The fall

Она кричала. Впервые в жизни Момобами Кирари кричала, проснувшись от кошмарного сна и ощущая, как слезы обжигают разгоряченную кожу ее щёк. Словно через пелену, она услышала собственный крик, отразившийся эхом от холодных стен комнаты, и, казалось, этот крик оглушил ее хуже, чем пушечный выстрел. Дезориентированная, Кирари подскочила, резко выпрямившись на кровати и отчаянно пытаясь привести учащенное дыхание в норму. Это было нечто за гранью реальности: обычно кошмары не доставляли ей неудобств, наоборот, ей нравились ощущения, которые она испытывала, когда подобные сны все же настигали ее. Однако сейчас она, одинокая и напуганная в своей большой комнате, была слишком раздосадована, чтобы наслаждаться адреналином, бурлящим у нее в крови, потому что единственное, чего она желала — это плакать навзрыд, словно маленький ребенок, оказавшись в объятьях матери. Впервые ей хотелось, чтобы кто-то утешил ее. Кирари вытерла слезы рукавом ночной рубашки и громко шмыгнула носом. Ее дыхание все ещё было беспорядочным, однако дрожь, охватившая ее ранее, наконец отпустила из своих оков ее тело. Она потянулась к прикроватной тумбе, шаря рукой по ее поверхности, и, нащупав в темноте телефон, моментально его разблокировала. Ее глаза сузились, когда яркий свет, исходящий от экрана, ослепил ее. Медленно, Кирари прошлась сонным взглядом по открывшейся панели уведомлений. Было 02:47, ее телефон стоял на беззвучном, и под несколькими уведомлениями о полученных сообщениях от Совета Кирари нашла одно единственное, которое никак не вписывалось в их ряд: «00:21 — Саяка Игараши ответила на ваше сообщение: Хорошо. Спокойной ночи, президент» Она открыла профиль Саяки, чтобы посмотреть, когда та была в сети, и прошлась взглядом по двум опубликованным на стене фото. Даже здесь, в соцсетях, Игараши выглядела слишком серьёзно, и казалось, словно она была чем-то недовольна, потому что взгляд ее фиалковых глаз буквально прожигал направленную на нее камеру. Кирари хмыкнула, когда ей подумалось, что это фото больше подошло бы для паспорта, чем для аватарки в соцсетях, и провела пальцем по экрану телефона, чтобы пролистнуть фото и посмотреть следующее. Она застыла, уткнувшись взглядом в экран телефона перед своим лицом. Фото, которое она внимательно рассматривала, выглядело так, словно сделано было случайно: Саяка заливалась смехом, сидя на корточках и обнимая лохматую собаку, взвалившую свои массивные лапы на ее худые плечи. Щеки ее были залиты румянцем, в то время как чуть прикрытые глаза ярко блестели на утреннем солнце. Она была необычно растрепана и весела, и Кирари с интересом рассматривала ее лицо и взъерошенные, словно от чьих-то рук, тёмные длинные волосы, беспорядочно спадающие по плечам и спине. В ее сне эта девушка была мертва. Она прикрыла глаза, наконец ощущая, как слезы высохли на ее горящих жаром щеках, и отбросила телефон в сторону. Ее дыхание все ещё было беспорядочным, а отголоски напряжения сковывали ее тело. Вновь схватив телефон, Кирари, словно в трансе, напечатала короткое сообщение секретарю: «03:01: Мне нужно, чтобы ты приехала» Прошло две минуты перед тем, как телефон в ее руках издал мягкий оповещающий звук: «03:03: Президекнтт, что случилоочь???» Кирари хмыкнула, читая отправленное сообщение, а после удовлетворённо ухмыльнулась, когда за ним последовало ещё одно: «03:04: Президент, что случилось? (ред.)» «03:10: Я выезжаю» Она перекатилась вбок и слегка приподнялась, все еще не выпуская с рук телефона, чтобы открыть окно на стене у кровати, а затем, сложив ноги под собой, напечатала ответ: «03:11: Жду, Саяка» С минуту подумав, Кирари встала с кровати и плавной, почти ленивой походкой дошла до ванной, на ходу подмечая, что нужно предупредить Саяку, чтобы та не звонила в звонок. Ее рука снова потянулась к телефону, и тонкие пальцы ловко забили по экрану, чтобы напечатать сообщение: «03:16: Напиши, когда приедешь. Я открою дверь. У Ририки чуткий сон, Саяка ;)» Она заблокировала телефон и положила его в карман ночной рубашки, чтобы после с недовольством оглядеть свое чуть опухшее от слез лицо в зеркале. Выглядела она совсем не подстать президенту, которую Саяка почитала, однако, ей было совершенно все равно на это. Стоя посреди ванной, Кирари чувствовала, как медленно приходит в себя ото сна, и это не могло не вызывать у нее облегчения. Саяка жива, и сейчас она едет прямо к ней домой. Разве не это реальность? Уголок губ на бледном лице Кирари приподнялся в ухмылке, когда звук уведомления эхом раздался по комнате. Она разблокировала телефон, чтобы прочесть полученное сообщение: «03:21: Я у двери, президент» В последний раз Кирари бросила быстрый взгляд на свое отражение в зеркале, и телефон снова мягко оповестил ее о новом сообщении, когда та наконец дошла до входной двери: «03:22: Президент, прошу, скажите, что случилось. Я переживаю» Ее пальцы плавно провели по экрану, смахнув уведомление, и после схватились за ручку двери. Беспокойный и быстрый голос оглушил Кирари, когда девушка, которую она ждала, вступила на порог ее дома: — П-президент! Вы… Я… — Саяка проглотила окончание фразы, заметив в темноте чуть опухшее от слез лицо, — Боже, президент, что произошло? Кирари внимательно оглядела девушку, стоящую перед ней, почти с удивлением отмечая, что та выглядит так по-домашнему уютно с распущенными, взъерошенными от бега волосами, беспорядочно спадающими по спине, и раскрасневшимися от холода на улице щеками. Ее лицо озарила улыбка, когда взгляд зацепился за скрывавшуюся под легкой курткой нежно-фиолетовую пижаму, непривычно помятую и растянутую для ее секретаря. — Привет, Саяка. Кирари слегка отступила от порога, давая взволнованной секретарше негнущимися ногами пройти в дом. Она повернула замок, чтобы закрыть дверь, когда почувствовала мягкое прикосновение к плечу. — Почему вы плакали, президент? — прошептала Игараши, — Что-то случилось в совете? Последний отчет был ужасен, п-простите, я… — Саяка, спи со мной. Кирари обернулась, ощущая, как дрожит рука на ее плече, чтобы увидеть лицо девушки, стоящей за ее спиной. Ее звонкий смех впервые за этот, несомненно, тяжелый день раздался по коридору дома, когда она заметила, как в удивлении вытянулось лицо Игараши, застывшей посреди комнаты и, казалось, полностью дезориентированной от реальности ее словами. — Простите, что? — Я предлагаю тебе спать со мной, — повторила президент, все еще смеясь и плавно шагая в сторону своей комнаты, — Так что? Можем обсудить условия. — П-подождите, президент, что вы имеете в виду? Я не совсем понимаю, з-зачем вам это. — Я сплю обычно на левой стороне, так что правая полностью в твоем распоряжении, Саяка. В комнате, в которую они вошли, приятно пахло цветами, прохладой и духами. Саяка сделала глубокий вдох, чтобы ощутить знакомый запах, витающий здесь, в комнате ее президента. Она отчаянно пыталась успокоить бешено бьющееся в груди сердце и рвано выдохнула, когда увидела, что Кирари села на большую кровать перед ней и нахально ухмыльнулась, похлопывая рядом с собой. — П-президент, я не совсем уверена, что это хорошая и… — Ах, я так раздосадована! Ничего не поделаешь, раз ты не хочешь, Саяка — театрально вздохнула Кирари, с издевкой наблюдая за тем, как лицо ее секретаря краснеет еще сильнее, — Я буду здесь совершенно одна… — Хорошо, я согласна! — Саяка зажмурилась, — Н-но у меня есть одно условие. — Да? И какое же? — улыбнулась президент, поддавшись назад, чтобы после опереться на локти. Саяка ощутимо закусывает внутреннюю сторону щеки и чувствует, как ее щеки заливает жаром, когда взгляд цепляется за оголенную белоснежную кожу бедра Кирари. Она заставляет себя смотреть куда угодно, только не на ноги девушки перед ней, потому что Игараши казалось, что она выпадает из реальности в пламенных ощущениях, охвативших ее тело. Она находит интересным стоящую на подоконнике стеклянную вазу и неуклюже садится на кровать. Сердце Саяки бьется быстрее, когда она все же мягко озвучивает свою просьбу: — Вы расскажете мне, что случилось. — Я просто спала, Са~я~ка.Без тебя тут так холодно, — сладко протянула президент наслаждаясь растерянностью, появившейся на лице Игараши. Чуть привстав на руках, Кирари плавно скользнула ладонью по прикрытой пижамной футболкой талии девушки перед ней, чтобы после мягко обхватить ее и потянуть на себя. Саяке казалось, что она пропала, когда, ведомая Кирари, она упала на кровать и растворилась в прикосновении женского тела, вплотную прижавшегося к ее горячей от охватившего волнения спине, и крепко обвитой вокруг ее талии худой руки. Саяка глубоко вдохнула, наслаждаясь теплотой чужого тела, и прикрыла глаза. Она чувствовала, что так будет, когда, получив короткое сообщение, в дикой панике начала собираться сюда, к президенту, совершенно забыв как и о своем внешнем виде, так и о холоде осенних ночей, охвативших город в свои ледяные оковы. Ее все еще легко потрясывало от холода, и, заметив это, Кирари пошарила свободной рукой по кровати, чтобы после с легкостью накрыть их обеих одеялом. — Президент, — тихо позвала Саяка. — Да, Саяка? — Спокойной ночи. Саяка почувствовала, как ее шею опалило горячее дыхание, и услышала тихий мягкий смешок. — Вы так и не ответили, почему вы плакали, президент, — прошептала она, чувствуя, как расслабляется ее тело в объятиях Кирари, и усталость медленно захватывает ее сознание в свой плен. Сквозь пелену сна, Саяка все же улавливает равномерное дыхание девушки, прижавшейся к ней плотнее, и тихий, едва слышный шепот: — Потому что тебя не было рядом.