интересная находка

атмосфера в заброшенных зданиях особая: повсюду разбитые окна, снесённые наполовину стены, на некоторых даже есть какие-то надписи или рисунки, пыльная поломанная мебель и вещи, оставленные людьми, которые раньше здесь обитали. воздух хоть и не совсем чистый, но он и не отталкивает. вокруг царит тишина, не осмелившуюся никто разрушать. можно сказать, что это место создано для паранормальных явлений и людей, обожающих всю эту тематику. ван ибо входит в состав этих людей. вот только он не гонится в поисках призраков или других неизведанных существ, не гонится в целях разбить оставшееся или разрисовать стены. ему нравится, что тут можно спокойно поразмышлять над чем-то, что никто ему тут не помешает. но это не та причина, по которой он посещает разные заброшенные места. самое главное для него — находить какие-то интересные, порой загадочные и мистические вещи по типу дневников или записок, где люди оставляли свои душевные переживания или планы на будущую жизнь. парень был актёром, певцом и танцором, из-за чего часто ездил по разным городам, но он всё равно умудрялся ходить по заброшенным помещениям. что не менее странно — его не останавливали, просто говорили быть осторожным, ведь кто его знает, кто или что там может быть. ван ибо приходится ходить днём, потому что вечером и ночью там становится более опаснее, а подвергать себя риску не очень хочется. вот и сейчас ибо бродит вокруг заброшенной психбольницы, находившейся чуть ли не на краю города. он не может попасть внутрь: на окнах стоят решетки, двери закрыты и, по всей видимости, чем-то завалены. в самих палатах были лишь только кровать и стул, а где-то и застывшая кровь. на стенах было написано «уходи отсюда, тут опасно» или «теперь это твой новый дом». спустя некоторое время он заметил окно с разбитым стеклом и отсутствующей решетки. подумав, что открытую дверь он не найдёт, решил полезть через такой небольшой вход, где вполне можно было пораниться. но не смотря на большую кучу разбитого стекла, валявшегося на подоконнике, парень смог аккуратно залезть в окно, не получив ни одну царапину. отряхнувшись он начинает исследовать помещение. в голове у него стоит только один вопрос: «а что случилось здесь такого, что эту психушку закрыли?». у каждого заброшенного здания есть собственная история: где-то она слишком жуткая, где-то самая обычная, а где-то какой-либо информации про здание вообще нет. также и про эту психиатрическую больницу — ничего нет, будто её и не существует вовсе. ван ибо больше склоняется к тому, что здесь происходило что-то до невозможности жуткое, из-за чего никто не хотел разглашать информацию и планировал сохранить это в тайне. ибо ходит с опаской, боясь на кого-то наткнуться. он очень внимательно смотрел по сторонам, пытаясь что-то найти. зайдя в одну из палат, находившейся в самом конце, он сразу же заметил блокнот, окружённый шприцами, который, в свою очередь, лежал под сломанной кроватью. «наконец-то хоть что-то», — вздохнув, подумал ван ибо и также отметил про себя, что, куда бы ты не пошёл, на каждом шагу будут валяться шприцы, баночки из-под таблеток и другие лекарства. он подошёл к лежащему блокноту и присел на корточки, не решаясь брать его в руки. на нём были изображены красные розы и отпавшие от растений лепестки, а фон был полностью чёрным. обложка своим видом только и делала, что предупреждала о загадочности содержимого, но искать смысл в чём-то чисто по обложке бессмысленно, поэтому ван ибо, полный энтузиазма, протягивает руку к лежащему блокноту и берёт его, сразу же открывая и читая первые слова. я не знаю что со мной происходит, но это ужасно. пока что ибо находиться в недоумении, не понимая про что идёт речь, но знает точно — каждая черта иероглифа красиво выведена, изящно. тот, кто это писал, явно был художником. я начинаю терять доверие к окружающим. мне кажется, они хотят навредить мне или забрать самое дорогое, что осталось у меня. «что же случилось у него, что он начал отзываться так о людях?» — проговаривает парень про себя, продолжая читать. бессонницы. они мучают меня уже несколько ночей подряд. аппетит... я успел забыть, что это такое. каждый раз, когда чувствую запах еды, меня начинает тошнить. видимо, владелец этого личного дневника оставлял записи раз в неделю, потому что записи не имели никакого смысла и последовательности. новая запись — новый день, или, даже, неделя. с каждым новым днём я начинаю слышать их, хотя вокруг никого нет. они внутри меня. мне страшно. я их плохо слышу, но они всё равно действуют мне на нервы. «они? кто они?» — задал вопрос ибо, зная, что никто не ответит. он ничего не понимает. вскинув одну бровь он продолжает внимательно читать, не забывая в каком месте находиться. ему пришлось оглянуться, чтобы убедиться, что в заброшенной палате он один и никто не смотрит за ним из-за угла. работники не понимают, что со мной происходит. я тоже. думаю, мне стоит уволиться, пока моя проблема не решится и всё не нормализуется. мне не нужны сейчас лишние вопросы от сотрудников. дальше текста нет, только рисунок. на нём были изображены пятна в разных местах листа. они были чёрными. не похоже, что эти пятна были нарисованы красками, значит, рисовались карандашом с сильным нажимом. ластиком были стёрты места, где, судя по всему, должны быть лица. а ниже была подпись «это они». «как это всё странно», — выдохнул ибо и отстранился от чтения, переводя свой взгляд на разбитое окно. он раздумывал. ему нужно было время переварить прочитанное и увиденное. — «у него было психическое расстройство? каким человеком он вообще был? почему он вёл этот дневник?» — вопросов было множество, но жаль, что ответов, к сожалению, не столько же. спустя только минут пять, не больше, он вновь продолжил читать. они становятся громче. я чувствую, что не выдерживаю их напора. они не перестают унижать меня. почему? зачем им это надо? они утверждают, что я плохой, что я не должен быть в этом мире. я с ними согласен. я верю только им. они не могут врать! иероглифы перестали быть красивыми и теперь они больше похожи на то, что их писали в спешке и с дрожащими руками. уж больно кривые были черты. ван ибо перелистнул страницу и сразу же ужаснулся: весь лист был испачкан чем-то красным, больше похожим на засохшую кровь, а написанное практически не виднелось. они говорят, что ... умереть. я согласен с ними. возможно, всем станет ... если я умру. — блять, — шёпотом выругнулся ибо, так как разобрать иероглифы было достаточно сложно, в некоторых местах невозможно. нет. мне ... умирать. я не хочу! но они говорят, что все вдруг станут ..., если узнают, что я умру. каждый день я истекаю кровью. почему я ещё не умер? я боюсь? они говорят, что я слабак. нет! это не так... я ведь могу умереть, мне не слабо. записи снова можно было нормально прочитать, чему и радовался парень. ван ибо не стал делать перерыв, а продолжил внимательно вчитываться в каждый иероглиф, боясь пропустить хоть что-то, что может послужить подсказкой для ответа на интересующие его вопросы. почему? за что мне это? почему я должен страдать? почему я должен слушать их каждую минуту? нет, не минуту. секунду. они не могут просто оставить меня? я устал. я очень сильно устал от них. может быть, как они и говорят, просто умереть? я не хочу больше страдать! смерть будет лучшим и верным решением, разве это не так? если я умру, то это всё прекратиться, да? они замолкнут? иероглифы были разного размера, с каждым разом всё нарастая и убывая. можно было понять, что этим незнакомцем овладевали сразу несколько эмоций: гнев, печаль и боль. через все эти записи можно понять все его чувства. то, как ему больно и то, как он пытается заткнуть эту боль под указами кого-то уже пугает до чёртиков. тут жутко. «жутко? где?» — не понимал ибо. почему-то он переживал за этого незнакомца. он так надеется на то, что он жив и с ним всё хорошо. если бы только ван ибо мог помочь... они колят всех нас здесь чем-то непонятным, от чего очень сильно хочется спать. а кормят тут ужасно. почему они обращаются к нам, как к скоту? ко мне перевели парня. он бьёт руками об стену. кажется, ему тоже больно... физически и морально. у него разбиты руки до костей, но он не перестаёт. о чём он думает? меня тянет блевать от этих уколов, у меня кружится голова, я очень сильно голоден, но еда тут заставляет желать только лучшего. невозможно съесть хотя бы ложку от этих каш, которые они нам дают. спать тоже нереально. кажется, что на полу спать гораздо легче, чем на жёсткой кровати. голоса... я не понимаю, почему они не исчезают. разве я не пришёл сюда, чтобы от них избавиться? если бы я только мог выбраться отсюда... зачем я вообще обратился за помощью, если мне ничего не помогает? почему я просто не сдох? никому же нет дела до какого-то парня, который просто хочет самоубиться. голоса были правы. они всегда правы. мне больно и страшно. мне ничего не помогает. голоса не собираются уходить. они же просто заставляли меня умереть, почему я всё ещё живой? это было последнее написанное в этом дневнике. — и чем же всё закончилось... — опять в слух произнёс ибо. послышался шорох. парень, сидящий всё это время на корточках, и у которого уже до безумия затекли ноги, резко встал, немного пошатываясь из стороны в сторону. он не решился делать каких-либо движений дальше, лишь только вслушивался в последующие звуки. шорох, ещё один, а затем грохот... ван ибо было страшно. он чувствовал, как по коже бежит табун мурашек, вместе с холодом, ладони вспотели, а в горле появился ком, который было невозможно сглотнуть. если это окажется какая-то кошка или крыса — хорошо, но если это какой-то маньяк... время, кажется, остановилось, а вот шорохи не прекращались, наоборот, с каждой секундой становились всё громче и громче. возможно, что ибо пора попрощаться с жизнью. из-за угла внезапно выходит человек и останавливается, замечая ибо. никто из них не осмеливается что-то сказать. повисла полная тишина. только тяжёлое дыхание ван ибо можно услышать среди этого молчания, если хорошенько прислушаться. — ой, извини, я не хотел напугать тебя, просто... я ищу тут кое-что, — осмелился начать первым незнакомец, понимая, что парень перед ним не собирается говорить. — что именно ты ищешь? — спросил ибо успокоившись. про себя он не прекращал думать, что этот человек перед ним был слишком красив. — вот этот блокнот! — указал незнакомец на дневник в руках парня, как только увидел эту вещицу. — где ты его нашёл? я думал, что он давно лежит разорванным или изрисованным, — поняв, что вещь отдавать ему не собираются, он продолжил. — ты его читал? — кивок. — прости, но не мог бы ты отдать его мне? он важен для меня. — это твой дневник? — ибо начал протягивать руку с блокнотом. всё равно дочитал, больше держать его у себя смысла нет. — да, — коротко ответил незнакомец и забрал свою вещь. — как тебя зовут? — сяо чжань, — ответил сяо и развернулся, готовясь к тому, чтобы просто взять и уйти. ибо понимал, что с сяо чжанем их ничего не связывает, и просить его сейчас рассказать свою историю — нагло. слишком нагло. но любопытство того, как всё было, берёт верх. он не может отпустить его, не узнав ответы на собственные вопросы. парень также понимает, что слишком эгоистичен. — меня ван ибо, — говорит парень, осознавая, что сяо узнавать это совершенно неинтересно. ему будет абсолютно плевать. как говориться — попытка не пытка? — слу- — ты же хочешь узнать как всё было? я же вижу в твоих глазах, что у тебя есть множество вопросов, — прервал его чжань, поворачиваясь обратно к нему. — да, мы мало знакомы. да, мы, по сути, никто друг другу. я с этим согласен. но проблема в том, что ты уже прочитал дневник. половину моей жизни ты примерно понимаешь. скажу сразу: никто ещё не знал столько, сколько узнал ты за сегодня из этого блокнота. разве сможет что-то случиться, узнав ты чуть больше? ибо молчал. он не боялся говорить, просто не знал, что именно можно сказать. это всё так неожиданно: личный дневник, встреча с владельцем этой вещи. и сейчас этот же владелец говорит, что может рассказать свою историю, тем самым ответив на множество вопросов ван ибо. он стоял в ступоре, смотря прямо в глаза сяо чжаня. конечно, он очень сильно хотел послушать рассказ своего нового знакомого, и отказываться сейчас от этого будет ещё эгоистичнее. — пожалуйста, расскажи мне, — просит парень, не отводя взгляда от сяо. — у меня была шизофрения. я не знаю, как и с чего она появилась, просто сам только факт того, что она у меня была, пугает. я перестал контактировать с людьми, перестал нормально питаться, спать. но это были ещё цветочки. дальше у меня начали появляться слуховые галлюцинации — голоса в голове. по началу они были безвредными, но потом я начинал сходить с ума из-за них. они приказывали мне наносить себе увечья. им было весело наблюдать за тем, как я страдаю. мне было страшно, но я верил, что они говорят правду про то, что если бы я умер всем стало б легче. так прошёл год, — по лицу сяо чжаня было понятно, что он погрузился в эти воспоминания вновь, будто всё началось с самого начала. — а эта психиатрическая больница, — говорит ибо, кидая взгляд вокруг себя, — что случилось с ней? из-за чего её забросили? и, я так понимаю, ты был в ней? — да. она была ужасна. я не могу сказать из-за чего её забросили, но догадываюсь. ты же читал тот момент, когда я писал, что нас всех тут кололи? — кивок. ван ибо смотрит на сяо чжаня серьёзно, открывая для себя всё больше и больше ответов. — этой дрянью кололи всех, так же как и запихивали сюда самых обычных людей, принимая их за психов. никто не знает чего они этим добивались. — ставили опыты? — встревает в рассказ парень. — возможно, — отвечает чжань. — из-за этих уколов я чувствовал себя гораздо хуже. голоса не пропадали, они только усиливались. спать хотелось неимоверно. я понял, что лучше бы не обращался за помощью и просто остался умирать в собственной лужи крови. как-то резко случился тот момент, когда нас перевели по другим разным психиатрическим больницам. именно в новой психбольнице я стал чувствовать себя гораздо лучше. таблетки действовали на меня и голоса исчезали, оставляя меня наконец-таки в покое. недавно меня выписали, я чувствую себя ещё лучше, но таблетки принимаю до сих пор. — а почему ты вообще обратился за помощью? — задал вопрос ибо и собеседник перевёл свой взгляд на дневник в своих руках. — во мне был единственный голос, который говорил мне бороться. он был самым тихим из всех, но прислушавшись его можно было услышать. я пытался следовать за ним и, как видишь, у меня получилось. думаю, он был моим спасением. сяо чжань закончил свой рассказ. повисла тишина. никто не собирался её разрушать. все были погружены в свои мысли. неожиданно для обоих раздался звонок в телефоне ибо. ему звонил его знакомый по работе. — извини, — говорил он сяо, попутно доставая свой мобильник из кармана, — я рад, что ты рассказал мне про себя. я очень сильно переживал, пока читал твой дневник, что ты не дошёл до конца и умер. я действительно рад, что тебя больше не мучают голоса в голове, — телефон разрывался от гудков. — алло? — отвечает всё-таки ибо на звонок. — а, да, я уже иду, не переживайте за меня, — парень сбрасывает и начинает смотреть в глаза сяо. — можешь дать свой номер телефона, пожалуйста? — ван ибо застеснялся. — хорошо, — заулыбался чжань и начал протягивать свою руку, чтобы тот дал ему телефон. — удачной дороги, — сказал сяо, пока писал свой номер. ещё несколько секунд и мобильник оказывается в руках у владельца. ван ибо с застенчивой улыбкой развернулся и ушёл, маша рукой, а для сяо чжаня осталось ещё одно незаконченное дело в этой заброшенной психиатрической больнице. он и сам не понимал, почему решился рассказать всё этому парню. сердце почему-то подсказывало ему, что так надо, что так будет лучше. возможно, что они ещё встретятся, ведь судьба — дело непредсказуемое. даже если они встретятся сяо будет рад этому. до глубины души рад. сейчас чжань стоит и достаёт ручку из своего рюкзака, ведь он пришёл сюда именно за тем, чтобы всё закончить и начать с чистого листа. открыв свой дневник он начинает писать. почерк снова был красивым и ровным. он выводил черты так, будто рисует: легко, не принимая никаких усилий. рука скользит по листу, создавая тихий шорох. написав, он закрывает блокнот и достаёт зажигалку, поджигает вещь и, пока огонь не добрался до его пальцев, смотрит за пламенем: красивое, красное, обжигающее, отражается в его глазах. пепел разлетается в разные стороны, оставляя частичку истории в этом месте, не давая улететь куда-то ещё. тёплое пламя начинает добираться до пальцев, поэтому, чтобы не обжечься, сяо чжань кидает сгорающий дневник с ужасными записями, которые он не хочет писать больше никогда в своей жизни, на камни. в последние минуты догорания он смотрит на это зрелище, и убедившись, что пожара не будет, разворачивается и уходит с улыбкой на лице. их больше нет. они ушли. я справился. спасибо, что сказал тогда пойти за помощью.