я не могу объяснить, почему. Глубоко вздохнув, я направила палочку на небольшой участок снега прямо перед собой, и уже готова была произнести согревающее заклинание, как вдруг… — Забини, смотри сюда! Я обернулась и сразу увидела поднимающегося с колен Джорджа. Он смотрел на что-то, а когда я подошла поближе, поднял подбородок и скрестил руки на груди, победно ухмыляясь, мол «да-да, это я. Я его нашёл!». Встав рядом с другом, я наконец увидела его. Осколок! — Но как? — спросила я, наклоняясь, чтобы поднять его с земли. Джордж фыркнул, отряхивая штаны от снега. — А я на нём поскользнулся, представляешь? Стал обходить места, в которые не ходила ты, и почти сразу на него наткнулся. Задница теперь болеть будет — только держись. — посетовал он, потирая зад. Осколок блестел у меня в руках. Я нарочно держала его так, чтобы не видеть отражения — что делать дальше, я не знала. Найти нашла, молодец конечно. — Ты… собираешься что-то делать, или мы возвращаемся по кроваткам? Джордж пытливо смотрел на меня, но я не знала, что ему ответить. Только я собралась сделать хоть что-то, как Джордж осторожно потянул меня за рукав куртки за деревья. Я сжала осколок покрепче, почти до боли, боясь потерять его снова, и от шока без вопросов поплелась за Уизли. Друг тянул меня, заметая наши следы заклинанием. Едва мы оказались в тени деревьев, вытянул у меня из кармана мантию-невидимку и накинул на нас обоих, при этом ему пришлось сложиться в три погибели. — Нокс. — прошептал он, и я неосознанно повторила заклинание следом за ним. — Какого чёрта ты делаешь, Уизли? — очнулась я. — Чшш! — шыкнул он на меня — Смотри! Едва я взглянула на поляну, как сразу поняла, о чём он говорил. Сначала появились огни волшебных палочек, а затем стало видно и самих волшебников. Это были двое рослых, я бы даже сказала здоровенных мужиков. — Сейчас максимально тихо уходим отсюда. — как можно тише прошептал Джордж мне в самое ухо. Только сейчас я заметила, что Джордж, то ли второпях, то ли от неумения, воспользовался заклинанием путаницы, которым заметал наши следы, очень плохо. Так плохо, что была видна от опушки и до наших ног заметно наколдованная колея. Мужчины на полян, кажется, заметили её, или заметят в ближайшее время, так что друг был прав — надо ретироваться от сюда, и как можно скорее. Я прижимала осколок рукой в варежке к груди. Левой рукой, аккуратно перехватив палочку, я невербально зачаровала себя и своего спутника всеми заглушающими заклинаниями, которые только смогла вспомнить. Джордж не стал дожидаться, пока я закончу. Он обнял меня правой рукой, чтобы мы оба были под мантией и потащил в темноту между деревьями. — Подожди! — зашептала я, но было поздно. Снег звонко захрустел у нас под ногами, выдавая нас с поличным. — Ты слышал? Там, за деревьями? — донёсся до меня низкий бас одного из волшебников. — Бежим! — скомандовал Джордж, и мы побежали.