За кадром

Бобби Сингер. Поступив в Стэнфорд, Сэм завязал с прошлой жизнью и всей сверхъестественной дрянью, вот только время от времени на выходных заезжает к старине Бобби в Су-Фолс, предварительно убедившись, что Джон Винчестер охотится в другой части Штатов. Бобби радуется ему каждый раз, как родному. Хотя, к чему это "как", если о братьях все их нелегкое детство он заботился лучше родного отца. Они долго копаются в металлоломе на свалке машин, что на заднем дворе. Потом засиживаются допоздна, пьют бутылочное темное пиво (и по молчаливому уговору не переходят на виски — не секрет, что с крепким алкоголем младший Винчестер не дружит). Бобби хвастается каким-нибудь страшно редким изданием, которое раскопал со времени их последней встречи. Рассказывает про шерифа Миллс, к которой, кажется, испытывает тайные нежные чувства, и про других общих знакомых. Никогда — ни слова про Джона и Дина. Уже на рассвете Сэм плетется в их с братом комнату на втором этаже и, стащив кое-как штаны и ботинки, падает в подушку, все еще хранящую запах старшего брата — порох, соль, черный перец и солнце. Должно быть, Дин ночевал тут буквально на днях. В душе скребется то ли испуг, то ли досада — "опять разминулись". Обнимает руками и засыпает, пытаясь впитать в себя аромат, сохранить. Внизу Бобби ворчит огорчённо: "Балбесы", и достает початую бутылку дешевого виски, отправляет Дину короткое смс. Чарли Брэдбери. Солнышко Чарли приезжает в бункер, когда Дин досматривает восьмой сон, а Сэм как раз закрывает ноутбук, собираясь присоединиться к брату в царстве Морфея. Подруга не кажется уставшей с дороги, но намекает, что съела бы и слона вместе с бивнями и грубой кожей. Уминая остатки жаркого, она так задорно рассказывает про новую игру о вторжении пришельцев, в которой обставила всех виртуальных знакомых. — Ты, Сэм, хоть и один из лучших в мире охотников и стреляешь без промаха, здесь бы мне, однозначно, продул. Подвох Сэм замечает только спустя восемь или десять часов, когда на кухню заявляется зевающий Дин с резонным вопросом про завтрак и "какого, собственного, черта здесь происходит?" Приветливо целует сонную Чарли в висок и просит брата перед тем, как свалить на боковую, набраться совести и сварить хотя бы кофе. Раз уж Дину пришлось мерзнуть до утра одному. "Отопление снова сломалось", — поясняет он специально для Чарли, смущаясь. Хитрющий взгляд из-под челки говорит о том, что она не купилась. Ровена МакКлауд. Ровена смешивает ингредиенты в медной чаше, с любопытством поглядывая на своего протеже. Сэм настолько увлечен ее гримуаром, что не замечает вокруг себя ничего. Кажется, даже забыл, что он в преисподней. — Сэмюэль, все в порядке? Я, конечно, польщена твоим вниманием к моей скромной персоне, но тебя никто не потеряет? Сэм, не отрываясь от книги, хмыкает на это "никто". Оба прекрасно знают, что она имеет в виду только одного человека, который трясется над ним, как курица над яйцом. Особенно после последней смерти в тоннеле в том мире. — Никто, как ты его назвала, прямо сейчас вместе с Чудом отправился за покупками — кое-что нужно в дорогу. Мы собирались съездить к Большому каньону и по дороге навестить Джоди и девочек. Ты же знаешь, когда он попадает в магазин... Короче, это надолго. Часов пять у них есть, если не больше. А если у брата возникнут вопросы, касающиеся покупок, он всегда может ему позвонить. Благо, в Аду телефон теперь ловит — да здравствуют технологии и прогресс. — Но ты же не просто так нанес мне визит? Время от времени я и сама практикую... — Смотри, твое заклинание воскрешения, — перебивает, не слушая, Сэм. Тычет пальцем в страницу. — Если поменять очередность вот этих ингредиентов местами, добавить кровь новорожденного... Не смотри ты так, всего-то шесть капель, а эти строки прочесть немного иначе, добавить пару предложений на енохианском, будет лучше в разы. Королева Ада, подобрав юбки, пересекает весь зал, чтобы заглянуть в книгу через плечо — вернее, из-под руки этого великана. Вскидывает на него изумленно глаза: — Это уже не сыворотка для воскрешения, а что-то вроде эликсира бессмертия. — То, что нужно, — улыбается Сэм, сверкая своими фирменными ямочками на всю преисподнюю. — Сделаешь мне пару порций? Хотя, лучше с запасом. Я помогу. — Для вас с Дином? Риторический, конечно, вопрос. Но ей очень уж нравится, когда он смущается. Вот как сейчас. — Мне просто очень не нравится, когда он умирает, — отвечает бесхитростно Сэм и разводит руками. Джек Клайн. Сэм забирает Джека из колледжа после занятий в пятницу. Тот — хоть и Бог, а решил наверстать все этапы человеческой жизни, которые в борьбе с дедом успел пропустить. Сегодня он взахлеб рассказывает про Великий потоп и Великое же переселение народов, которые в истории, оказывается, остались совершенно иначе. Сэм с интересом слушает про то, что Ковчег был, оказывается, далеко не один, потому что "представляешь, каких он должен был быть размеров, чтобы вместить все виды растений, а еще — каждой твари по паре и, конечно, людей". — А переселение инициировало вовсе не похолодание и даже не гунны. Дяде Гавриилу в те века было скучно, вот он это все и устроил. Как в компьютерную игрушку играл. Есть такая — Цивилизация, слышал? Сэм кивает, не удивляясь и не возмущаясь. Было бы чему — это же Гейб. Проказник, с него взятки гладки. Там, наверняка, и Бальтазар подсобил. Ехать до бункера далеко, потому они берут с собой бургеры с колой, не забывают прихватить по порции Дину и Чуду, которые ждут их дома и наверняка уже на стены лезут со скуки. — У тебя как со временем в эти выходные? Никаких срочных дел на Небесах? — Там Кас остался за главного, пока все нормально. А ты что-то хотел? Нужна помощь? — Да мы собирались на рыбалку с ночевкой. Палатка, костер, страшилки под пиво. Ты с нами? — Конечно! Звучит прямо круто, — Джек хлопает себя по бедру и заливисто хохочет. Как будто вовсе не Бог, а обычный мальчишка, собирающийся с отцами в поход. Эйлин Лейхи. Эйлин звонит по видеосвязи и срочно просит — буквально молит о помощи. Сэм, косясь на моментально притихшего брата, приглашает приехать в бункер прямо сейчас. Охотница кивает и отключается, а меньше чем через час стучит в наружную дверь. У нее с собой алкоголь всей возможной крепости и всех видов. Кажется, есть даже турецкая водка и настойка из скисшего верблюжьего молока. В другой сумке — закуска. Сыры, колбаса, шоколад и бекон, корнишоны, лимоны и авокадо, Бог знает, что там еще. Дин немедленно заявляет, что пас, и скрывается в Дин-пещере, хмурясь при этом даже спиной. — Кажется, он ревнует? — жестами спрашивает Эйлин. — Не маленький, переживет, — бурчит в ответ Сэм, искренне тревожащийся о подруге. — Рассказывай, что стряслось? Это не получается просто. Они пьют почти всю ночь напролет, уничтожают весь алкоголь и приканчивают еду, кажется, даже кожуру от лимона. У Сэма в голове — настоящий набат, сквозь который доносится нерешительный шепот. Сэм, если честно, уже еле сидит и едва сохраняет сознание, но умудряется разобрать имя. — Чарли, Сэм. Все дело в Чарли. Она мне так нравится, но кто она и кто я? Она ведь такая красивая, а еще — гений. Что бы я могла ей сказать?.. Сэм ухмыляется. Ревность брата, всю ночь напролет слоняющегося из комнаты в кухню — за чипсами, пивом, кормом для Чуда, за мармеладом и за водой, при подобном развитии событий особо забавна. — Что она — классная девчонка, и ты хотела бы сходить с ней на свидание? Вот увидишь, это проще, чем кажется. И вовсе не страшно. Не дожидаясь возражений, он набирает номер, забитый на быстрый набор, чтобы сказать Чарли, что ее ждут в бункере не позже, чем этим вечером. Не терпит отлагательства. Срочно. Дело жизни и смерти. Заинтригованная Чарли не сможет, разумеется, отказать.