Великий колдун Белогорья

      - Вот ты где! Попался, гаденыш!       Его схватили сзади за плечо. Ворот выскочил из рук, и полное воды ведро полетело вниз в колодец.       - Я ж тебя, аспид окаянный, отучу людям жизнь портить!       Он обернулся.       - Что я тебе сделал-то?       - Ишь ты, птенчиком прикинулся! – Мельник снова дернул его за руку. – А ну, стой! От меня не сбежишь!       Вокруг колодца понемногу начала собираться толпа.       - Давай, всыпь ему! – крикнул кто-то сзади.       - Шкуру спустить!       - Башку ему оторвать, и дело с концом!       Мельник отвесил ему крепкий подзатыльник. Он только головой тряхнул. Не впервой ему было тумаки получать, за год столько надавали — со счета сбился. Третьего дня только отходили так, что искры из глаз сыпались. Думал, отвяжутся после того хоть ненадолго, да не случилось. Опять драчунов вокруг собралось - хоть в бочке соли, один другого злее. И никому до его правды дела не было. Привыкли люди свои беды да несчастья злому умыслу приписывать, оттого и били его нещадно – заживать не успевало, виноват – не виноват, никто не разбирался.       - Пусти, - тихо сказал он мельнику. - Или скажи, в чем дело.       Тот аж затрясся от злости.       - Ах ты выпороток! Он еще и спрашивает!       Его пихнули на вытоптанный клочок земли перед колодцем.       - А ну-ка, растолкуйте ему, люди добрые, что он натворил! Пусть послушает.       - Почто амбар спалил?!. корова издохла!.. колодец высох!... зерно куда подевал?!. теперь едва ноги передвигает!.. последняя краюха осталась!.. - полетело в него со всех сторон.       Про амбар и корову он и ведать-то не ведал, в пересохший колодец воду вернул уж давным-давно, а вот зерно ему и правда загубить пришлось, да не по прихоти. Нельзя было из него хлеба печь, а коли напекли бы, так и шкуру с него спускать было б некому.       Третьего дня шел он мимо поля, по сторонам не смотрел, разве только под ноги. Все думал о колдовской книге, что хранилась в сундуке учителя под двумя замками да тремя заклятьями. Больно уж мудреной она оказалась, никак не мог он с ней совладать, а спросить было некого. Не давал ему колдун своих книг, и толковать их не обучал. Три года ходил он в учениках, от работы не бегал, горба своего не щадил, да так ничему и не научился. Умел он дров наколоть, воды наносить, рыбы наловить, хлеба испечь, рубаху починить, избу вымести, трав насобирать, какие учителю понадобятся, и много чего еще, а вот с колдовством не заладилось. Разве только ссадину заговорить, да плетень чужой подпалить — вот и все умения. На то три года и ушло, а на четвертый решил он сам всему научиться. Отыскал тайник, где учитель колдовские книги прятал, и разгадал, как их из того тайника достать можно было. Доставал по ночам, пока спал колдун крепким сном. Разглядывал при лучине, да под луной, а днем смотрел, которую из книг колдун из тайника достанет, на каком месте откроет, да что делать будет. Так всему и выучился.       Давно уж не видел он в руках у учителя новых книг, да знал, что есть у него точно еще одна, и что бережет ее колдун пуще своего ока. И вот на вечерней заре подозвал его учитель к себе и сказал, что нужно ему на денек-другой отлучиться, а пока его не будет, велел трав насобирать и сушиться развесить. А на столе перед ним та самая книга и лежала, обтянутая кожей, расписанная серебром, с золочеными уголками.       Ночью обернулся учитель вороном и улетел по своим делам, а ученик бросился колдовскую книгу искать. К утру нашел, да растолковать так и не смог.       И вот брел он мимо поля за травами, повесив голову, будто ответ свой под ногами в пыли дорожной найти надеялся, и набрел на ржаной колосок. Да не простой колосок, рогатый. А рядом и другой, и третий. Случись это прошлым летом, прошел бы мимо, но теперь знал он, что от такого урожая много бед будет, больше, чем и вовсе без него. Вот только много ли было с того знания проку, если вылечить зерно он не умел, а рассказать было некому: не было ему веры во всех пяти деревнях окрест. И учителю не признаешься: поймет он, что ученик в его тайниках копается — снимет с плеч бестолковую голову, и на стол рядом с вороньим чучелом поставит. Да и вернется он нескоро, а беда ждать не будет.       Вот так и пришлось ему рогатое зерно загубить. Весь день мышью по домам шнырял, искал, куда оно, проклятое, расползлось, насилу нашел. Последние два мешка у колдуна из амбара вытащил, те самые, что утром ему привезли. Думал хоть эти перебрать, да и там позариться было не на что. Оставил три горсти на снадобья, а остальное сжег и снова пошел мимо поля за травами. Там-то его и поймали.       И вот опять, трех дней не прошло. Уж получил свое за зерно то, а оно все аукается.       - Гнать его отсюда взашей! - прогремело сзади. - Разве же это дело, куда ни пойдет — всюду от него одно лихо!       - Что глазенки вылупил? - раздался над ухом женский голос. - Отвечай, чем теперь детей кормить?!       Не успел он и рта раскрыть, как его огрели чем-то по спине, а потом еще раз, по голове, да так, что в ушах зазвенело.       - Ну-ка, научим его уму-разуму, раз больше некому! - снова прошипел мельник сквозь зубы и, схватив его за шиворот, заломил руки за спину.       Он бы вырвался, да бежать было некуда. И колдовать нельзя. Прознает учитель — сразу шкуру спустит, без разговоров. Только терпеть и оставалось. И он терпел, снова и снова, пока не затихали вокруг него брань да крики. А тогда поднимался на ноги и шел дальше по своим делам, до следующего раза. И опять пойдет. Но сначала дотерпеть нужно было.       - Выпустите меня-а-а!!       Полный отчаяния крик прорезал гул возмущенных голосов, будто луч солнца утренний туман, и сразу наступила тишина. Он огляделся по сторонам — ни души вокруг, лишь кости белые под ногами рассыпаны, да воронье над головой кружит.       - Эй, мужик, слышишь?.. Это бред вообще полный! Слышь, честное слово, послушай меня...       Кощей нехотя приподнял тяжелые веки. В соседней клетке, у переломанных прутьев, на цепях висел ошалевший от страха парень в иномирской рубахе и орал, что было мочи.       - Подожди, не уходи! - попытал парень счастья еще разок. - Мужик, постой, постой! Тебя как зовут-то?!       Кощей только скривился с досады: и зачем было время на разговоры тратить, если подмога его любое дело испоганить способна, даже и начать-то толком не успев. В лесу должен был ждать богатырь, а не на цепях в соседней клетке. Да со Светозаром частенько так бывало: помогал он охотно и с задором, только вот кому - сразу и не разберешь. Может, и зря он с охраной княжеской связываться не стал, да теперь уж жалеть о том поздно было.       - Добрыню позови! - со слезами в голосе выкрикнул новый пленник, дернув в сердцах свои оковы.       - Не ори! - выплеснул Кощей на него свою злость.       Долго жил бессмертный князь на белом свете, всякое в его жизни случалось, много он на своем веку повидал, а вот хнычущих богатырей прежде видеть не доводилось.       А богатырский сын, тем временем, наконец-то понял, что не один он в княжеских подземельях томится. Повернулся с надеждой и тут же отпрянул в ужасе.       Кощей усмехнулся: не в первый раз на него такими глазами смотрели.       - Что, совсем плохо выгляжу? - спросил он с поддельным огорчением и мыслью непрошеной, что для полной картины ему, разве только, яблочка во рту недостает.       Богатырь шутки не понял. И с лица даже как-то сбледнул. Должно быть, на себя кощееву долю со страху примерил.       - Что они с вами сделали? - ошарашено выговорил он.       Не стал Кощей пугать богатыря еще больше, чем тот уже напуган был. До поры до времени.       - Разделили, заморозили... Обычное дело.       - Обычное дело, ага, - недоверчиво закивал сын Ильи.       Кощей не обиделся. Он и сам не ожидал сперва, что тело его, на куски разрубленное, жить будет, пока не оттяпали ему в первом же бою руку по самый нагрудник. А с тех пор было у него время освоиться. Жило его тело, без еды и воды, в огне и во льду, в подземельях в цепи закованное, без единой капли крови и без надежды тридцать лет, потому что не могло оно умереть. Двигалось, на части разделенное, и не только двигалось, но и чувствовало, будь оно неладно.       - Ясно, - богатырь разочарованно отвернулся.       А Кощей снова поморщился: не стоило ему о чувствах лишний раз вспоминать.       - Нога чешется, - пожаловался он, да легче не стало.       Богатырю тоже. Как увидел, что отрубленная нога шевелится, так и вовсе забыл, как дышать, правда, быстро опомнился.       - А как вы разговариваете? - спросил он испуганно. - Вы кто?       Кощей поднял взгляд с дыры в сапоге на иномирского гостя.       Раз не сумел их последний богатырь сам два с двумя сложить, значит, не рассказал ему Светозар ни о чем. Может, оно и к лучшему — ни к чему было сыну Ильи знать больше, чем нужно. Только то, что для дела пригодиться может.       - Кощей я, - назвался он Ивану.       - Кощей... ну да, да, - захихикал богатырский сын. - Тот самый, который над златом чахнет?       Сказал бы он это лет тридцать назад, да хоть на поле брани, посмеялись бы вместе и разошлись, даже биться не стали бы. А теперь... будто стая голодного воронья набросились на бессмертного князя воспоминания, запустили когти в рану не зажившую, рвут нутро истерзанное в клочья – хоть вой с тоски, все одно не поможет. Ничего не ответил он гостю иномирскому, только слегка прищурился, и улыбаться тому сразу расхотелось.       - Очень приятно, - соврал он. - Ваня.       - Да знаю я, кто ты и откуда, - Кощей устремил на него скучающий взгляд. - Иван, сын Ильи Муромца, из другого мира.       Прибыло в его княжестве добра. И раньше-то хватало, хоть ложкой ешь, а теперь и вовсе ступить стало некуда, чтоб не вляпаться.       - Другой мир... - досадливо повторил богатырь.       Не то он хотел от Кощея услышать, ну а сам бывший князь, может, и подсластил бы гостю его горькое снадобье, да охота пропала.       - Тебя же там спрятали, - продолжил он безжалостно. - А теперь ты вернулся. Ну, милости просим.       Сын Ильи пропустил издевку мимо ушей. Его привычный мирок рушился перед Кощевыми глазами, будто мост над гиблыми водами Смерть-реки, отрезая навсегда путь к безоблачному прошлому.       - Подождите... - зацепился богатырь за последнюю соломинку. - А... если мой мир другой, то... здесь что? Я где?       - Где-где... - Кощей ухмыльнулся, почти различая в тишине подземелий слабый хруст, - в Белогорье.       Вот теперь у их чудо-богатыря вид был вполне ему подходящий.       - Я что, реально в сказку попал? - вымолвил тот ошарашено.