Я расскажу рассвету о тебе

///я нашёл тебя, мой нулевой меридиан///       В жизни счастье должно быть. А у него любовь к Ники. И это в общем-то неплохо. Просто немного больно и непривычно. Когда кашель, когда расстройство полное. -Ты пойми, Чонвон, я так не могу... -Ники, я ведь...       Фиалки на вкус горькие, почти ядовитые. Душат до боли в горле, до сжимающихся лёгких. И Чонвон решается только на один шаг. Спросить, узнать правду, понять, будет ли всё хорошо. А если нет... Он даст себе шанс, попробует разлюбить. -Ники, я ведь просто хочу одного. Давай мы с тобой попробуем быть счастливы. - А если я тебя не люблю - Ты ведь просто не пробовал, да? Ники кивает. По-честному-он и правда не пробовал любить. Никогда

***

///Ты вслух читаешь вольтера, под звук трескающихся веток и слабого ветра,доносящегося сквозь открытое окно со стороны побережья, пока я дописываю очередной пейзаж новому заказчику/// Сонхун наконец оторвал взгляд от Хисына и взглянул в окно. - Хисын~и, что для тебя значит слово любовь? - спрашивает Пак Хисын немного задумывается, холодный ветер бьёт в лицу, а духи Сонхуна сбивают с толку. -Любовь - это опьяняющее чувство, которое затмевает все твои мысли своим существованием. Ты не можешь перестать думать об это будоражающем чувстве, вызывающие бабочки в животе, потемнение в рассудке и полном сумасшествие. Но в то же время, это хрупкое чувство, которое разбив однажды не склеешь так же идеально, как было до. Ты пытаешься сделать всё, чтобы не разбить и не погасить это чувство. Защитить и любить того, с кем делишь это чувство. - улыбаясь и договаривая свои слова Хисын смотрит на младшего. - Я слышал о любви от других, и я также, как и все они, удостоверение в собственной душевной нищете,чувствовал себя одиноким и потерянным без чьей-либо надёжной лапы. Тогда мне ещё не была знакома ласкавая рука человека, и меня всё устраивало. Я говорил им, что люди не могут принадлежать другим людям. В свои одиннадцать, дворовые ребята, пускающие камешки в грязные лужи, выглядели такими счастливыми и беззаботными. Их отцы и мамы работали на серьёзных работах, кому-то приходилось менее сладко, но их обьединяло кое-что общее- хрупкое, яркое, бесценное и кратковременное; или не долгосрочное - в особенности если не суметь удержать это должным образом. Они не знали ни любви, кроме той, которая ждала их дома в лице ужина и материнского поцелуя в лоб, ни болезненных бед, ни тягостных чувств. И я был среди них. Я ненавидел свои красные щеки, любил молоко и ириски, которые приходилось соскребать с зубов детскими пальцами. Детство редко отдаёт прекрасным, мало кто вспоминает о нем без раздирающей душу тоской. Не хотелось бы думать, что так бывает у всех - Сонхун сделал паузу и посмотрел на Ли. Тот сидел, и внимательно слушал всё, что говорит Пак. Хисын медленно встал со стула и подошёл к Сонхуну. Смотря друг другу в глаза, Пак обнял Ли и уткнулся носом в шею старшего. Хисын переводя дыхание начал говорить: -Любовь нужна всегда, везде и каждому. Я нашёл её в тебе, когда не искал. Я нашёл в тебе всё, что не мог полюбить до, но полюбил. Красные щёки, ириски, падения... Я хочу чувствовать твою тёплую руку в своих волосах, не важно сейчас семь утра или десять ночи. Я хочу знать, что у нас есть время,что наша любовь не закончится утром, не раствориться как молоко в бабушкином чае,который обжигал, почти как твои прикосновения. В то время, когда всё важное сказано, а нужное сделано, когда тишина кухни бьёт по вискам- я не хочу так, слышишь? И эти проклятые камешки, которые ты бросаешь в мою лужу, пытаясь добиться волн. Но я увяз в этой болотной тине и мне больно. Больно когда больно тебе - поделись. Ведь я точно знаю, совсем как те дворовые ребята, пытающиеся в свои одиннадцать отыскать смысл существования в зелёных стёклышках, мерцающих на солнце. Я точно знаю, что ты- настоящий. Тёплый, мягкий, родной. И твоё дыхание неизменно пахнет формалином и морем. Я хочу, чтобы те мои слова оказались просто домыслом ребёнка, не знающего ни любви, ни ласки, ни чувства защищённости от надёжной лапы. Я хочу быть правым сейчас, потому что пока ты стоишь здесь, рядом со мной, и говоришь, как чертовски сильно, ненавидишь этот мир, я готов принадлежать тебе триста шестьдесят пятью дней и двенадцать месяцев в году- напралёт. Только бы ты не прекращал говорит о том, как для тебя важно - хотеть быть со мной, даже в самые отвратительные дни.