Будничные будни охотников на нечисть

Зимой в Африке по местным меркам довольно прохладно. Январь тут вообще самый холодный и ветреный месяц в году, пару дней назад на побережье Красного моря даже прошел крупный град, сменившийся мокрым снегом. Египтяне были в ужасе. Они и сегодня, когда не осталось и следа от ненастья, кутаются в дутые куртки и натягивают на уши смешные шапки-ушанки. В Калифорнии сейчас, наверное, жарче, но и чуть ниже семидесяти по Фаренгейту в представлении Сэма — это все-таки лето. Дин, надо сказать, с ним согласен. Ночью, когда было в два раза прохладней, он плескался в море, как веселый тюлень, то уходя на глубину к самому дну, где на него таращились диковинные пучеглазые рыбы, мрачно сверкающие в темноте, то качался на волнах, то барахтался на мелководье и делал вид, будто тонет, когда Чудо с заливистым лаем сигал с берега в воду и приземлялся аккурат на него. Сэм к этой вакханалии не присоединялся. Он и сейчас, когда брат устроил новый заплыв (ну тюлень же), попивает легкое пиво, до бровей кутаясь в одеяло в гамаке, натянутом между их фургоном и спасательной вышкой. Усмехаясь, наблюдает за резвящимся братом и псом. Они прилетели в Египет за два дня до нового года, чтобы разобраться с озлобленным полтергейстом, терроризирующим одно из племен бедуинов в пустыне. Попутно изгнали призрак из гробницы Рамзеса Второго, доступ в которую для туристов из-за плохого состояния закрыт уже много лет. Значки федералов тут были, конечно же бесполезны, а потому Винчестерам пришлось попотеть для того, чтобы проникнуть вовнутрь. Как в переносном смысле, так и в прямом — Луксор находится глубоко в пустыне и довольно далеко от побережья, а потому солнечный удар можно схватить даже зимой. Призрак принадлежал четвертой дочери фараона Меритамон, которая после смерти матери получила титул "главной жены", чтобы правитель мог сохранить свою власть. Оба дела оказались сущими пустяками, и можно было смело возвращаться домой уже в первый день наступившего Нового года. Вот только Дин до сих пор боялся летать, а еще они дома так нормально и не съездили к морю. Поэтому решили остаться здесь на пару дней отдохнуть. Даже арендовали фургон к вящей радости неугомонного Чуда, которого в этот раз Дин взял с собой, наотрез отказавшись оставлять в собачьих яслях: "Что он у нас как нелюбимый ребенок и вообще беспризорник?" А еще ворчал без перерыва три дня на то, что вынужден "трястись в этом ржавом корыте, пока Детка где-то там, на другом континенте, в другом полушарии даже. Скучает или даже думает, что я ее бросил". Снять номер в отеле или бунгало, квартиру — вариантов было множество. Дин отказался сразу же наотрез. В фургоне на пляже оказалось, впрочем, очень даже неплохо. К тому же жизнь на колесах — это всегда было про них. — Сэмми, хватай маску и дуй сюда. Здесь настоящее подводное царство, — восторженно зовет его Дин и, не дождавшись, снова ныряет к коралам, только пятки мелькают над поверхностью теплой воды да дыхательная трубка от маски. Сэм сбрасывает на песок одеяло и потягивается, лениво почесывая живот. Чудо, взвизгнув, носится по берегу за лиловым крабом, смешно перебирающим ногами по вязкому песку и щелкающим клешнями. Разбежавшись, Сэм с наслаждением ныряет следом за братом, окунаясь в сказочный мир подводных чудес легендарного Красного моря. Стоило приехать сюда хотя бы за тем, чтобы увидеть подобное чудо. И чтобы Дин утолил свою жажду моря. Чуть позже Дин, конечно же, стащит с него и с себя эти маски, обовьется вокруг Сэма, как спрут, и прямо на глубине к губам нетерпеливо прижмется губами, целуя до вспышек, до искр, до звезд, взрывающихся под водой перед глазами.