Cойти с ума проще, чем ты думаешь

Юнги возвращается домой весь вымотанный и с мыслями хорошенько выспаться. После душа сразу ложится спать, даже не задумываясь об ужине. Обычно он много размышляет перед сном, но в этот раз в голову ничего не лезет. Парень уже было задремал, как резко распахнул глаза, фокусируя взгляд и пытаясь понять реальность ли это. Молодой парень весь в крови, где-то рядом горит огонь, заглушая то, что говорит незнакомец. И его лицо… Он не запомнил. Все расплывчато. Очень похоже на вещий сон. В детстве такое изредка случалось, но он не думал, что подобное снова повторится. Мин старается расслабиться, унять тяжелое дыхание, вновь прикрывает глаза, но все мысленно возвращается к новому пациенту. Точнее двум. Оба Чоны, с интересным прошлым и состоявшимися диагнозами. Чонгук молод, еще мальчишка, а вот второй уже куда старше. Брюнет переворачивается на другой бок и смотрит в одну точку, стараясь ни о чем не думать. Он слишком много работает в последнее время. Поводов для беспокойства, вроде, нет, но Мин чувствует, что что-то пойдет не так. Это чувство не покидает с того самого момента, как поступили новые пациенты. Он ворочается так около часа, прежде чем уснуть. Встает парень уже ближе к вечеру от надоедливого будильника. В квартире одиноко и холодно, очень похоже на состояние Юнги, поэтому он не спешит вылезать из-под одеяла. Так он чувствует себя защищенным. Но нужно идти на работу, поэтому приходится подняться, чтобы привести свое воронье гнездо в порядок и сделать кофе. Чёрный терпкий кофе с ложкой сахара бодрит и наконец заставляет разлепить глаза. Парень проверяет все документы, прежде чем оставить сумку в коридоре и уйти одеваться. В зеркале на него смотрит бледный юноша с синяками под глазами и выделяющимися ребрами. Юнги похудел из-за нервов и работы, побледнел, стал прозрачнее, настолько, что даже шоколадные волосы сильно контрастировали с его кожей. Ему никогда не нравилась своя внешность, но он смирился, смог принять себя таким, поэтому больше нет никаких истерик, лишь прикосновение к своей щеке кончиками пальцев, затем к холодной поверхности зеркала, и тяжелый вздох. Этим он будто проверяет жив ли, находится ли в реальности или же нет. Мин застегивает последнюю пуговицу на белоснежной рубашке и поправляет волосы перед выходом. У них нет контроля одежды, что находится под покровом медицинской формы, но, как руководство, они с Джином стараются придерживаться официального классического вида. Правда в этот раз парень надел черные джинсы, но из-за врачебного халата вряд ли кто-то заметит это. Мужчина хватает сумку, пальто надевает уже по пути, ведь дело только близится к лету, и пока прохлада властвует на улице.

***

Голос Сокджина выводит из транса только в кабинете, потому что Юнги отключился от внешнего мира, стоило надеть наушники в автобусе. — Ты снова не слушал меня. — Старший устало трет переносицу, а парень лишь рассеянно моргает. — Опять плохо спал? Может, тебе восстановить прием таблеток? — брюнет ловит на себе тяжелый взгляд и поднимает руки, говоря, мол: Я сдаюсь. — Прости, так о чем ты? — фокусируется, приступая к своим обязанностям. — Сегодня познакомишься со своими пациентами, оба из третьей секции, может быть довольно тяжело, но я не сомневаюсь в твоих способностях. — Джин и правда никогда не ставит под сомнения его действия, безоговорочно доверяет, всегда помогает и дарит свою улыбку. Мин неосознанно улыбается и кивает, собирая нужные документы. — Поужинаем вместе!— бросает напоследок парень, прежде чем накинуть халат и скрыться за дверью. Даже кивка не дождался. — Йа, ты снова не ел, засранец… — Джин недовольно качает головой, он не одобрял такого пренебрежительного отношения к своему здоровью, они врачи, как-никак... Но улыбка все равно появляется на лице, потому что не оценить такого рвения невозможно. Психотерапевт садится составить нормальное расписание для их занятий с Намджуном, ведь у него есть и другие пациенты, но невольно вспоминает их вчерашнюю беседу. Ким Намджун опасен, от него веет смертью и страхом, на лбу красными буквами написано «не подходи». Только вот тот сам навстречу двигается, Ким ясно запомнил это лицо, когда он наклонился к нему. Мужчина сглатывает, и, кажется, ломает грифель карандаша. Мотает головой, чтобы прийти в себя, но все равно от этих мыслей избавиться не может. Джин злится, но делает глубокий вдох и вновь возвращается к документам. Че – еще один его пациент. Его тоже стоит навестить как можно скорее, как раз отвлечется от навязчивых мыслей. Мужчина поднимается, складывая документы в аккуратную стопку, и выходит из кабинета. Пациент №2 – Chae Hyungwon (drugs) Приходится снова вернуться во второй сектор. Коридоры по-прежнему кажутся запутанными, но в этот раз врач находит нужную дверь довольно быстро. В его халате все еще лежит шприц со вчерашнего визита к Намджуну, так что беспокоиться не стоит, хотя мужчина и поступает опрометчиво, не предупреждая охрану о своем визите. Это не первый сектор, где даже двери не закрыты на электронные замки, здесь ты уже не знаешь, чего ожидать от пациентов. Хоть Джин и опытный врач, заведующий этим местом, и его слова и решения не подвергаются обсуждению, а поступки практически никогда не бывают необдуманными, что-то подтолкнуло его пойти на это. Он не маленький мальчик, справится. Электронное устройство пищит, позволяя пройти внутрь. Здесь также тихо, впрочем, как и везде. Сокджин находит пациента спящим, привязанным к кровати, без смирительной рубашки и обуви. Они не должны использовать этот метод, по крайней мере, не во втором секторе. Может, он слишком буйный? На теле, благодаря небольшому количеству света, виднеются кровоподтеки и синяки, где-то стёрта кожа из-за веревок. Может, сильно сопротивлялся и вырывался? Похоже на то. Но самый сильный переполох устроил Ким. В документах сказано о сильной привязанности к наркотикам, поэтому брюнет решается проверить, приподнимая рукава рубашки. Все руки действительно оказываются исколотыми, отчётливо виднеются вены, а некоторые участки кожи будто изрисованы черно-фиолетовой палитрой. Парень резко открывает глаза, отчего мужчина вздрагивает, но спешит мягко улыбнуться. — Не бойся, я не причиню тебе вреда, — сразу старается успокоить психотерапевт, улавливая, что парень напрягся и готов вот-вот дернуться, — меня зовут Ким Сокджин, и я заведующий этой больницы, по совместительству ваш лечащий врач, — представляется брюнет, позволяя темным глазам напротив себя недоверчиво рассматривать. Пациент молчит, кусает губу, пару раз дёргая руками, в желании вырваться, и взглядом сверлит мужчину. — Ох, я прошу прощения, это было сделано без моего ведома, что-то произошло? — Джин поспешно начинает развязывать веревку, после чего тот вскакивает, чуть ли не падая с кровати, и отходит в угол, будто побитый щенок. — Как грубо, даже не представитесь? Очевидно же, что я не хочу причинить вам зла. — Мужчина качает головой, делая вид, что спокоен, хотя сам ужасно нервничает из-за ситуации и мнёт бумаги у себя в руках. — Че Хёнвон,— тихо произносит юноша, всё ещё настороженно осматривая врача. Одного взгляда на него достаточно, чтобы увидеть страх. Страх — одно из самых неподвластных чувств, которое постоянно подпитывается и очень редко обуздывается. И порой толкает на такие поступки, что кровь в жилах стынет. — Зачем вы здесь? Почему меня перевезли? Вы тоже хотите вколоть мне что-то? Будете бить меня, да? — светловолосый инстинктивно делает шаг назад, но врач спешит его перебить. — Конечно же нет! Больше никто никогда не сделает ничего подобного из того, что вы пережили! Знаю, что у вас нет причин мне доверять, но я обещаю, что сейчас вы в безопасности. Хёнвон склоняет голову набок, но больше не жмется, старается более открыто смотреть на врача. Спустя пару минут звенящей тишины парень, наконец, кивает, а Сокджин выдыхает, опуская бумаги на стол. — Что ж, я вижу, что нам предстоит долгая работа, но это не должно быть напрасным. Тем не менее, я здесь, чтобы обсудить с вами дальнейшую работу. — Психотерапевт присаживается на стул и спешит прерывать своего пациента, — не переживайте, вы можете остаться там, где вам удобно, до того момента, как будете готовы сами пойти со мной на контакт. — Юноша благодарно смотрит на нового врача и садится на пол рядом с кроватью. — Из файлов, что я получил, узнать удалось немного, но теперь видно почему. Скажи, это правда, что твоя мать начала все это? — осторожно спрашивает Джин, но Че вздрагивает и опускает голову. Тупым взглядом смотрит в пол, на что брюнет вздыхает, понимая, что эту тему затрагивать не стоит. Слишком рано. Парниша каждого шороха-то боится, а рассказать о том, с чего всё началось, явно не решится еще долго. —Да, моя мама… Заставляла меня принимать наркотики. — Хёнвон, не поднимая головы, слегка раскачивается, обхватив руками колени. В памяти всплывают ужасные картины из детства, но он жмурится, пытаясь отогнать все и бороться с этим. Врач смотрит в удивлении, ведь такое случается очень редко, что пациенты начинают сами помогать лечению, обычно все отрицают и сопротивляются. Но, к сожалению, тот больше ничего не говорит. Он перестает раскачиваться и поднимает взгляд на мужчину. Джин медлит, совершенно не двигаясь. Че слишком внезапно хватает его за ноги и халат, что психотерапевт чуть не падает со стула. Рука сразу сжимает шприц в халате, но в этом взгляде столько боли и мольба? Парень не выдержит еще одного насильного вкалывания лекарства. Нужно что-то другое. Ким убирает руку и аккуратно поправляет волосы парня, тот сразу замирает, не понимая такой нежности. Он млеет, теряется, а Сокджин вытирает скатившуюся слезу по его щеке и располагает на своих коленях. — Плачь, это поможет выбросить эмоции, — только говорит мужчина, как плечи Че начинают неконтролируемо дергаться в беззвучных рыданиях, пока он утыкается в колени. — Слёзы – это не слабость, они позволяют всем переживаниям и эмоциям выйти наружу, снять стресс, дать человеку успокоение, в конце концов. Да, всю боль залечит лишь время, но люди способные на искренние и настоящие слезы – очень сильные, — Джин не прекращает поглаживать юношу по волосам в успокаивающем жесте, — быть сильным, не значит быть холодным и безэмоциональным. Ты и так многого натерпелся и заслуживаешь хоть небольшого отдыха, малыш. — Мужчина потрясающе проницателен. Проходит около 10 минут затихающих рыданий и дрожащих плеч, прежде чем они проводят пару минут в полной тишине. Сокджин знает, что нужно время, хотя бы немного, чтобы прийти в себя, поэтому не торопится поднимать паренька. Тот сам поднимает на него заплаканные глаза и шмыгает носом, чем вызывает на лице старшего улыбку. — Тебе ведь холодно, да? — Врач заботливо стаскивает простыню с кровати и накидывает на оголенные плечи Че. Парень пару раз моргает, фокусируя взгляд, вытирает крупинки слёз, скопившиеся в уголках глаз, и кутается в белоснежную ткань. Он все еще сидит около его коленей, смотря на добродушную улыбку. В голове все мешается, и Хёнвон просто не в состоянии выдать хоть одну мысль. Он просто вздыхает, опуская взгляд, и отсаживается немного поодаль. От этого человека в белом халате исходит тепло, спокойствие и некая уверенность, хочется доверять ему и его улыбке, упасть в объятия, чтобы почувствовать ласковые прикосновения, но это пугает. Парень впервые сталкивается с тем, что его не принимают за животное для опытов, впервые сталкивается с таким человеком и тем, что ему хотят помочь. Люди в белых халатах всегда ассоциируются с болью, но этот почему-то не соответствует. Отличается полностью. Это приводит в замешательство. Только время поможет справиться со всей болью и залечить раны. Психотерапевт прекрасно знает это. — Что ж, ситуация намного сложнее, чем я думал, поэтому надеюсь, что ты будешь не против, если я все возьму в свои руки. И сядь на кровать, пожалуйста. — с этими словами Сокджин встает и неторопливо направляется к двери, но замирает, как собирается приложить карту. Хенвон смотрит вопросительно, для себя замечая, что та самая карта является бэйджем и всегда висит на шее под халатом или одеждой. — Я позову охрану, чтобы они одели смирительную рубашку, и, как я обещал, такого больше не повторится. Отдыхай. — Джин кивает, и дверь за ним хлопает. Мужчина стремится быстрее покинуть коридор, на выходе прося охранников одеть парня и обращаться аккуратнее. Джин взглядом цепляет желтую вышивку на смирительной рубашке, которую достают работники, и покидает корпус. Все же это не красный, но волноваться он все равно будет.

***

Пациент №3 – Jung HoSeok (schizophrenia) Юнги проверяет все вещи еще раз, перед тем как пройти железную дверь. Карточка с документами, бэйдж доступа, обязательно лекарство на случай, если пациент не будет себя контролировать. Приходится соблюдать все меры безопасности, ведь случалось такое, что врачей калечили, и довольно серьезно. Парень поправляет халат и прикладывает бэйдж к электронному устройству, которое моментально загорается зеленым, пропуская внутрь. Дальше охрана проверяет его, но брюнет знает, что это их работа, уже даже не ворчит, хоть раньше это и жутко раздражало. Хочется, конечно, буркнуть что-то нечленораздельное, но в этом уже нет смысла за столько лет. Просто мужчина очень ценит личное пространство. Третий сектор. Самое жуткое место из всех, что есть в этой больнице. Даже несмотря на оснащение всеми мерами безопасности, невозможно чувствовать себя здесь спокойно. Эта больница – старое место с огромной историей убийств и предательств. Стены здесь грязные, шаги по холодной плитке эхом отдаются в голове, а в конце коридора маячит раздражающая красная табличка с надписью «выход». Белый цвет, который присутствует во всей больнице, символизирует мир и вроде должен успокаивать, только здесь воздействие на психику, в виде молчания. Мину кажется, что здесь все должно быть окрашено в кроваво-черный цвет, хотя все стены уже грязные или потемневшие от времени. Свет как обычно мигает, и психиатру хочется выругаться, но он останавливается около двери, собираясь с мыслями, и чтобы убедиться в том, что шприц лежит в кармане. Да, так и сам начнешь с ума сходить. Они с Джином с такой работой и так параноиками стали. Мозг уже рисует черный силуэт в конце коридора из-за мерцающего света, пока руки почему-то трясутся от волнения. Врач глубоко вздыхает, прикладывая палец к сканеру, и, получив доступ, открывает дверь ключом. Здесь всегда царит полумрак, так что психотерапевт удивляется не потухшей лампочке. Нельзя сказать, что условия здесь хуже, чем в других секторах, но, как никак, в этом содержатся самые опасные пациенты. Обычно все царапины на стенах и обивка - это просто выдумка из фильмов и сериалов, вот только откуда бы она взялась, если бы не было таких случаев? Пациент действительно может навредить себе, именно для этого одевается смирительная рубашка, но встречаются и отдельные случаи, когда изолированная палата необходима. Люди с шизофренией - как раз одни из таких пациентов. Одна из самых тяжелых и опасных болезней. Бывает даже страшно наблюдать, что происходит с человеком, а уж представить, что тот чувствует просто невозможно. Наверное, психиатр - не только одна из самых ответственных профессий, но и страшных. Ты проходишь просто адское обучение и подготовку. Твоя психика и здоровье в целом должны быть идеальными, чтобы тебя допустили к работе. Ты работаешь в таких же адских условиях, с отвратительными проверками и подонками, но никто и слова не говорит, потому что это выбор каждого, и люди, оказывающие помощь, тоже нужны. Да, часто к ним относятся в большей степени, как к роботам, а не врачам и людям, но это вознаграждается судьбой. Любой труд будет вознагражден. Юнги даже не знал, что он ожидал увидеть в этой комнате, обитой толстым слоем параллона. Очередное худощавое тело пациента, лежащего на полу? Мужчина спокойно проходит внутрь, закрывая за собой дверь, и в упор встречается взглядом с карими глазами напротив. Удивительно, что их так хорошо видно при таком освещении, они будто блестят. Парень плавно выплывает из темноты, пожирая его взглядом, и подходит. Он совсем не выглядит больным, даже взгляд осознанный, понимающий. Совершенно без страха останавливается в паре сантиметров так, что Юнги может почувствовать дыхание у себя на лице, ведь тот несколько выше. Он не отшатывается назад, лишь смотрит, прищурившись, ожидая дальнейших действий, знает, что тот не причинит ему вреда, ведь на нем смирительная рубашка. Взгляд на секунду цепляется за красную вышивку. Красный. Цвет, символизирующий кровь и опасность. Под этот цвет помещают порой не просто буйных пациентов. И действительно, парень через несколько секунд усмехается и слегка смеется, прежде чем упереться лбом в его. —Чон Хосок, можно Хоуп или просто Хо, приятно, — голос веселый, с приятным тембром, будто заставляет улыбнуться в ответ, как и улыбка, что появляется на лице, но не в этой ситуации. Сейчас Мин чувствует опасность, не может объяснить почему. Знаете, когда шестое чувство и интуиция подсказывают тебе, что что-то не так. Так вот, мужчина чувствует угрозу и тревогу, когда смотрит на него. Юнги всегда имел как хороший инстинкт самосохранения, так и развитые чувства, которые никогда не обманывали его, только помогали лучше все ориентироваться в чем-либо. Все его инстинкты кричат об опасности, просят уйти из этого места, но он не может. Как врач не может, и ноги не слушаются, все цепенеет, то ли от непонятного чувства, то ли от страха. От этого парня веет опасностью, веет тем шармом, который принято называть «смертью». Только почему? — Мин Юнги, ваш лечащий врач, — слегка хмурится мужчина, делая бровки "домиком", и отодвигается. Он ценит свое личное пространство и просто так никого туда не впустит. Но пациент лишь тихо смеется и усаживается прямо посередине комнаты. — Что ж, присаживайтесь, вы пришли познакомиться? — немного с детской интонацией спрашивает шатен. Ему будто не терпится. — Можно и так сказать, как вы себя чувствуете? — Юнги присаживается на корточки, рассматривая черты лица. Синяки под глазами, немного выделяющиеся скулы, треугольные губы и живые глаза. Совсем не типично для таких пациентов. Обычно они потухшие, безжизненные, а здесь будто блестят. В них виден тот самый живой огонек, который так часто теряют люди. Обычно психотерапевт так не поступает, но его задача дать пациенту почувствовать себя максимально комфортно, дать понять, что они не враги и он хочет помочь, поэтому мужчина садится напротив Чона, а впрочем, больше и некуда, ведь никакого интерьера здесь нет. — Я? Доктор, посмотрите на меня, как я могу себя чувствовать, сидя здесь? — парень тихо смеется, но через секунду завороженно выдыхает, замирая, не моргая, смотрит в глаза Мину, — Просто прекрасно. Но зачем спрашивать, если вы умеете читать мысли, правда ведь? — Хосок весь изворачивается, а затем резко подскакивает, начиная расхаживать из угла в угол. «Бред отстраненности, повышенная активность, отсутствие признаков скудной речи» — Мин делает пометки в своей книжке, краем глаза посматривая на пациента. — Здесь написано, что в определенные периоды времени, вы либо отказывались принимать лекарства, либо бесконтрольно употребляли их, — читает записи с карты все таким же спокойным, почти ледяным тоном. Как бы он ни волновался, врач всегда должен держать ситуацию под контролем и не позволять себе лишних эмоций. — Что? Убить и сбежать? — Чон резко замирает, будто прислушиваясь к кому-то и, естественно, игнорируя вопрос психиатра, — ох, простите, эти голоса в голове… Они не это сказали. — Хо разворачивается с до ужаса пугающей улыбкой, как бы выразилась современная молодежь "криповой". «Недефицитарный подтип» — делает заключение Юн, подчеркивая пару строк в карте, чувствуя, как по спине и рукам бегут мурашки от этой улыбки, да и взгляда тоже, но от этого не становится менее интересно работать. В этом и вся беда. — Изначально, на самой ранней стадии, вам были прописаны обычные нейролептики, но вы их не принимали, а позже увлеклись антидепрессантами и АНЛ 2-ого поколения - клозапином, — Мин будто уточняет, но больше сам убеждается в правильности своих мыслей, — удивительно, как за такой срок у вас почти не появилось побочных симптомов, кроме заболевания сердечно-сосудистой системы. Что ж, я думаю, что пропишу сильные препараты: арипипразол и оланзапин, а курс лечения уже разработаю сам. — Они молчат какое-то время, пока Хосок взглядом испепеляет спину врача, расположившись в углу. — Ваши родители не подтверждали вашего лечения, даже не навестили вас ни разу за все время, что…— но договорить ему не дают. — Заткнись, ничего слышать об этом не хочу! — рычит Чон, его голос меняется на резкий и грубый, если бы он мог, то точно бы закрыл уши руками или ударил по стене. Юнги спокойно поднимается, не обращая внимания на эту выходку, и смотрит так, что теперь парень жмется, чувствуя себя виноватым. От его прежней уверенности остается мало чего, когда врач подходит ближе. Шатен больше похож на маленького мальчика, его голова слегка дергается, видимо, это осталось от нервного тика. — Я проведу столько сеансов, сколько будет нужно, пока вы не пойдете на поправку. Время неограниченно, так что советую подумать над тем, чтобы «сделать шаг мне навстречу, как своему врачу», а не от меня. А сейчас постарайтесь отдохнуть. До завтра, — мужчина быстро идет к двери, стараясь как можно быстрее закрыть ее за собой. Психиатр облокачивается на дверь, прикрывая глаза. Ему доводилось работать с особо трудными пациентами, но почему-то сейчас стало тяжело. Возможно, это всегда было изматывающее, а он просто не замечал? И теперь мысль о том, что его кошмар совсем за другой дверью не покидают. Мин топчется на одном месте перед следующей дверью, хоть уже и разблокировал ее. Юнги, пора уже стать смелее! Мужчина жмурится, толкая дверь вперед, но, услышав приятный голос, напевающий мелодию, как-то успокаивается. Эта комната уже не обита поролоном, это больше похоже на лечебную палату, в которой должны помогать людям. Сейчас здесь необычно много света. Брюнет проходит чуть вперед и принимается наблюдать за макушкой коричневых волос, что находится за мольбертом, не позволяющим увидеть хозяина такого прекрасного голоса. Сейчас что-то борется внутри Мин Юнги. Одно кричит об опасности, а другое о том, что это его судьба. Но голос нежно чарует, и совсем не хочется ничего слушать, только бы увидеть его обладателя и, кажется, попасть в ту самую ловушку.