Привязали называется

Чуя лежал в полной темноте на двухспальной кровати, наслаждаясь вечером и предвкушая такие близкие выходные. Миссия с использованием порчи, недолго, но всё же, прошла более чем успешно(как будто могло быть иначе). После душа и еды, не обременёный ничем... Чистый кайф... Дазай где-то в ванной комнате—тихий шум воды слышен даже в спальне—наверное опять решил вскрыться полежать в ванне, вместо того чтобы, как Накахара, быстро сполоснутся в душевой кабине. Рыжему незачем переживать за здоровье и жизнь любимого. Любимого, и, уже как 3 года—мужа. //флэшбэк: чуе и дазаю по семь// Они сидят в холодной и грязной комнате коммунальной квартиры, где из мебели только низкий стол и жёсткий(но зато двухместный) футон, а стены пропускают простым языком всё. Двое мальчишек: один голый по пояс, периодически шипит и хныкает от жгуче-неприятной обработки ран, второй, собственно, их обрабатывает, иногда зло зыркая своими голубыми глазами на "мучаемого" -- "шоб не вертелся!". Два оборванца, мелких вора, не знающие ещё, какое у них будущее... Буквально через месяц одного из них ловят за использованием дара—Чую, тогда ещё не умевшего толком управлять способностью, пытавшегося тихонько стырить обед, быстро-оперативно погрузили в бронированный грузовик, а Дазая, посчитав "обычным" отогнали от "угрозы обществу", а ведь будущие напарники поссорились прямо перед вылазкой за пропитанием: не лучшее последнее совместное воспоминание...А через неделю Осаму попал в передрягу с мафиозо. Аннулировал способности нескольких, только вот это возымело обратный эффект: через день и за ним "пришли"... //энд флэшбэк: чуе и дазаю по семь// Зашумела, сливаясь из ванны, вода. Через полминуты ручка под нажимом мокрой руки со скатывающимися прямо на пол каплями воды щёлкнула, по коридору протопали босыми ногами. "Наверняка сейчас дрожит от холода, дурила, сто процентов ведь в одном полотенце! Если не переоденется и замочит водой постель и мою пижаму я его в ванную на ночь отправлю!" "Наверняка спит уже. Так, свет выключен, ну-ка, может напугать?" //флэшбэк: чуе и дазаю по пятнадцать, сразу после вступения чуи в мафию// –Ай, Чуя! Ты не мог понежнее меня избить?! Мне и своих шрамов хватает! –Я сейчас нахуй уйду и сам будешь мои "жестокие побои" промывать! Да и как ты вообще себе это представляешь "избить понежнее"?! –Как будто ты их промываешь,–тихо, не вызывающе, скорее с лёгкой хитрой улыбкой–а не моё тело новые мои увечья рассматриваешь. –Был бы ты был против—не позволил бы даже прикоснуться к себе, я то уж знаю–без улыбки, как будто предъявляя. –Ну хоть извинился бы, а, слизняк? –Да пожалуйста! Прости что не убил твою суицидальную рожу, которая стала таковой из-за тоски по мне прекрасному и неповторимому! На пару минут повисает не напряжённая тишина, как будто они так милосердно дают друг другу время на наслаждение моментом выдумку колкостей. Неожиданно Накахара говорит: –А я ведь думал о тебе, наверное, даже скучал,–добрая усмешка. Чуя никогда не скрывал своих эмоций, чувств. Он принимал себя любым, любил и уважал. А на мнение не себя/других ему было насрать. Вроде он даже сказал однажды–"почему я должен что-то делать, чтобы люди видели во мне другого человека? Что? Для них этот другой человек—идеал? Так я и есть идеал, видишь, мне не надо мучиться из-за кого-то!" Дазай запомнил. Запомнил, но не понял. Стал ледышкой и спрятался под непробиваемой маской, которая на всех, без исключения, наводила страх и ужас, а кожу неприятно щекотали мурашки лишь при взгляде на бинты в пол лица. Для окружающих он был страностью, пугающей и, как бы то не было, хорошо вписывающейся в атмосферу мафии. Через полгода, уже напарников, вызвали на ковёр к босу, где объявили о том, что Чуя теперь тренер Дазая, тело которого своей худощавостью уже давненько вводило в заблуждение врачей, никак не поймущих, как он здоровье не подорвал и в принципе на ногах держится. Как не странно, ни через две первых тренировки, ни через их десяток, ученик боса не заболел,не сдох, не лишился конечностей, не... В общем послал всех недоброжелателей со своими очень-добрыми-надеждами нахуй, даже не узнав о этих самых надеждах. Только вот именно в этот период отношения между соукоку совсем разладились и вместо поддержки они получали друг от друга негатив. Постоянные ссоры и гложущее чувство вины после, в котором правда ни один не признается. Сложно. Им обоим и определенно. К семнадцати всё стало куда лучше. Сработавшись и привыкнув, они вдруг стали идеально чувствовать друг друга. В семнадцать же они в первый раз переспали и обсудили свои отношения, про себя радуясь, что больше можно не списывать редкие поцелуи на алкоголь. Самое сложное было смириться с демонами в голове второго. Один слишком много думал о работе, не видя ничего плохого в том, чтобы перевыполнять обязанности, не следя за здоровьем и надеясь на тренировки, витамины и удачу, а второй постоянно был под риском добровольной смерти, заставляя волноваться о своем состоянии сутки напролёт. Однако они стали зависимы друг от друга и не смогли бы это отрицать. От совместных пьянок, от редких, но таких чувственных нежностей, от тепла в глазах, которой позволено видеть только второй половинке. А через год Дазай заявился к Чуе и жёстко поставил того перед фактом своего ухода из Мафии. Пожалуй, только благодаря одному этому действию, через день после, когда Огай объявил подопечному эту ужасающую новость, Накахара не разнёс ничего, лишь обозначив для себя Дазая как предателя. Первый день он не чувствовал ничего:ни боли, ни сожаления, пугаясь и не понимая, но всё-таки немного радуясь такой своей реакции. Плохо стало потом, когда придя домой, он понял что всё, кто-то важный исчез из жизни и не вернётся. Было невыносимо, а утром пришлось удивляться пониманию боссу, отправившего сообщение об отгуле. Эти дни он вспоминал разговоры, моменты с Осаму, краешки чувств, пытаясь хоть от части почувать их вновь и этим чуть-чуть унять жестокую резь на душе. Не получалось. Не получалось неделю, может две. А потом на замену тому Чуе пришей ещё более ответственный трудоголик с миллионом чашек кофе, о котором больше как-то некому заботиться, ведь он взрослый мальчик. Утопая в работе он отнекивался тем, что теперь часть отчётов Дазая на его совести и-и-и.... И все решили что легче отстать, ведь Накахара Чуя не признается... Если бы эта сука суицидальная не заявился на порог новой квартиры исполнителя через полгода, то вряд ли бы его простили. Да и так, спасением оказалось лишь нежелание сдавать Осаму Портовой. Ну и то что тот ему доверился, рискнув и придя. Ну и, совсем немного тут причём его полный рассказ о том, "почему так жестоко поступил" и "где-как-сколько живёт это консервированно-бинтованное недоразумение". Рассказывалось всё абсолютно добровольно и абсолютно честно и дело не в ( хорошенько между прочим так увеличившейся!) силе Накахары и каких-то запредельных угрозах. //энд флэшбэк// Мысли в головушке Дазая явно не совпадали с его желаниями уйти из жизни без боли или хотя бы не ночевать в ванной: "Сейча-а-ас, раз, два тр- —Только посмей—сталь в голосе и палец, указывающий на шкаф с одеждой. —А что мне за это будет? —Обнимашки? —Поцелуи! —Хорошо) Нечасто у них случаются такие спокойные вечера, они устают, хоть редко, но ссорятся, постоянно препираются, да между ними напряжение похлеще, чем посреди беснующейся стихии! А любовь лишь смотрит и вновь заставляет смотреть после окончания споров голодными и тоскующими глазами, вновь с тяжело давшейся когда-то давно лёгкостью мириться с тараканами в головах и почти каждый вечер засыпать в обнимку, счастливо иногда задумываясь о прошлом... Они слишком привязали себя.