Помощь

— Нельзя брать предметы в руки! — Арсений с надеждой посмотрел на Волю, выкрикивая предположение, и тут же получил разряд в руку, не сильный, но ощутимый, особенно учитывая то, сколько раз за сегодня пострадавшее место подверглось воздействию электричества, — Сука!       Они с Антоном уже минут пять пытались понять, чего же хочет их вредный ведущий с шокерами, и если напуганный Шастун стоял неподвижно, сжимая в руках какой-то предмет декорации, то Арс носился по обставленной комнатке, сбивая всё на своём пути, получая разряд за разрядом в настрадавшиеся руки. Наконец-то и он не выдержал, упал на пол и начал материть потолок, будто бы это могло помочь. Бессовестный Воля заржал со своего уютного стульчика, и Арс искренне понадеялся, что пульт от шокера окажется у Паши в заднем проходе.       Наконец Шаст выкрикнул правильный ответ, и их общие мучения закончились под аплодисменты зрителей. Всё оказалось чересчур просто — всего-то нельзя было двигать руками, и Арсений снова выматерился, но уже в свой адрес, сдёрнул мешающие ремешки с рук, и, поклонившись, вышел из декораций. Он улыбался, но, если честно, сейчас ему больше всего хотелось врезать по довольной мордахе Воли и выпить чего-то слегка крепче пива. Так, ради анестезии.       Когда финальные аплодисменты утихли, все четверо актёров позволили себе расслабленно выдохнуть. Попов попрощался с Волей, на которого невозможно было долго сердиться, и скрылся за дверью гримёрки, оставляя позади весёлый галдёж Серёжи, Димы и Антона. Он не закрыл дверь на замок — это было не нужно, весь персонал уже разошёлся по домам, а остальные участники шоу должны были быть заняты собой. Откинувшись на обитом дешёвым кожзаменителем диване, Арсений устало прикрыл глаза, потирая переносицу пальцами. Тяжёлый рабочий день и головная боль – это нормально, но Попов всё равно недовольно поморщился и проглотил таблетку обезболивающего, запивая её газировкой с тумбочки.       За дверью послышались голоса, но только двоих — это Позов и Матвиенко приближались по коридору, но прошли мимо двери. Арсений только облегчённо выдохнул, ведь посиделки с друзьями – последнее, чего он сейчас хотел. Вскоре голоса двоих коллег затихли, и на смену пришёл новый. Это по коридору шёл уже Павел, сюсюкаясь с кем-то по телефону. Наверное, с женой. Через пару минут и он отдалился настолько, что его стало не слышно, а это значило, что в павильоне остался только Арсений с Антоном и пара уборщиков. Попов позволил себе расслабиться, растянувшись на диванчике, который, к счастью, был достаточно длинным, чтобы полностью вытянутые ноги с него не свисали. Он хотел выбить себе минут десять отдыха перед переодеванием и выходом на слякотные улицы, поэтому прикрыл глаза и запланировал выпасть из реальности минут на десять.       Звук открывающейся двери стал неожиданностью, и Арсений, недовольно прищурившись, принял более приличную позу, нежели «Мёртвобезжизненный труп». К нему без стука ворвался Шастун с горящими желанием повеселиться. Он уже, видимо, переоделся и собирался предложить очередной налёт на какой-то бар или другие дружеские посиделки, судя по весёлому взгляду, для которых Попов сейчас, между прочим, был слишком измучен. Он уже подумывал, как бы повежливее выпроводить парня и не обидеть его, ведь, когда Шаст что-то задумывал, остановить его было непросто. Антон набрал полные лёгкие воздуха, видимо, чтобы выпалить свою идею, но Попов прервал его энтузиазм. — Я не в настроении, Тош.       Он покачал головой, с извинением поглядывая на Антона, запал которого ничуть не погас. Тот только улыбнулся и подошёл к Арсению, присаживаясь рядом на диван. Он запустил руку в карман, вытягивая оттуда синий тюбик с нечитаемой, как и большинство названий других лекарственных средств, надписью. Попов с интересом осматривал незамысловатый предмет, гадая, что же на этот раз задумал Шастун, но был прерван голосом коллеги и поднял взгляд на него. — Я просто хотел помочь. Тебе знатно досталось в «Шокерах», — протараторил Антон с важнейшим лицом добродетеля, попутно дёргая край футболки Арсения, который с непониманием пялился на сие действо и тупил. Его пытаются раздеть? Наконец Шастун вздохнул, будто имел дело с недогоняющим ребёнком-дауном, и тыкнул свой синий тюбик чуть ли не под нос Попову. — Это заживляющий крем с эффектом охлаждения. Раздевайся, сейчас помажем тебя и будешь как новенький.       Наконец до сонного Арсения дошло, что от него хотят, и он, вздыхая, приподнялся, чтобы стянуть через голову футболку. Вообще-то, рукава на ней не были не такими уж длинными, чтобы закрыть место ожога, но Антону было виднее, это же он намеревался играть во врача. Довольная моська Шастуна, которого беспрекословно послушались, озарилась ещё одной улыбкой и он выдавил немного крема на руку. — Сейчас будет холодно, не дергайся.       Антон не обманул — крем действительно был с охлаждающим эффектом, а вкупе с нетёплыми пальцами Шастуна давал просто… ну, ледянящий результат. Арсению показалось, что в него выстрелили из какой-то мультяшной суперзлодейской заморозки, или, как минимум, облили жидким азотом, когда ледяные пальцы Шастуна прошлись по горячей воспалённой коже. На самом деле, в шокерах не было ничего космически ужасного, просто плечо, в которое раз за разом попадал разряд, слегка покраснело и припухло.       Попов попытался расслабиться и не дёргаться, только негромко шипел сквозь зубы, когда пальцы Антона слишком сильно давили на повреждённый участок. Арс даже прикрыл глаза, расслабившись под приятными, в целом, прикосновениями. В какой-то момент он заметил, что руки Антона уже не столько обрабатывают воспалённую кожу, сколько просто блуждают по бицепсу Попова, исследуя выпирающие венки. А что Арсений? А Арсений и не был против — лёгкие прикосновения длинных пальцев были даже чересчур приятными. Он едва не мурлыкал от удовольствия, не забыв тихо поблагодарить. Забота Антона тронула Попова, и он в который раз порадовался, что они смогли стать друзьями из простых коллег.       Движения прекратились, и Попов приоткрыл один глаз, чтобы проверить, что не так. Антон выглядел слегка растерянным, и смотрел он явно не в глаза Арсению. Опустив свой взгляд чуть ниже пояса, Попов глубокомысленно вздохнул. Сквозь свободные спортивки был хорошо заметен небольшой бугорок. «Вот блять, — подумал он, — Хорошо, что в павильоне никого нет». При этом вопрос о том, почему у него встал на невинные, казалось бы, прикосновения друга, Арсению даже в голову не пришёл. — У тебя стояк, — как-то отстранённо заметил Антон, переведя взгляд, наконец-то, на лицо Попова. Тот вздохнул и кивнул, даже не собираясь отрицать явное. Подумаешь, встал на друга. С кем не бывает. На самом деле, Арсений не думал про Антона в таком ключе. Точнее, не хотел себе признаваться, что иногда ему хочется потискать это тощее тельце, согреть его руки дыханием, когда они оба стояли на январском морозе, или просто прикоснуться, когда они оказывались слишком близко в одной из очередных импровизаций. Хотя иногда Арс всё же ловил себя на мысли, что хочет услышать, как Воля называет имена именно этих двоих, чтобы они отыграли вместе. Да и что там, заднице Шастуна доставалось нехилое количество взглядов, но Попов всё равно это отрицал. Пока не признаешься себе в чем-то, это не может быть правдой, верно? Именно так рассуждал Арсений, ограждая обоих от повышенного внимания к очень близкому взаимодействию. — С этим ты мне тоже помочь хочешь?       Арсений спросил это скорее в шутку, чем серьезно, но бедный Шаст покраснел до кончиков ушей и опустил голову. Последовала десятисекундная пауза, во время которой Арс успел тысячу раз пожалеть о неудачной шутке, так сильно смутившей Антона. Он уже собирался извиниться и объясниться, но тишину нарушил шёпот Шастуна. — А можно?       Сначала Попову показалось, что ему послышалось, но нет. Губы Антона точно двигались в такт этого тихого, но отчётливого «А можно?». И вот тут Арс конкретно затупил. Что можно? Помочь? О чём они вообще? Попов растерялся, а Шаст это воспринял, видимо, по-своему, потому что тут же вскочил с дивана, и, не поднимая глаз, метнулся к выходу из гримёрки, кинув на прощание извинения. Но до двери он так и не дошёл. Антона остановили сомкнувшиеся вокруг обнятого браслетами запястья тёплые пальцы, потянувшие обратно, к дивану, не позволяя оставить эту неудачную шутку просто дружеским приколом.