Мой ангел в аду.

      «Плевать! Глубоко плевать!» — это всё, что думает Вэгги на протяжении последних нескольких… самых ужасных… гребаных часов!       Она пьяна. Безоговорочно. В последний раз она так напивалась ещё при жизни, когда в первый раз продала своё тело. Или когда её избил какой-то подонок, даже не заплатив за «утехи». Да… давно ей не было так хреново. Дурацкий бар, дурацкий… не стоило вообще сюда приходить.       Снова раздалась приятная мелодия рояля и яркий свет софита осветил сцену, точне демонессу на ней.       — Плевать, — шипит сквозь зубы пепельноволосая, беря бокал с мартини и опрокидывая в себя пойло, разом.       Будь её воля, она бы пила прямо из бутылки, не разбирая вкуса, лишь бы поскорее опьянеть и отключить мозг. Но это заведение ведь приличное, по меркам ада, и тут нужно соблюдать хоть какие-нибудь правила приличия.       Пустыми взглядом Вагата смотрит на Мимзи, что запела какой-то джазовый бред, при этом довольно соблазнительно покачивая пышными бедрами. Её бордовое платье предоставляло прекрасный обзор на бледную, едва ли не алебастрово-белую кожу певицы. Но сосредоточится на шикарной женской фигуре девушке не удаётся. Всему виной этот ужасный джаз.       Её уже тошнит от джаза, этот Радио-ублюдок вечно что-то напевал на этом мотиве. Постоянно. До скрежета в голове.       Вэгги хочется переспать с этой пустой певичкой. Тупо в отместку тому оленю. Одноглазая тут же усмехается собственным мыслям. Она прекрасно знает, что этому ходячему Радио плевать на эту Мимзи. Однако слушать сладкоголосое пение приятно.       Девятый по счёту бокал мартини сделал своё дело и Вэгги расслабилась, упустив момент, когда к ней подсели каких-то два урода. Ей было на них всё равно, она вполне могла игнорировать это отребье.       Алкоголь уже горчил и в пищеводе несчадно жгло, разумеется, выпить столько на пустой желудок — не лучшая идея. Не совсем этого добивалась демонесса. Наверное. Ну да ладно.       Вэгги закидывает в рот мятную жвачку, почти не слушая болтовню соседа по столу справа. Она рассеяна, взгляд стеклянный, не может сосредоточится на бессмысленных словах тощего парня с голубоватой кожей. Единственное, что её волнует, так это вкус жвачки. Она терпеть не может мяту, однако нечего не остаётся.       Второй парень протягивает ей бренди, беря бокал, она выдавливает из себя подобие коривой улыбки и делает глоток. «Чёрт. Придурок». Пепельноволосая хочет разбить бокал об его тупую голову и заорать на него. Ей хочется выплюнуть элитное бреди — оно имеет привкус яблок и клубники. Её воротит от этого издевательского сочетания. Какая ирония, слишком яркие ассоциации. А затем она смеётся, почти до истерики, и допивает ненавистное сочетание: клубники, яблока и алкоголя.       Проходит какое-то время. Её не напрягает компания из парней, глупые принципы растворяются в алкоголе, как поверхностная краска в этилацетате. Картинка перед глазами чуток плыла. Кажется, кто-то из парней вывел её на воздух.       Дальше всё как в тумане. Кажется, он её целовал. Вэгги не уверена, было ли это против её воли. Было приятно забыться, хоть на одну гребаную секунду, пока это марево не прорезал выстрел в голову парня.       Вагата не кричит, ей абсолютно безразлично. Она лишь скидывает с себя безвольные руки парня. Гай, кажется? Да, так его зовут. И утирает попавшую на лицо кровь. К ней подходит смутно знакомая фигура и грубо встряхивает.       Девушка облокачивается об кирпичную стену за баром и фокусирует взгляд. Раз её не пристрелили, значит чего-то ждут. Картинка мира постепенно собирается в искаженное злобой лицо Энджела, мать его, Даста.       — Какого хера, Энджел! — первое, что срывается у девушки.       — Могла бы и поблагодарить, куколка, — усмехнулся Даст, уперев нижнюю пару рук в бока.       — Хм, за что?!       — За спасение от этого хмыря, — он пнул лежащее перед ним тело.       — С чего ради? Он ничего мне не сделал, — вскипела одноглазая: как он смеет за неё решать?       — Тупая идиотка, он бы тебя поимел! — кричит паук, мигом теряя весёлость. Девушка лишь фыркает, ей не в новинку с кем-то спать. — Всё идём в отель, — шипит порно-актер, хватая демонессу за предплечье, насильно отрывая от холодной, грязной стены.       Паук впихнул её в белый лимузин принцессы, захлопнул дверь, да так громко, что Вегги захотелось сломать ему все шесть рук. Энджел садится с другой стороны и машина срывается с места.       Во время поездки Вагата негодует, злится, а затем алкоголь рвется наружу и Даст подаёт ей ведерко для льда. Молча. Он поиздевается над ней потом. А пока звезда киноиндустрии собирает растрёпанные длинные пепельные волосы, чтобы они не попали на лицо и в рот, чтобы не спровоцировать ещё один приступ рвоты. И тихо вздыхает, когда девушка начинает тихо рыдать от осознания её чертовски неправильного поступка.       Как теперь ей смотреть в глаза Чарли? Она наломала столько дров. Так опозорилась. Закатила такой скандал. И чего только добивалась?       В глубине души, или что там у неё осталось вместо этого эфемерного, пустого понятия, она знала, что их с Чарли отношения временные и ни к чему не приведут, что её статус не позволит им быть вместе, что рано или поздно появится Овер-Лорд, который должен будет стать королём, разделить правление и трон с дочерью Люцифера. А она, глупая дура, до последнего надеялась, что Овер-Лорд так и не появится, и не отберёт златовласую красавицу у Вэгги.       Но она сама виновата, не заметила как оттолкнула возлюбленную. Каждым своим неосторожным словом, грубым замечанием, понемногу, но отталкивала, самонадеянно думая, что терпение блондинки безгранично, и что в итоге?       Лимузин остановился, но ни Вагата, ни Энджел выходить не спешили. Девушка смотрела на актера из-под челки, гнев на него утих в потоке размышлений, но сказать ему что-либо она была не в силах.       — Идём, — картко, как приговор, бросил паук.       — Я не хочу, — тихо сказала демонесса. — Просто не могу. Не сейчас.       Даст смотрел на неё долго, это молчание давило, и одноглазая уже взялась за ручку, чтобы открыть дверь, но лимузин тронулся с места.       В то время, как на балконе третьего этажа стояла хозяйка отеля вместе с управляющим, наблюдая как семейный лимузин постояв с три минуты уехал в центр, Шарлота переглянулась с Аластором, а затем оба, придя к одинаковому выводу, зашли в кабинет принцессы.       Пепельноволосая девушка откинулась на мягкое, обитое красным бархатом сидение и облегчено выдохнула. Она не стала спрашивать куда они едут, главное — от отеля подальше. Затем, кажется, она задремала, на секунду, потому что почувствовала как рука первого постояльца отеля тормошила её за плечо. Энджел протянул девушке бутылку с водой, за что она была ему благодарна.       Через двадцать минут они приехали в один относительно спокойный район Пентаграмм Сити. Энджел привёл Вэгги в свою квартиру. Оказавшись уложенной на кровать, она почувствовала невероятную усталость, и вместе с этим осознала, что почти за год Даст стал больше, чем раздражающим фактором, он стал другом, опорой, чем-то стабильным, пусть раздолбаем, но стабильным, маленькой тихой гаванью в океане безумства. И уже почти засыпая, видя как Энджел уходит в другую комнату, она сказала:        — Спасибо, мой Ангел.