Запретное желание

Я проснулся и понял, что уснул во время просмотра фильма с Гермионой (и она судя по всему уснула не позже меня). Аккуратно встав, я пошёл готовить завтрак. И понял, что Гренджер спит максимум до половины 8. Я взглянул на часы. Они показывали 7:00. Малфой, с каких пор ты начал так рано просыпаться? Наверное, мисс «главное соблюдать режим» хорошо на нас влияет (ну или как посмотреть). На самом деле история наших с ней отношений началась в Хогвартсе, но об этом чуть позже. Я решил сегодня быть романтичным парнем. Доставая из шкафа свою лучшую рубашку и брюки, я думал, что же мне такого сделать. Потом я вспомнил про булочную, про нашу любимую булочную, отправился прямиком туда. Я шёл не спеша по просыпающимся улицам Лондона. Булочная находилась в 10-ти минутах ходьбы от нашего дома. Я зашёл туда и сразу знал, что именно нужно взять, чтобы порадовать Гермиону. Ожидая свой заказ (2 какао и пончики с шоколадной начинкой) я увидел, что в помещении зашёл кто-то очень знакомый. О чёрт, это же Поттер. Он ведь лучший друг Гермионы, но он никогда не захочет быть моим другом. Поэтому придётся вести себя как обычно. -Привет, Поттер, решил набирать мышечную массу? — сказал я с усмешкой. — А что, Малфой, тебе нравятся качки? — самодовольно ответил он. Хм, а у кого-то появились зубки. В ответ ему я просто снова усмехнулся. Выйдя из булочной, я подумал :«А может и вправду стоит подружится с Гарри, Гермиона ведь будет рада, что я смог. Она единственная знает, что я хотел стать его другом ». Когда я вернулся домой Гренджер всё ещё спала. Поэтому подготовив всё для завтрака, с угрызением совести я решил её разбудить. — Доброе утро, Драко — сказала она и повалила меня одним рывком на кровать — может полежишь со мной? — Милая, кажется я на тебя плохо влияю — сказал я с усмешкой — Может быть. Сказав это, Гермиона притянула меня к себе и мы начали целоваться. Мне кажется это длилось вечность, приятную вечность… Мы остановились только тогда, когда она задела книгу ногой и свалила её с кровати. Увидев завтрак она будто засияла. Как же она всё-таки прекрасна.