У возлюбленного смерти голубые глаза

POV Раймунд III Триполи

      Я явился в лагерь короля лишь глубокой ночью. Как только получил неутешительное известие о его ранениях, я выдвинулся в путь, оставив сарацинскую цитадель Хама с небольшим количеством иерусалимских войск. Мне и сопровождению пришлось провести остаток дня в седле, гоня лошадей чуть ли не до смерти.       Завидев экс-регента Иерусалимского королевства, стража повелителя, а также его личный лекарь – старый француз по происхождению Этьен де Решо, который лечил ещё отца Балдуина, Амальрика, позволили мне навестить короля.       Я откинул полы тяжёлого груботканого навеса и попал в шатёр моего господина. Глаза старались привыкнуть к тусклому свету, который исходил от сальных догорающих свеч. Взор сразу же метнулся к подобию кровати Балдуина, однако его там не было. Через некоторое время я обнаружил его у шахматного столика лежащим на ковре без чувств. Это непонятное мне пристрастие племянника заставляло слуг всюду таскать шахматы за собой.       Балдуин поверхностно дышал, а его повязка сползла с головы, обнажая рану в районе затылка. Я наплевал на предостережения Этьена по поводу заразности болезни моего господина и принялся поднимать короля, чтобы уложить его на кровать. Племянник бормотал нечто несвязное… кажется, слова были: «Госпожа… Иерусалим…».       Я расположился подле его ложа, опершись руками на колени. Моя голова склонилась, а глаза принялись искать ответы в причудливых узорах ковра. Я думал… Думал о горячности негодного племянника и его, порой, резких решениях. Я злился на себя за невозможность возразить своему королю… Я должен был быть там, у холма Монжизар! Должен был оградить его от битвы и режущих ударов оружия неприятеля. Я видел в Балдуине своего сына, и любил его, стараясь заменить ему настоящего отца. Быть может, это и ощущает родитель, когда видит своего ребёнка в болезненной агонии. Сейчас же я хотел заменить его на этом ложе… Глаза стали предательски наполняться слезами от осознания того, что «мой сын» сейчас борется за жизнь. И эта его борьба, к сожалению, идет без помощи союзников...       Я резко поднял голову и направил взор на верхний покров шатра, глубоко вдохнув, чтобы убрать непрошенные слёзы… На груботканом тёмном полотне я тщетно искал Бога - точнее, его предзнаменование. Мне не хотелось верить в то, что мой мальчик умрёт…       Полностью погрузившись в размышления и молитву, я не заметил, что в шатре, помимо меня и племянника, есть ещё кто-то. Рядом оказалась четырнадцатилетняя золотоволосая девчушка с забавными веснушками. В её руках были сальные свечи, благовония и чистые полотенца. Это внучка Этьена де Решо, Магдалена. Дедушка частенько называл её на французский манер Мадлен. Она помогала ему с больными, однако врачеватель практически не подпускал чадо к Балдуину из-за высокой заразности проказы.       Мой шестнадцатилетний племянник испытывал симпатию к Магдалене, однако всегда утаивал это. Полагаю, он не хотел причинять боль девчушке и прекрасно понимал, что между ними вряд ли что-то возможно. Если бы не его болезнь… Хотя… Этьен не имеет высокородного происхождения, поэтому брак короля с его внучкой довольно низкого происхождения не был бы возможным. Балдуину нашли бы какую-нибудь девушку королевских кровей. Быть может, это была бы родственница его мачехи – византийской принцессы Марии. Однако союз имён «Балдуин и Магдалена» таит в себе нечто ветхозаветное и королевское. Что ж, всё это – пустое. Болезнь моего господина не имеет излечения, а, значит, и потомства он не оставит. Что будет с королевством – я не знаю…       Мои размышления прервал Этьен де Решо, который зашёл в шатёр и приказал Магдалене принести горячей воды.       — Ваше Сиятельство, Граф Триполи, — с поклоном обратился ко мне лекарь короля, — Я осмелился распорядиться, чтобы слуги подготовили вам ночлег. Вам необходимо отдохнуть. Полагаю, королю мы сейчас ничем помочь не сможем.       — Этьен, — я собираюсь силами и чеканным металлическим тоном продолжаю, — делай, что хочешь, но ты должен поставить его на ноги!       Лекарь короля слегка отшатывается от такого напора, но не теряется.       — Ваше Сиятельство, сделаю всё, что будет в моих силах. Прошу, отдохните и… молитесь за здоровье нашего короля!       Я молча поднялся и засеменил к выходу из шатра. Моё сознание было в тумане, однако виду перед низкородным врачевателем я не подавал. Рука почти одёрнула полы навеса, когда я услышал хриплый голос Балдуина: «Раймунд»*. Я тут же бросился к ложу племянника.       — Ваше Величество, хвала Всевышнему, вы живы, — отметил я.       — А где… — начал Балдуин, однако замешкался и прекратил свою речь, изрядно жмурясь.       — Повелитель, вам необходимо отдохнуть, завтра я навещу вас. Граф Триполи доложит о делах также чуть позже, — размеренным тоном отметил Этьен.       Балдуин, тяжело дыша, молча кивнул и отвернулся, давая нам понять, что разговор окончен. Мы покинули шатёр короля, однако в моём сердце появилась тревога…