Не покидай меня

He wrote, “I'm broke, Please, send for me”. But I am broken too, And spoken for, Do not tempt me. Forgive me here, I cannot stay, Cut out my tongue, There is nothing to save* Laura Marling "what he wrote"

На улице ничего не видно из-за ветра, несущего с собой легион снежинок, норовящий залепить глаза. Я тороплюсь как могу, и мое дыхание вырывается сквозь прорези маски облаками густого белого пара. Мгновенно уносит порывами, заметает кровавые капли, и Лили у меня на руках бела как снег. Вот мы и дома, потерпи только, не закрывай глаза, не покидай меня. Будь со мной. Будь со мной Лили! Сейчас, ещё немного и можно будет снять проклятие, и раны заживут… Не знаю, кого я пытаюсь успокоить такими словами, себя или её. Слышит ли она меня вообще, или разум её уже окутан дурманом? Снять проклятие? Да сколько угодно. Будь это не она, я бы сейчас ушел отдохнуть. Это не было так уж трудно - просто волнительно, страшно. Страшно, завершив контрзаговор, бессильно ждать, справится ли её тело с последствиями заклятия. Отгонять от себя мысли, что иные не справлялись с этим ужасом, впадали в безумие навсегда. Что может быть сейчас я вижу её живой в последний раз, а она даже не слышит меня... Лили, лежа на узком продавленом диване в гостиной бредила и брала меня за руку. Вскакивала, и мне приходилось укладывать её обратно, и в бреду она вцеплялась в меня руками. Обнимала меня, как в последний раз, пряча лицо у меня на груди. Я не обольщался. Она придет в себя и забудет. Это просто проклятие вырывается наружу вспышками неудержимого ужаса, который невозможно унять. Сейчас Лили бы обняла и самого дьявола лишь бы он шептал ей, что она не одна в те краткие мгновения, когда она снова слышит реальность а не жуткий морок в своих мыслях. Она металась по подушке, шептала, звала кого-то и я едва мог на это смотреть. Всё то дерьмо, что я думал о ней эти два года, вся ненависть которую я взращивал, обида которую я лелеял, вся холодная отстраненность, все слова что я говорил себе, чтобы пережить наше расставание - испарились без следа, растаяли как снежинки у неё на ресницах. Её дыхание, её объятия обдавали меня жаром, дрожащее беззащитное тело в моих руках будило в глубине души ненужные, совершенно лишние воспоминания. Но так хотелось совсем немного повернуть голову, коснуться губами нежной кожи на её щеке, она ведь не запомнит.... Но нельзя, нельзя, нельзя! Всё уже решено. Твердо решено. Она уйдёт после рассвета, я отпущу её… если потребуется сотру ей память. И всё. Только бы всё было хорошо, только бы зелья и заклятья подействовали. К полуночи она уснула, забылась тревожным сном. Это значило, что опасность миновала и проклятье, которым в неё угодил Долохов не отнимет её жизнь. Я опустошенно сидел рядом, смотрел на неё, а на улице все мело и мело, ветер за окнами завывал как баньши. "Вряд-ли орден выследит нас в такой день" - думали мы, но ошиблись. Вот уж правда, лучше бы они по домам сидели. Что может погнать человека в лютый холод убивать незнакомцев? Что может заставить сражаться тебя, Лили Эванс? Я смотрю на моего нежного рыжеволосого ангела. Она почти не изменилась с выпуска. Только выражение лица иное - даже во сне тревожное, измученное. Я узнал её даже среди вспышек и взрывов сражения - по ярким глазам в прорезях лыжной маски, яростно сверкающим, когда она швыряла в нас одно заклятие за другим, по голосу звенящему от гнева. Злость её подвела, она увлеклась атакой забыла о защите… Так мучительно пробирает до мурашек желание прикоснуться к ней, и я отдергиваю руку, а затем всё же не могу удержаться и дрожащим прикосновением отвожу рыжую прядку с бледного лба, с прекрасного лица, каждая черта которого до боли впечатана в память, выжжена в душе. Кончики пальцев жжет нежность её кожи, и я медлю, будто чтобы не разбудить её, а на самом деле, чтобы продлить это мгновение. Так хочется в этот миг вернуть всё назад, и никогда не знать будущего. Вернутся в те дни, когда она мне верила, когда любила меня. И не представлять возможного, мучительно помня что это лишь мечты, что всё было хорошо, что она спит тут не едва пережив проклятие, а просто утомившись от долгой веселой прогулки, что это и её дом… Она приоткрыла глаза и повернувшись взяла меня за руку. Как же невыносимо... но я не отпустил бы, даже если бы мне грозили отрубить руку. Сколько мы так просидели? Я забыл о времени. Лили слегка пошевелилась, и сердце у меня захолонуло, и я взмолился чтобы она не открывала глаз. Наши взгляды встретились. Лили вздрогнула отпустила меня, отшатнулась. В глазах сначала ужас затем отвращение. Она сжалась в комок, разом подобралась, готовая драться не на жизнь а на смерть, глядя на меня как сердитая кошка. -Не бойся. Не волнуйся Лили. Я ничего не сделаю тебе. - тихо, увещевательно говорю я. - Где моя палочка! - хрипло требует она - Я отдам тебе, когда ты будешь уходить. - отвечаю я. По душе разливается облегчение оттого, что она похоже в здравом уме. - Что ты задумал? Зачем притащил меня сюда! - Ничего, что может тебе навредить. Ты словила очень плохое проклятие, и я… мне пришлось принести тебя сюда, чтобы вылечить. Я отпущу тебя, позволь только закончить. Несколько секунд Лили смотрела на меня. Несомненно у неё было множество вопросов, а я не знал что ей сказать. Все ведь было сказано и притом очень давно. - Что за проклятье? - наконец спросила она, все так же хрипло - "неусыпная пытка" Лили вздрогнула как от внезапного холода, в глазах мелькнул ужас. Она ощупала грудь под одеялом. - Следов не осталось, не бойся. Всё уже позади. Ещё одна пауза, в которую Лили на меня подозрительно косится. - Зачем тебе это? Почему ты не убил меня? Чего ты хочешь? - Странный вопрос. Чего я хочу. Я хочу, чтобы ты жила. - Зачем? - фыркает она неприязненно кривя губы - Что тебе за дело до меня. - А как я могу позволить тебе умереть. - говорю придушенно, начинаю злится - Ты думаешь, я всё забыл? В её взглядае вспыхнуло отвращение. - Если бы ты помнил, ты бы там не оказался - её лицо исказилось яростной горечью. - Ты забыл все что обещал! Главное уж точно. Ты клялся мне что никогда не станешь темным магом. - То что я нарушил слово, не значит, что я не помню! - так же порывисто ответил я - Или не сожалею… но так было нужно, как ты не понимаешь!.. - Ну надо же, падите ниц, его высочество сожалеет. Отдай мне палочку. Я сосчитал до трех чтобы успокоится. Всё как два года назад, все те же слова, те же упреки.... - Позже. Ты едва отправилась от проклятия, сейчас не сможешь и шагу сделать. Приятно это тебе или нет, ты останешься до утра, тебе нужно подкрепить силы. - В твоей компании? О да, очень воодушевляюще! Молчу. Все таки ещё раз слышать как она меня ненавидит невыносимо. Произношу, чтобы не длить молчание. - До утра ещё есть дела. Тебе предстоит выпить укрепляющее, если хочешь держаться на ногах когда будешь уходить. - повожу волшебной палочкой применяя манящие чары - Вот. Оно восполнит потерянную кровь. Выпей. Она с опаской взяла пузырек и пронзив меня подозрительным взглядом нюхает. -Не бойся, крови единорога тут нет - хмыкаю я. - Откуда мне знать, до чего ты опустился. - Значит ты так обо мне думаешь? - Ты не оставил мне возможности думать о тебе иначе. - огрызается Лили Пожимаю плечами. Приманиваю ещё один пузырек и отмеряю капли в стакан с водой, под её опасливым, неверящим взглядом. Она так близко, что сердце изнывает от этого одного факта, обливаясь кровью. И я вижу по её глазам - ей тоже не по себе. - Не знаю, поверишь ли ты мне… Но я хотел бы, чтобы всё сложилось иначе. - зачем то я вновь говорю эти бесполезные слова. - Ты сделал свой выбор. - холодно говорит она, отворачиваясь, взбешенная моей слабостью - Ты предал меня! - Я тебя никогда не предавал! И никогда не говорил, что ты мой враг. Это ты ушла, ты оставила меня! - взрываюсь я неожиданно - Я? - взвивается Лили откидывая одеяло, подавшись вперёд - Ты отрекся от меня, ты... - Это ты от меня отреклась. Ты меня бросила! - Потому что ты лгал мне в глаза! Ты принял метку! Ты сделал это, за моей спиной, гнусно, подло, ты не оставил мне выбора! Ты пожиратель смерти. А я грязнокровка. - Ты могла остаться со мной. - сказал я то, на что тогда не хватило духу. - И кем бы я была? - Лили отрывисто рассмеялась - Рабой? Предательницей? - Мы были бы счастливы. - шепчу я обреченно глядя ей в глаза, и вижу что в её взгляде тоже что-то гаснет, ломается. - Зачем ты это говоришь. Теперь. - Все можно изменить. Продолжить. - Нет. - она качает головой - Никогда я не отрекусь от того, кто я. Это ты был бы счастлив. А я бы ненавидела себя. Молчим. В горле комок. Я смотрю на неё, и ощущаю, что не смотря ни на что, меня к ней тянет, что она всё та же, моя любимая Лили. И невыносимо думать, что я отпущу её, и она уйдёт туда, где с ней вновь может случится что угодно, а меня не будет рядом чтобы спасти. - Зачем ты вообще пошла туда? - зло говорю я - Зачем полезла в драку? Зачем тебе все это? - Зачем!? - её голос сорвался, она прокричала, но сиплым, страшным щепотом, задыхаясь - Затем что это мое право на жизнь, ты гребаный ублюдок! Мое и других, кого вы хотите обречь на смерть. Это месть, за всех погубленных вами. Тобой лично. - её пальцы сжали покрывало побелев, её трясло от злости. Я никогда её такой не видел, даже в тот миг когда она прощалась со мной навсегда. - Раньше ты не хотела мстить. - говорю я вкрадчиво не отрывая от неё глаз. - Раньше друзья не погибали у меня на глазах. Раньше моим одноклассникам не приходилось выбирать убивать или быть убитыми. Раньше тот, кого я любила не швырял в людей убивающим и пыточным… - А ты думаешь, мне так нравится это делать? - - Наверное. - запальчиво произносит она - Если ты продолжаешь это делать. Она продолжает язвительно: - Видимо есть ради чего стараться. Ради золота Люциуса? Или синекуры в минестерстве? Или может ваш гребаный лорд делится с тобой тайными древними сраными проклятиями, которые устроят тебе рай в компании чистокровных сучек... - Довольно! - рявкнул я. Тишина повисла, резкая, звонкая. Лили закрыла рот испугавшись слов что из него вылетели. Я набрал в грудь воздуха чтобы произвести то, что когда то так трудно было признать даже перед самим собой. - Тёмный лорд, Лили, не принимает прошений об отставке. И очень легко стать жертвой суровой расправы служа ему. Чтобы жить я должен продолжать делать то, что делаю. - Платить чужой жизнью? - презрительно цедит она склонив голову на бок, прищурясь. В почти полной темноте, без свечи, без лампы мы едва видим друг друга. - А почему нет? Лучше они, чем я. Я не трус, но не думай, что я буду строить из себя героя, делая вид, что мне не плевать на остальных. Всем людям есть дело только до себя, а я, в отличии от тебя, хотя бы готов это признать - мстительно шепчу ей то, что говорить может и не стоило. Лили замерев глядит на меня остекленевшими глазами. Слегка качает головой, зачарованая моими словами. - Значит, всё как раньше. Я зря надеялась, что раз ты меня спас что то изменилось. Кровь за жизнь. И на что ты готов? Какой ещё грех? Пытать? Убивать невинных? Так ведь вас учили на слизерине… - её голос слегка дрожжит. Я прикрываю глаза. - Пока хватит сил. Я понял то, чего не знал раньше... Ступив на этот путь приходится идти до конца. Теперь уже нельзя иначе. - Нет. Ты ведь не проклят... - в её голосе звучит?.. Может ли быть? Тревога? Забота? Ей ещё не всё равно? Хмыкаю горько. - Ха. Ты ещё кровь единорога приплети. Я не пил. Но не скажу что руки мои не коснулись… - я вспоминаю обжигающее тепло свежей крови радужно переливающейся под стеклом в моих пальцах... Открываю глаза, гляжу на неё в упор, неподвижно сидя. - Я не стану ничего менять. Она на миг прикрывает глаза. - Да мне то что. Живи как хочешь Снейп. Отворачивается. Сердце сжимается от боли, мне хочется взять свои слова назад, солгать, убедить что все будет хорошо. Но ничерта подобного. Она зябко ежится, и я как ужаленый вспоминаю, что ей сейчас нужно отдыхать. - Вот возьми. - протягиваю ей последнюю склянку с тонизирующим - Допей это. Тебе сейчас холодно, надо согреться. Я... принесу ещё одеяло и чай… лежи. На часах половина второго пополуночи. Я вспоминаю, что надо бы починить её одежду, изрезаную заклятиями. Когда я спрашиваю про это, она краснеет, и пытается прикрыться, хотя... Я сегодня уже всё равно все видел. Мне было правда некогда разглядывать, должна же она понимать это... Она в своей старой длинной футболке, которая осталась с тех пор, как Лили была в моем доме частым гостем, оставаясь на ночь. У меня рука не поднялась выкинуть, так и лежала эта тряпка в шкафу в самом дальнем углу. Чарую над её вещами и отворачиваюсь, когда она торопливо одевается. Сколько раз я это видел - потому что сам задерживал её до последнего, а потом она убегала от меня опаздывая. Сейчас тишина звенит между нами, слышно только шуршание одежды. - Ты... всё ещё тут живёшь. - А где ж мне ещё жить? - Ты... Ты ведь раньше хотел уехать. Пожимаю плечами. - Какая разница где спать. Ложись, тебе надо уснуть сейчас. - Сев... Что стало с Боунзами. - Они сбежали с вашими. - сообщаю я исход минувшей свалки - Мы ушли ни с чем. Так что можешь гордится, ты бы не зря отдала свою жизнь, если бы я тебя не подобрал. - Я об этом не просила. И не думай что поблагодарю! - На здоровье Эванс. - я издевательски раскланиваюсь - однако, позволь довести мне дело твоего неблагодарного исцеления до конца. Ложись и спи, черт тебя дери. Некоторое время мы вновь сидим молча. Раздражение, за которое я так цепляюсь, тает без следа, а тишина оглушительна. Лили тихо шепчет. - Так ветер воет... Раньше ведь никогда такого не было. - Да... - Когда мы были маленькими бывали снегопады... Но не такой ураган. - Может... Магия влияет на погоду. Хотя врятли в Йоркшире так много чародействуют. В этом городе я единственный волшебник. - Мне хотелось вернуться... Пройтись, заглянуть в школу... - И отчего не заглянула? - Не хотела тебя встретить. Усмехаюсь. - Пей чай, а то остынет. - выдавливаю я сквозь ком в горле. Дышать трудно. - Я вымыл чашку перед тем как налить, если это тебя волнует. Она снова зябко ежится, и залезает обратно под одеяло. Так близко. - Ай! - вскрикивает она, и приподнимает обваренные горячим ладони. Я поспешно шепчу высушивающее заклятье, и беру её за руку чтобы... Беру её за руку... С трудом вспоминаю зачем, чувствуя только знакомую мягкость кожи, и уже не могу отпустить. Осторожно накладывая чары, заставляю ожог исчезнуть. Провожу палочкой по рукам убирая ссадины и синяки. Ругаю себя, что раньше их не заметил. Она не поднимает глаз, и отдергивает руку, но я успеваю почувствовать как она вздрогнула, и это наполняет сердце трепетом. Чувством, которое мне нахрен сейчас не упало! Невозможно касаться ее. Слышать её дыхание. А ещё невыносимо видеть её. Так я её хочу. Не трогай меня, не касайся, Лили. Она протягивает мне пустую кружку. Прикосновения невесомее пера, легче снежинки, как ток по оголенным нервам, как горячее марево, как будто воздух вокруг дрожжит, и душа вон. Лили в упор, не поднимая глаз смотрит на свои руки. Ни одного шрама, ни одной ранки. - Ты лучше научился их заговаривать. Наверное всё же... мне стоит быть благодарной. - Не за что. Я не мог иначе… - Ты ничем мне не обязан. - Знаю. Сипло отвечаю я - Но это не важно. Лили опускает взгляд. Молчит. Выхожу на мороз, чтобы унять дрожь в пальцах, унять заходящееся тревожным стуком сердце, невыносимый жар во всем теле. Она не твоя... Не смей. А почему нет? Когда как ни теперь? Может последний шанс всё исправить, вернуть её. Боюсь вернуться. Боюсь не найти слов и просто глядеть на неё как пёс, тупо и отчаянно. Щеки кусает мороз. Невидяще гляжу перед собой, паром клубится дыхание, снежинки летают вокруг легко целуя. Как я скучал по ней. Как же хочу её. Слышать её голос, чистый и звонкий смех. Целовать как раньше в свежие морозные губы. Нужно попробовать... Если она меня оттолкнет, если уйдёт - то уже навсегда. Слышу её голос, что зовет меня. В последний раз вдыхаю судорожно. Дергаю за ручку двери. Возвращаюсь обратно. Жар сжигающий меня немного унялся. Главное держаться. Снова сажусь рядом с ней на диван. - Знаешь. - начинаю я хрипло, заглядывая в её глаза - Я так мечтал снова быть с тобой. Может... Хотя бы до утра мы... - Нет. - отрубает она решительно - Уже слишком поздно. - Почему? - Мы сделали выбор. - Лили... - Ты обещал мне однажды. И нарушил слово. - Так было нужно. Лили... - я беру её за руку, переплетаю наши пальцы. Целую тыльную сторону её ладони, запястье - Милая моя, драгоценная моя... - Не надо, пожалуйста, оставь меня. - она отдергивает руку - Ну почему. - выдыхаю я отчаянно. - Хотя бы один раз Лили... - Не береди... Зачем ты. Всё решено Сев. Мы не можем быть вместе. - Можем. Хотя бы прямо сейчас. - я снова беру её за руку, глажу пальцы. - А потом? - она поднимает на меня глаза, блестящие таким мучительно прекрасным блеском - Мне снова умирать от тоски? Я забыла тебя наконец то, я научилась без тебя жить, а ты снова пытаешься меня привязать. Она встает, и я стою рядом, не отпуская её рук, гладя плечи, локти... - А ты думаешь, я забуду? Ты думаешь можно забыть? - Я хочу забыть. - Я не верю. Я уже не помню себя, обнимаю её, прижимаю к себе, в самое ухо шепчу, и горло сжимается до боли, и в сердце щемит. - Я не могу без тебя. Лили... Как зимой без огня. Как сладко её касаться... Только не отталкивай меня, Лили пожалуйста. Прижимаюсь к ней, будто она хранит в себе единственую искру теплоты оставшуюся на земле. Целую её, держу её в своих руках, замершую, покорную... Вот так, никогда бы ни отпускал тебя, ты моя... Дышу ею глубоко, а грудь словно сдавило. Лили дышит прерывисто, так будто всхлипывает, откидывает голову, словно чтобы избежать моих слов, моих поцелуев, но только открывает шею, такую нежную, такую уязвимую, и я нахожу губами знакомые изгибы. - Отпусти. - шепчет она - Я не могу, ты мне сердце на части рвешь... Сев, я не могу тебя любить. - А разве я не человек? Разве у меня нет сердца? Такой же как ты... - Нет. Вы не люди, вы все, вы чудовища в масках... - горячий тихий шепот, и её руки на моих плечах, удерживают на миг но не отталкивают. - Нет Лили нет. Я не с ними. Я с тобой здесь. - уже забывшись стягиваю с неё свитер этот дурацкий. - Нет... - едва слышно шепчет она, отворачивается от моих губ, но не уходит, не отстраняется от моих рук. Я помню, я все помню, как целовать её, как она любит, чтобы её ласкали. Я шепчу прижимаясь губами к её щее, к щекам к макушке, не помня себя, словно она пахнет дурманом… - Лили, любимая моя, хорошая... - Отпусти меня. - выдыхает она - Нет, ни за что... Ты моя. Кровь в ушах стучит набатом. Медлю, из последних сил... Господи что ж я творю... Но она не уходит. Не отталкивает меня, не бьет не кричит, а у меня от её шепота сердце разрывается так, что лучше бы проклинала. Прижимаюсь к ней крепко, чувствую, что уже вот вот и не смогу... Что если только она шевельнется, я уже не сдержусь. Лили... Сладкая как запретный плод, сладкая как грех. - Ты любишь меня, да? Любишь ведь? Ты хочешь этого? - говорю я сбивчиво. Молюсь чтобы Лили вспомнила, что когда-то мы любили друг друга и были честны. Чтобы она вспомнила о своих чувствах ко мне, пусть хоть маленький огонек прежней нежности будет в её душе. Она не говорит ни да ни нет, лишь это тихое, невозможное: - Я не должна... - Отчего? - выдыхаю я. Мы переплелись в объятиях, так тесно, что не осталось места громким словам. - Сев... Ты не должен мне напоминать, что я тебя люблю... Дай мне забыть тебя, не заставляй, я не переживу снова любить тебя. - Нет... Я ведь тоже не могу забыть тебя. - Не заставляй меня… Вспоминать. Я умру если вспомню. - она тяжело дышит зажмурив глаза. - Нет... - Я лезу руками под её тонкую водолазку под горло, а губами уже тянусь её за ухом поцеловать, так, чтобы у неё ноги подкосились, чтобы глаза закатились, чтобы она обо всем забыла. Губы скользят по щее, чувствую биение её жизни, слышу её стон. Кладу руку ей на грудь, стискиваю мягкую плоть. До боли знакомые очертания. Груди полные, горячие, и соски твердые, так что хочется слегка сжать и вновь услышать как она хрипло стонет, так что внутри всё обрывается. Её голос как осколком стекла по живому. Прижимаю её к стенке, стягиваю с неё штаны. Кожа её сияет как лунный свет, Деревянными руками тянусь к застежке на брюках. Пальцами лезу ей между ног, чувствуя влагу на её бедрах. Она тоже хочет, течет как сучка. Жар по телу прокатывается от этого прикосновения, опаляет, как взвившийся до небес огонь. Она вся мокрая внутри, вся горячая. Хорошая моя девочка, моя Лили. Она дышит тяжело. - Ты будешь в аду гореть. - шепчет Лили прижимаясь ко мне. - Я уже горю в аду. Внутри все сжимается в сладком предвкушении, ноет томительно, тяжело. Снова обнимаю её, кладу руку ей на шею. Она вздрагивает от моих прикосновений, прогибается в пояснице. Головка члена скользит по влаге меж ее бедер. Она нестерпимо близко. Невыносимо горячая. Мягко, медленно проникаю в этот влажный жар. Вот так. Плавно осторожно двигаюсь, едва удерживаюсь, а от возбуждения сводит и выкручивает. Как же я скучал по тебе, как ждал этого. Ты моя, только моя, любимая. Слышу её судорожный вдох почти всхлип. "Лили, люблю тебя. Только тебя." "Сев... Северус", - она сжимает мою руку лежащую на её груди, со стоном выгибается мне навстречу. От этого можно с ума сойти. Нахожу её приоткрытые губы, и целую, а по венам жидкий огонь. Я трахаю её, а она так туго сжимается, что терпеть невозможно, и вскрикивает тихо, всякий раз мне это как возжей по спине, и хочется драть её, не останавливаясь, вколачиваться в неё. "Сев... Господи." Целую её в щеку, влажную от слез, а она мягко двигается мне навстречу. "Не плачь моя милая хорошая моя, не плачь." "Я не могу, не могу тебя любить, я не должна". "хватит забудь об этом, не думай, хотя бы сейчас, пожалуйста" шепчу ей в самое ухо. Рыдания вырываются из её горла, лоно стягивает меня до невозможности туго. - Я люблю тебя люблю, Лили, не плачь... - шепчу сбивчиво. Она то крепко сжимает мои руки, лежащие у нее на груди, на боку, то гладит нежными пальцами, одна нога у Лили вздрагивает. Она хватает ртом воздух, и иногда между вдохов прорываются слова. - Я не могу, не могу... Я не выдержу... Не выдержу такой любви. - шепчет она а я как сквозь белый шум слышу, и только её голос отчетливый, отчаяный долетает до меня. И я все крепче все быстрее, всё иступленнее имею её. Я тоже не могу. Сердце плавится, заходится в беге словно не было никогда ни боли, ни холода, будто она всегда была рядом, всегда любила, будто не было никакого расставания. - Сев, господи... Да... Ещё... Пожалуйста ещё, господи да... Шепот мешающий слова, сладкий, пошлый, до костей режущий меня, знакомый наизусть, надрывный, и судорожно вздрагивающее в моих руках тело. Дышу её запахом, теплым запахом её тела, как будто не могу надышаться, как будто последний глоток воздуха на земле. Горю, вбиваясь в неё, врываюсь в неё, в её жаркое, неподатливое лоно. Как кипяток, волна эйфории обрушивается на нас с размаху. Внутри все содрогается, и я кончаю, зная что она в этот миг моя, что бы ни было раньше или потом. На мгновение я каменею прижимая её к себе, а она кричит и вздрагивает до боли, до хруста в костях, прижимаясь ко мне. Я тяжело дышу, опираясь на стену, не торопясь отпустить её, выпустить из объятий. Её дыхание быстрое, тяжелое как у загнанного зверька, она делает глубокий вдох, и целует меня, страстно, глубоко. На меня немилосердно обрушивается прошлое, такое счастливое, светлое, в котором она всегда лезла поцеловать меня после любви… Но поцелуй прерывается слишком быстро. Гляжу на неё, смятую, потрепанную, едва дышащую, всхлипывающую. Обнимаю её снова нежно, шепчу ей на ухо как ребенку, снова одни и те же слова. Она утыкается мне в плечо и плачет, безысходно, отчаянно ревет. Я пытаюсь неуклюже снова одеть её... Мы оказываемся вновь на старом потрепанном диване. Лили не выпускает меня из объятий, и я не знаю хорошо это или плохо. Боюсь того, что она может сказать. - Я так люблю тебя Сев. Зачем ты… зачем пошёл этой дорогой. Я была бы твоей всегда, мы бы любили друг друга. - Лили... По моим щекам тоже катятся слезы. Вместе мы лежим на узком диване и вместе роняем соленые капли на подушку, и друг на друга, прижавшись крепко, как замерзающие насмерть, пока в изнеможении не забываемся тяжелым сном. Просыпаюсь я когда за окном уже светло. Кто то укрыл меня одеялом. Лили больше нет рядом. Ушла. Ушла, навсегда... Хлопает дверь, и вьюга врывается в дом свежим сильным дуновением, треплет её рыжие волосы. - Ты... - начинаю я и замолкаю. Я хотел спросить где она была, но разве это важно? Главное что она вернулась. - Я ходила за таблеткой пастинора. - она слегка приподнимает бровь - Мне показалось, что вчера ты не озаботился защитой. Хмыкаю. Да, она права, я об этом и не вспомнил. - Всё верно. Но я думал... Ты ушла на совсем. Лили отворачивается, смотрит в окно на белую морось. Я смотрю ей в спину. - Я и правда думала стоит ли возвращаться. Но… Это смешно правда? Наверное смешно… Меня тянуло сюда как магнитом. Мое сердце звало меня к тебе. Я должна была вчера уйти как только очнулась. Это неправильно, и я ненавижу себя за это. Я должна была найти силы поставить точку... И я снова поддалась слабости. Как вчера. Не нашла в себе сил даже оттолкнуть тебя. Голос звучал глухо и горько. - Не говори так про себя... Ты не слабая. - Ты ведь не отречешься и я тоже. - Это не значит что я разлюбил тебя. Я вижу на её губах очередную горькую улыбку - Что ж наверное хорошо жить, когда твоя мораль такая двойственная и не запрещает тебе трахать тех, кто по вашим взглядам не должен поганить эту землю. А я не такая Сев. Я хочу тебя, я люблю тебя, но я умираю в твоих руках. Потому что я не могу так. - Ты жалеешь? - обреченно спрашиваю я - Не знаю. Я должна жалеть, но... Мне кажется, что у меня сердце вырвали от мысли что я больше тебя не увижу. И я так хотела… И ненавидела себя за это. - Я не хочу чтобы ты себя ненавидела. Просто не думай об этом. Я же не думаю. - Ты ужасный человек. -Какой есть. Я не могу быть иным. - Верю что всё же можешь. - она оборачивается и пронзает меня взглядом - И лишь поэтому я вернулась. - И чего ты хочешь? Уголки её губ приподнимаются - Понять, могу ли я тебя ещё вернуть. Я ведь тоже обещала себе… Что не позволю тебе стать темным магом. Она грустно и нежно улыбается, и в этот миг мое сердце полно любви к ней, и горечи - что прошлого не изменить. Знать бы только, как все исправить теперь. - Может… Ещё не поздно. - говорю я, но знаю что это ложь, которую я говорю, только чтобы удержать её рядом, хотя бы ненадолго. Я лгу, но не могу иначе. Она снова, так неуверенно при свете дня, целует меня, и я тону в её нежности обнимая её, и так хочется верить что у нас всё получится.