Да пошло оно

После очередной репетиции Хёнджин с диким зудом внизу бежит в комнату, запираясь в ванной, потому что он перевозбужден. Перевозбужден от движений. Перевозбужден от музыки. Перевозбужден от Ким Сынмина. Блядство. Снова испорчены штаны. Пульс перекатил за 120, дыхание тяжёлое. Сегодня они много взаимодействовали. А Хвану тяжело от этого. Потому что он ведёт эту чёртову борьбу внутри себя. Хёнджин ненавидит геев. Ему хочется блевать желчью, когда он натыкается на его фанарты с Джисоном или когда он видит, как Чонин смотрит гейские лакорны. Хёнджин чувствует позывы тошноты, когда замечает, что после танца у Сынмина выпирают соски. Потому что парень не может принять того, что он является тем, кого ненавидит. — Хёнджин? Ты там? И снова блядство. Быстро запихнув штаны в стиралку, Хван открыл краник и попытался сказать: — Э, мм, да... Сынмин? — Я дико устал, хочу в душ. Можно я зайду? Совершенно не понимая, что он делает, Хёнджин подошёл к двери и открыл её. Перед ним стоял Ким, на плечо которого было накинуто полотенце. Сам же парень был без футболки, в одних трениках, а по его лбу стекала капелька пота. — Иногда мне кажется, что мы играем в "Кто первый сдохнет". Пока что все держатся. Как ты то? Сынмин прошёл мимо парня, наклоняя головы в разные стороны. Хёнджин терпеливо сглотнул, отвернувшись к стиралке. — Пойдёт. — Я закроюсь шторкой, если что. Потом дверь закрой, ладно? Ладно... Что? Хёнджин все ещё не поворачивался. Он смотрел на барабан стиральной машины и слышал как его Сынмин снимает с себя вещи. Как вздыхает от ноющих мышц. Как включает воду, настраивая температуру. Как поёт что-то себе под нос. Хёнджин слышит и представляет Сынмина. Видит его молочную кожу с тысячами венок, потому что, на самом деле, она такая тонкая. Видит его не ярко выраженный пресс, видит упругую задницу... Все это настолько близко к нему. Хёнджин сжимает руки в кулаки, делая глубокий вдох. Как же его это заебало. Как же сильно он устал. Как же ему надоело ломать себя и свою сущность. Хёнджин делает глубокий вдох. Томно выдыхает. И шлёт всё нахуй. Он делает шаги к ванной. Преодолевает все внутренние барьеры. Да, ему пиздец как тяжело. Да, ему хочется выть. Сердце трясёт, из-за этого голова начинает кружиться. Но Хёнджин тянет руку к шторке. Берётся за неё. Держится. И резко отодвигает. Сынмин не успевает ничего сказать, потому что Хёнджин в одно мгновение шагнул в ванну и накрыл губы парня своими. На теле оставались мурашки и тёплые капли воды. Губы Сынмина такие... Такие тёплые и сладкие... Такие желанные... Хёнджин ждал этого момента безумно долго. Так долго, что у него встаёт за пару секунд. Рукой он скользит от обнаженному животу парня. Углубляет поцелуй, сплетая их языки. Хёнджину хорошо. Очень хорошо. А стоило только послать все куда подальше. — Хёнджин... - шепчет в губы, цепляясь за Хвановы плечи. - Я сейчас упаду... Ты как вообще... — Нет, пожалуйста, не говори, - сжав глаза, Хёнджин прижал к себе парня, прося все силы света, чтобы этот момент длился бесконечно. И, не став дожидаться ответа Кима, Хёнджин начал покрывать его тело поцелуями, медленно спускаясь всё ниже. Поцелуй на ключице. Поцелуй на сосках. Поцелуй на маленькой родинке на ребрах. Поцелуй на лобке. Хёнджин бы вечность делал это, заполняя тело парня своими отметинами. Горячим языком Хёнджин прошёлся по всей длине. В это мгновение он ощутил как Сынминовы пальцы лавируют между мокрыми порядками его волос. Возбуждает. Хёнджин обвивает губами головку, проводя языком ровно по часовой стрелке, вызывая у Сынмина этим стоны и табуны мурашек. Сладкий. Безумно. Схватившись за бёдра Кима, Хёнджин начал углубляться. Медленно, сжимая губы в определённых местах. Как же, блять, хорошо... Хёнджин делает языком такие вещи, которые не оставляют Сынмину шанса. Ускоряется. Слышит стоны, которые раньше мог только представить. Чувствует это возбуждение от того, что человек, которого он любит, сейчас дико наслаждается. Чувствуя как пульсирует член Сынмина, Хёнджин сжал губы прямо у головки парня. — Бля.. А... Аа... Джинни успел отстраниться, прежде чем Ким кончил, срывая с губ протяжённый стон. Это серьёзно было? Хёнджин и правда отсосал у Сынмина? Поднявшись, Хван прильнул к любимым губам, передавая парню его же вкус. У обоих сбито дыхание. Сердце отбивает чечетку. Самый страшный момент — сейчас. Потому что Хёнджин не ебёт какая реакция будет у Кима. Но он сделал то, что должен был сделать. — Хван Хёнджин, - Ким говорит тихо, прижимаясь к хёнджинову лбу. - Какого хера... — Нет, пожалуйста... Сердце начинает пускать трещены. Хёнджин любит мечтать, но он понимает реальность. Понимает, блять, к сожалению. Он пытается запомнить этот момент как можно чётче, потому что ничего теперь как прежде не будет. Ни у него, ни у Сынмина. — Какого хера, Джинни... Ты так долго скрывал... Вдох. —...что хочешь меня? Вдох. — Что? Нервный очередной вдох. — Потому что, черт возьми, я тоже хочу тебя, Хван Хёнджин. Безумно сильно.