Счастье на двоих

Нью-Йоркская осень пахнет для Алека печеными яблоками, соленой карамелью и типографской краской свежих газет. Щиплет первыми морозами щеки, спрятанные за бордово-зеленым шарфом; закрашивает серой пейной голубое небо. В маленькой квартирке-студии за бульканьем овсянки на плите не разобрать дыхания спящего Магнуса, который пару часов назад вернулся с ночной смены в кафе. Мирно нагреваются спирали тостера, шипит подбирающаяся к горлышку турки пенка дешевой арабики, и укоризненно глядит с холодильника обведенная красным дата выплаты ренты. Алек переступает с ноги на ногу, потирая озябшие ступни о щиколотки и, выложив кашу в две одинаковые чашки, выкладывает сверху нарезанные ломтики банана — себе поменьше, Магсу побольше. Нью-Йорк красивый, блестящий, переливающийся круглый год напролет словно дорогая рождественская игрушка. Город возможностей, в котором Алек никак не найдет себе место. Хорошая школа и грант спортивной команды в обычном колледже — ничто по сравнению с дипломом Йеля и Гарварда для hr-отделов компаний сильных мира сего. Алек горбится над тарелкой с тостами, то и дело проводит пальцем по сколу у края и размышляет как бы порадовать Магнуса на годовщину. — Магс… доброе утро. Вставай, — он будит его поцелуем в висок и поправляет одеяло, борясь с желанием устроиться рядом и забыть обо всем. Но Магнусу пора на пары по текстильному производству, а потом еще нужно садиться за дипломный проект. Через десять минут нахохлившийся как воробей в Центральном парке Магнус отчаянно запивает зевки кофе и вяло жует овсянку. — Знаешь, я тут подумал, — говорит Алек, садясь напротив. — Может, мне вернуться в кафе? Толку от этих собеседований никакого. — Наконец-то, — прыскает тот в кружку. — Но ты же сам настоял, чтоб я бросил эту работу и нашел новую. — Именно, — соглашается Магнус, и Алек одаривает его непонимающим взглядом. — Александр, я знаю, почему ты не можешь получить работу в финансах, и, положа руку на сердце, ты тоже знаешь. — Не совсем понимаю, куда ты ведешь, — Алек отодвигает от себя тарелку, чтобы устроить локти на столешнице и запускает пальцы в спутанные волосы. У Магнуса синяки под глазами такие, что хватит выкрасить пару его дипломных нарядов в черный. Он работает за обоих, и Алек чувствует себя безумно виноватым. — Ты не хочешь заниматься финансами, вот и все. Хотел был, пошел в любую компанию самым распоследним клерком. Разве ты гнушаешься какого-либо труда, когда это на самом деле нужно? — Наверное, нет. Не знаю, Магс. Я запутался. — Неправда, — Магнус мягко улыбается, будто растолковывая ребенку, как птицы летают. — Кто домывал за меня гору тарелок в кафе, пока я учил темы к экзаменам? — Я просто… просто я хочу, чтобы ты был счастлив. — Знаешь, чего мне не хватает для счастья? — встав из-за стола, Магнус устраивается на его колене, обнимая за шею. — Пентхауса с просторной гардеробной, — буркает Алек, но прыскает смехом, когда Магнус закатывает глаза. — Почти. Давай откроем свой магазинчик одежды, а? Очень экологичной, очень натуральной и очень ЛГБТ+. Ты займешься финансами, я линейкой, рекламу разделим пополам. Продолжая обнимать его, Алек задумывается, прикидывая риски. Им нужен хороший бизнес-план и весомые спонсоры — с их банковскими счетами кредита не видать. — Мы потратим уйму времени и резюме будет так себе, если прогорим. — И нам опять придется делить один банан на двоих, — иронично кивает Магнус. — Ничего. Я отдам тебе свою половину. — Я не люблю бананы, — вдруг признается Алек. — Тогда зачем ты их ешь? — Магнус удивленно вскидывает брови. — Потому что ты расстраиваешься, если не ем. У Алека розовеют щеки, и он отворачивается, блуждая взглядом по кухне, но Магнус легко берет его за подбородок и заставляет посмотреть в свои глаза. — Знаешь, в Нью-Йорке всегда будет посуда, которую нужно мыть. Тем более, я нашел под кроватью, когда пылесосил, твои наброски. Согласен, золотой шов смотрится на обшлагах пиджака лучше серебряного. Алек в ответ громко смеется и качает головой. — С первого дня как мы встретились, я все время иду против того, кем меня пытались видеть другие. Помнишь, мы вышли покурить после смены, а я тебе «Вообще-то я не гей». — Но потом что-то пошло не так… — хмыкает Магнус. — Да нет, Магс. С тобой все стало так. Ты прав, пожалуй, насчет финансовой сферы, и мне, правда, нравится делать эскизы. Склонившись для поцелуя, Магнус нежно касается его губ и отстраняется. — Я тоже хочу, чтобы ты был счастлив, Алек. А для этого ты должен позволить себе быть собой, — он проводит большим пальцем по уголку его рта. — Поможешь мне сегодня с дипломкой и как думаешь, наскребем на бутылку шампанского? — Два раза да, — ласково поглаживая его спину, шепчет Алек. — Люблю тебя, Магс. Ночью, занимаясь любовью в ворохе эскизов и кусков материи, он вспоминает, как пришла в голову идея заменить серебро на черном пиджаке золотом: за день до того, желтый неон рекламного билборда точно также отражался в красивых темных глазах Магнуса и счастье искрилось в душе, как пузырьки шампанского в открытой бутылке.