Будничные будни охотников на нечисть

Это совсем на него не похоже, но однажды Дин говорит: — Мелкий, мы едем в поход, собирайся. Закидывает в "Импалу" рюкзак, где несколько сменных трусов-носков и рубашек, зубная щетка. На заднее сиденье грузит пиво и ящик каких-то консервов. "Мелкий" [на самом деле выше на полторы головы и шире в плечах, не просто же так Король Ада дал ему кличку — Лосяра] хмыкает недоверчиво, но идет в свою комнату за вещами, оставив на столе ноутбук. Сэм не понимает до конца, что его сподвигает отложить в сторону расследование нового дела про гнездо вампиров, бесчинствующих близ Атланты. Накопившаяся усталость, желание отдохнуть? Или отвязные черти в глазах старшего брата? Его двусмысленная улыбка и кончик языка, скользнувший по губам перед тем, как Дин скрылся за дверью? Сэм не горит желанием копаться в себе. Сэм вообще не настроен думать о чем-то серьезном. "Просто ты хочешь забраться к старшему брату в штаны. Спишь и видишь, красавчик. Эх, жаль в свое время я до тебя не добрался", — ехидно комментирует в подсознании Люцифер. И это — самый первый признак того, что Сэму нужна передышка. "Разрядка. Охренительный трах", — подсказывает некогда любимейший из ангелов Бога. — Пошел ты, — бросает Сэм беззлобно ему, на самом деле уже горя предвкушением. — Ты с кем там? — Выныривает Дин почему-то из гаража, — Сам с собой, не обращай внимания. Я уже скоро. Он сам себе не простит, если похерит такой потрясающий шанс. Уехать только вдвоем к реке или озеру, развести костер и поставить палатку. Варить на огне нехитрый ужин, запивать его пивом или чаем из трав. Валяться на спальнике, закидывая руки и ноги — один на другого. Ночью пересчитывать звезды, виднеющиеся сквозь редеющую листву. Слушать писк комаров и уханье сов. Ловить рыбу на завтрак. Варить Дину кофе с привкусом дыма и частичками листьев, золы. Целоваться до лопнувших губ, ласкать друг друга лениво, не опасаясь, что в любую минуту где-то рядом появится Кас, мама на минутку заглянет или незваным гостем заявится Кроули. То лето любви Сэм им все еще не забыл... Он очнется от теплых рук, скользнувших по животу, от мягких губ, вдруг ткнувшихся в шею. — Эй... ты чего? — У тебя такая улыбка... — Дин замешкается, подыскивая верное слово. — Уютная знаешь, мягкая. Счастливая что ли. — Потому что я сейчас очень счастлив, братишка. И обнимет в ответ, к себе привлекая. Это очень трепетно и очень сопливо. Это что-то огромное, что изнутри распирает, до конца не помещаясь в груди. — Пошли. До наступления ночи хорошо бы проехать миль сорок. Как думаешь, лодку возьмем? Я нашел в гараже. Можно привязать ее к крыше. — Возьмем. Сэм уже представляет, как они будут любить в ней друг друга посреди неподвижной озерной глади в первых бледных лучах разгорающегося утра. И губы брата будут на вкус как роса. А касания — как пробуждение, перерождение. В дорогу отправятся в лучах заходящего солнца. Старый добрый грохочущий рок заполнит салон. Дин врубит свою любимую песню погромче, барабаня пальцами по рулю в такт мелодии и подпевая. Сэм с полуслова подхватит, опуская руку ему на колено. Снова пропадая в нем с головой. Выныривая на поверхность лишь для того, чтобы глотнуть кислорода и вновь уйти в глубину. Вместе с ним.