За кадром

Когда поверженный Чак приподнимается с залитой кровью земли в своем уже далеко не белом костюме и смотрит на старшего из Винчестеров с каким-то священным ужасом и восторгом, Дин отступает на два шага назад. — Меня убьет сам Дин Винчестер! — хрипит бывший бог с придыханием. — Величайший убийца из всех, кого знала эта планета! Будет честью погибнуть от твоей руки, ведь ты, Дин — мое грандиознейшее творение, произведение искусства. Сэм замирает, глядя на напряженную спину брата, на кулаки, в которые складываются пальцы Дина. Да, они оба — охотники, и они убивали, но все, что сейчас говорит им... говорит Дину Чак Ширли, не имеет ничего общего с реальностью. Потому что Дин не такой. — Ты не прав. Ты даже не знаешь, кем я являюсь, — спокойно (чересчур, иррационально спокойно) говорит в ответ Дин и, больше не глядя на создателя мира, уходит к машине. Перед тем, как сесть за руль, несколько секунд задумчиво гладит нагретое солнцем железо капота. Сэм направляется следом за братом. И нет, ему не нужен дар ясновидения, чтобы знать — даже слышать — какие мысли бродят сейчас у того в голове. Проклятый Чак Ширли. Они приезжают назад в город, и Джек возвращает всех уничтоженных Чаком людей. Задорно лающий Чудо выпрыгивает из-за серебристого седана прямо на Дина, едва не сбивая того с ног. Он подпрыгивает, пытаясь лизнуть Винчестера в нос, и так сильно виляет хвостом, что тот такими темпами может и отвалиться. Дин присаживается на корточки, зарывается пальцами в светлую шерсть. Жмурится, когда пес начинает вылизывать лицо шершавым языком. Наверное, это щекотно. От уголков глаз в стороны разбегаются тонкие морщинки-лучи. Так бывает, когда Дин улыбается, Сэм точно помнит. — Хэй, приятель, ты нас все же нашел, — бормочет Дин, и Сэм глотает готовое было сорваться предложение найти хозяев этого пса. В конце концов, кажется, Дину он нужен. Джек улыбается солнышком, глядя на эту картину. — Видишь, Чак был все же неправ, — он говорит очень тихо, но Дин тотчас каменеет. Сэм прикрывает глаза. Так хочется обнять брата, но он опасается, что сделает хуже. — Не надо, Джек, — просит шепотом он. — Отчего же? Дин должен вспомнить всех тех, кого он когда-либо спас, о ком заботился, кому протягивал руку помощи, хотя даже не был обязан. Дин — не убийца. Он — сама доброта, и его огромное сердце когда-нибудь для всех станет примером. — Не надо, Джек, — просит Дин следом за братом и прижимает Чудо ближе к себе. Кажется, слишком сильно сжимает, потому что пес тихонько скулит, но вырваться не пытается. Он все понимает. — Нет, надо. Вспомни, когда я умирал, а ты пустил меня за руль любимой машины, хотя и Сэму это не всегда разрешаешь, возил меня на рыбалку. Проводил со мной время, учил. Стал мне настоящим отцом. Ты дал мне семью, Дин Винчестер. Сэм сглатывает застрявший в горле комок. Сэм помнит, как в детстве Дин отдавал ему последний кусок, как сам голодал или давился разваренными макаронами, как делал все, лишь бы Сэм был в порядке. Всегда — в первую очередь Сэм. "— И не смей думать, что тогда или сейчас было что-то, что я ставил выше тебя!" — это в их жизни стало не просто аксиомой. Девизом, на котором Дин Винчестер построил всю свою жизнь. Провел красной линией и сделал реальностью. А еще взял и стал настоящим героем. Круче Бэтмена и Супермена. Намного круче того, кем так восхищался в их детстве. — Вспомни мальчика Лукаса, которого ты вытащил из озера в Висконсине, Дин, — просит его тихо Сэм. — Хейли и ее братьев, которых спас в Блэкуотер от вендиго. Самолет, полный людей, рухнул бы, не преодолей ты страх полета и не поднимись вместе со мной на тот борт. А семья Пайк в Оклахоме и проклятие индейцев племени Ючи? Мне продолжать? Дин передергивает плечами, но ненормальная бледность потихоньку стекает с лица, уступая место пусть слабому пока, но румянцу. Чудо коротко тявкает и слюнявит его подбородок. — Я сдох бы, не вернись ты за мной в тот жуткий яблоневый сад в Индиане. Или помнишь охоту на ровхеда, удар током и приступ, целителя в Индиане? — Дин замолкает, он все еще твердо уверен, что не должен был выжить тогда, не ценой чьей-то жизни. Не он. Никогда — ничего для себя. Сэм скрипит с досадой зубами. Он мог бы напомнить брату про Чарли, которая стала им настоящей сестрой, и которую Дин достаточно быстро включил в список тех, за кого любого порвет на клочки. Про Джоди, колючую Клэр и внимательную, чуткую Алекс. Про Мэри, которой Дин давал шанс за шансом. Про мать-его-Бенджамина-Лафита, которого брат вынес на себе из Чистилища. Про Кроули даже, разорви его Адские псы... Он мог бы, но прямо сейчас накрывает рукой его руку, все еще перебирающую свалявшуюся шерсть довольного Чуда. Он смотрит брату прямо в глаза, не позволяя отвести снова взгляд, и говорит ему просто: — Ты отправился в Ад лишь для того, чтобы я мог остаться в живых. Ты оберегаешь меня, спасаешь мне жизнь, жертвуешь всем снова и снова. И ведь не только ради меня, но и совершенно незнакомых людей. Так кто ты такой, Дин Винчестер? Брат сверлит его упрямым, внимательным взглядом несколько долгих секунд, а потом рывком обнимает за плечи. Выдыхает шумно, утыкаясь в шею лицом. Прямо так, посреди тротуара. И его отпускает.