Цветы в высоте

            Обычное утро: я находилась в нелепой дремоте будто опьянённого разума и своих мечтаний где-то на границе сна и реальности, как вдруг ко мне пришла одна трезвая мысль — я, оказывается, заснула в квартире с преступниками.       Это подействовало не хуже ядерного взрыва за окном. Я моментально вскочила с постели, босыми ногами чуть не поскользнулась на холодном паркете, дико озираясь, ничего не понимая, наткнулась на зеркало, в котором милая девочка с растрёпанной копной и сумасшедшими глазами лыбилась на меня. М-да, это и правда в какой-то степени смешно.       Я чихнула, отрезвляя себя ещё раз, автоматически вылетела из комнаты и оказалась в пустом зале. Что происходит? Что я вообще делаю?! А если я их разбужу!       «Нужно. срочно. валить. отсюда!» — подобием мантры крутилось у меня на уме. Я старалась сдержать подобный порыв оторопи, гласящий немедленно выбежать из квартиры, но для начала нужно найти ключ. Желательно сделать это как можно тише.       Я оглядела поверхность стола, посмотрела под ним, обшарила выдвижные ящики и находящийся над стеллаж с книгами. Ни.че.го. Нужно подумать, где он может быть. А если он у них в спальне? Я не бессмертная, чтобы пойти туда. Ладно, спокойно, нужно думать позитивно, дабы всё сложилось замечательно. Сейчас самое время включить свою дедукцию: у меня есть ещё телевизор, полочка, на которой он стоит, балкон, как бы глупо это ни звучало, и, ого, тумбочка с террариумом. Ещё вчера его там не было. Значит, они уже проснулись? О нет!        Быстро закончив с осмотром телевизора и балкона, на котором оказалось жутко холодно, я вернулась в зал и осторожно подошла к террариуму. Недолюбливаю всяких экзотических зверьков вне дикой природы. Я стала вглядываться вглубь через стекло. Там никого нет или я просто не вижу его? А, вот там за тонкой веткой, кажется, хамелеон. Удивительное зрелище, никогда не видела его вживую. Так, не отвлекайся! Я отвела любопытный взор от рептилии, которая, надеюсь, мне не померещилась, нагнулась, чтобы приоткрыть полочку, как вдруг услышала своеобразное глухое шипение. Отскочив, едва подавляя дикий вопль, я стала прислушиваться. Мне не могло показаться! Через пару минут я решилась проверить это с целью опровергнуть своё негативное предположение. Я села на колени, ой, блин, в новом платье, уже помятом, и только хотела нагнуться ниже, как из-под тумбочки, шипя, выползает метровая коричневая со светлыми пятнами жирная змея.       Я, истерично визжа, вскочила с колен и буквально прыгнула на стул около стола. Господи, эта тварь толщиной с мою руку если не больше! После моего ора змея остановилась и свернулась неким подобием клубочка. Она замерла, какое чудо! Я пыталась не кричать от каждого малейшего движения или звука. Пока, стоя на стуле, это получается удачно. Нужно, чтобы она куда-то уползла, желательно на балкон. Но, чёрт, что мне сделать, если я даже слезть не могу!       Я приняла абсолютно непонятное решение бросить в змею что-то из письменных принадлежностей, поэтому моя рука моментально схватила копно ручек из органайзера, и я старалась попасть максимально близко к животному, дабы спугнуть, но не задеть его, что у меня в итоге не выходит — какая-то из них попадает примерно в район головы, делая больно рептилии. Она с ужасом начинает дёрнулась и зашипела, я же, не выдерживая, соскочила со стула на пол, отпрыгивая в дверной проём. В этом момент мне показалось, что я почувствовала все свои нервные окончания.       — А-ха-ха, ты чё… Ох, ебать, чё за хуйня! — Такеясу в мгновение оказался рядом с рептилией и схватил её на руки.       — Убери её обратно! — взвизгнула я.        Змея заползла на плечи парня, попутно шипя что-то ему на ухо, словно заговор. Тсумита-младший одаривал меня злобной ухмылкой, параллельно поглядывая на своего питомца.       — Вот шавка такая пришла, тебя разбудила, обидела, напугала… — утешал он змею, едва сдерживая смех. — А давай ты её укусишь, а? — парень снял животное с шеи, помещая на руки длинное тело. Я диким криком заорала, выбегая из комнаты, Такеясу со змеёй последовали за мной.       — Бро, что тут опять… — Нагаюки не успел договорить, я чуть не налетела на него. После меня схватили за руку. Такеясу уже приближался, я всеми силами хотела убежать подальше, но меня крепко держали.       — Не подходите ко мне! — вопила я, оказываясь успешно проигнорированной.       В итоге меня подтолкнули вперёд, к младшему брату. Я ничегошеньки не успела сообразить, но, спустя время, как только я осознала, кого держу в своих конечностях, остолбенела. На удивление, кожа у животного была приятной и рельефной, а само тело — прохладным и тяжёлым.       — Ну, всё нормально, и зачем ты так голосила? У Гвинеи и то чувство юмора лучше.       — Гвинеи? — осторожно переспросила я.       — Я говорил, что это тупое имя.       — Я не…       — Слушай, это моя рептилия, своё мнение можешь затолкать себе в зад.       Нагаюки закатил глаза. Змее, похоже, надоело висеть, поэтому она обвила мою левую руку. Я взвизгнула:       — Она сейчас меня укусит!       — Да что за пискля, заебала, лучше бы она на самом деле тебя укусила, — раздражённо бросит Тсумита-младший.— Гвинеюшка, моя хорошая, иди сюда.       Такеясу осторожно забрал пресмыкающиеся:       — Уходим, золотко, иначе эта ненормальная тебя поранит.       Он скрылся за поворотом. Старший из братьев то ли от раздражения, то ли от облегчения выдохнул:       — Пойдём.       Я, не задавая вопросов, последовала за Нагаюки. И мы оказались… на кухне? Это вызвало во мне удивление, хотя ничего необычного. Утро, завтрак… Беспокойство за собственную жизнь начало меня отпускать, поэтому я слабо верила в то, что меня отравят; у них было достаточно моментов для того, чтобы навредить мне, а они просто издевались. Хотя, возможно они добивались того, чтобы я так думала. Окей, самая лучшая тактика сейчас — ничего не придумывать и вести себя спокойно.       — Чего стоишь? Садись.       Я послушно села. Я не почувствовала никакого специфического запаха, а всего лишь лёгкий приятный аромат куриной грудки и чеснока, исходящий от порции оякодона, красующейся передо мной. Во сколько они проснулись? А, я же не знаю, какой сейчас час, может уже одиннадцать утра. И тут я некстати вспомнила о белом фосфоре, о котором мы разговаривали на химии. Пара ядовитых зелёных глаз заинтересованно осматривала меня, будто сумасшедший учёный во время эксперимента разглядывал поведение подопытного. Я на секунду столкнулась со взглядом и мне стало жутко. Так как заговорить я не в силах, то тщательному осмотру подвергнутся руки. Вот, как раз проверю наличие всех необходимых пальцев, а то в этом серпентарии не то что пальца, жизни лишиться можно. Так, а ещё мне нужно ноготки подпилить. Да, определённо, стоит.       Вошедший Такеясу уселся рядом со мной за стол, разгоняя прежнюю атмосферу и нагнетая ещё большую тревогу:       — Наконец-то можно пожрать! — обрадовался он, хватая палочки.       — Воу, притормози, — улыбнулся Нагаюки. — В культурном обществе сначала гостья оценивает трапезу, а потом уже и хозяева могут к ней приступить, — он одарил меня насмешливым взглядом.        Нервный ток прошёлся по мне с ног до головы. Они всё же решили меня отравить?! А я ничего не могу сделать. Если я хоть каплю дёрнусь или подам вид, что понимаю их, они убьют меня более жестоким методом. Тем более, на кухне есть ножи. Вот чёрт, оружие у меня под рукой, а я связана. Господи, мне придётся вот так закончить свою жизнь. Но я ничего не могу сделать.       — Ты не любишь оякодон? — игриво протянул младший из братьев.       — Не особо.       — Ну, не недооценивай нас. Такой вкуснятины ты ещё не пробовала. Ты ведь не откажешь нам? Это будет очень некультурно с твоей стороны.        Они так открыто, подло и низко манипулируют, в то время как мне ничего не остаётся.       Соединив ладони и произнеся «итадакимасу», чем оттянула момент, я взглянула на тарелку, взяла палочки, прикусила губу. Кусочек мяса выглядел совершенно безобидно. Закрыв глаза и выдохнув, я положила себе в рот курятину, прожевала и проглотила, не ощутив специфического вкуса.       — И как тебе на вкус цианид?       — Что?..       — Зачем ты раскрываешь все карты сразу, так неинтересно!       Я вопросительно-недоумённо переводила взгляд с брата на брата, ощущая, как теряется смысл всего мира. Больше всего на свете в этом момент хотелось услышать их звонкий, капельку наигранный смех, но они равнодушно молчали. Внутри у меня всё высохло. Когда же братья начали хихикать спустя минуту-две, во мне мгновенно проснулось спокойствие, хоть неуверенность не давала полностью захлебнуться надеждой.       — Ладно, не истери, нет там никакой отравы, мы же не просто так тебя похищали.       — А собственно, почему нет? — предположил младший из братьев.       Нагаюки зло зыркнул на брата.       Хохотнув, они спокойно принялись за трапезу после традиционного приветствия. Да уж, «приятного» аппетита. В любом случае мне нужно выведать у этих тёмных сомнительных личностей хоть что-то, но как задать разговор? Начать диалог с расспроса о погоде максимально тупо, а спросив напрямую, я только их развеселю и навряд ли получу ответ. При более плохой перспективе сочтут это вопиющей наглостью и что-нибудь выкинут, они могут. Но всё же придётся рискнуть:       — Эм… Вы сказали, что похитили меня… не просто так. И… я очень хочу знать для чего, скажите пожалуйста, — я старалась быть как можно вежливее, поэтому голос звучал не особо уверенно.       Я опустила взгляд.       — О, ты уже хочешь обсудить условия договора? — осведомился Тсумита-младший.       — Какого договора?       — Правильно, это не договор, а сделка.       — Тебе лишь бы своё слово вставить?       — В договоре нужно соглашение двух сторон, в сделке достаточно и одной. Да и всякие преступники обычно разговаривают менее формально.       — Нашёлся профессор, кандидат наук. Иди рассчитай процент идиотизма своих аргументов.       — Ты назвал меня профессором, а не калькулятором.       — Да какая разница, что один с цифрами возится, что другой.       Я решила вмешаться в их перепалку:       — Простите, но вы не ответили на мой вопрос. Я искренне не понимаю по какой причине нахожусь здесь.       Такеясу сощурился, смотря на меня:       — Какая она формальная, аж противно. Кстати, тебя как звать хоть? Всё время забываю.       Я уже представлялась старшему брату, поэтому не стоит лгать, слишком рисовано.       — Масахиро Аюми, — ответил за меня Нагаюки.       — А, да, точно, имечко прикольное.       Почему они всеми силами избегают ответа на вопрос?! Критика моего имени меня сейчас не интересует!       — В общем, у нас тут счёты с одной интересной компашкой, владеющей крупным казино, и ты должна нам помочь.       — Почему я и почему должна? — забыв о всякой вежливости, выпалила я.       — Нам нужно третье лицо, а тебя никто не спрашивал, как, зачем и для чего нам его выбирать, — поморщил лоб Нагаюки.       — И всё-таки, я ведь имею право знать…       — Нет, не имеешь.       — Но…       — Говно. Расскажем тебе всё на месте.       — Да ладно, не грызитесь. Тебе всего-то нужно создать нам лёгкий отвлекающий манёвр, потянуть время, и дело с концом.       — Вы оставите меня умирать, — неожиданно выдохнула я, и тут же, опомнившись, прикрыла рот рукой.       Братья переглянулись.       — А она шарит.       — Неплохо, неплохо, только не следует говорить такое нам.       — Вообще, твоя смерть — довольно выгодное явление, но жертва ты бесполезная, поэтому мы ещё подумаем.       Из глаз невольно полились слёзы. За какие грехи мне такая участь?! Конечно, моя кончина для них — способ избавления от лишних морок и проблем. Если я останусь жива, придётся участвовать в суде, их посадят, они потеряют сумму денег и ещё куча разбирательств. К тому же я, в некотором смысле, ходячий источник информации, и слишком много знаю. А ещё им придётся меня вытаскивать, чего они делать не станут. А это только подтверждает факт, что я обречена.       Из-за слёз мой ясный мир будто разбился на осколки, всё размылось. Нет, сейчас такой неподходящий момент! Нужно придумать, как мне отсюда выбраться, но единственное, что мне приходит на ум, — это упасть на колени и молить о пощаде, хоть достоинство и интуиция гласят мне, что это плохая идея. И я их слушаю, почему я их слушаю?!       — Скажи-ка, а твоё имя случайно не означает «конченная истеричка»? Это уже не смешно, а утомительно, — сухо бросил Нагаюки.       — М-да, ты не умеешь обращаться с дамами, — пролепетал Такеясу.       — Ну всё, не реви. Не надо воспринимать этого идиота серьёзно, — проигнорировав замечание младшего, продолжил Тсумита-старший. Я спятила, или это поддержка? Они точно здоровы?       Такеясу отвесил брату подзатыльник.       — В следующий раз руку сломаю, — угрожал старший.       — Золотко, успокойся, всё будет хорошо…       — Отличное утешение, лучше не придумал?       — Да тихо ты, не мешай, я пытаюсь сосредоточиться. Кх… Давай всё обсудим: мы могли убить тебя много раз, но не сделали этого, мы могли тебя изнасиловать, но не сделали этого. Чего тогда ты так беспокоишься, всё нормально ведь.       Ага, потрясающе! Ключевые слова здесь — глаголы прошедшего времени!       Я не переставала плакать:       — Вы сделаете это в будущем! Вы избавитесь от меня!       — И почему ты так решила? — обратился ко мне Нагаюки.       Я промолчала.       — Ну, мы тебя слушаем. В партизаны на задании будешь играть, а сейчас, будь добра, не тяни резину.       Ладно, пусть они прикончат меня сразу! Но… мама и папа, что с ними будет? А Кёка и Шин? А разного рода судебные дела? Вдруг они из-за этого перессорятся! Я не хочу, чтобы у них всех появились проблемы.       — Да чего ты такая осторожная, или… — не успел договорить Такеясу, которому зажали рот рукой.       — Ладно, попробуем зайти с другой стороны… Ты считаешь, что умрёшь, так как твоя жизнь для нас ничего не стоит и от твоей смерти нам будет только лучше, так?       Во мне одновременно пронёсся шторм и наступило затишье. Они настолько внимательно изучают и понимают меня, свою жертву? Я могила...       — Ну кивни хотя бы, раз говорить не хочешь, — на раздражённом выдохе попросил Нагаюки. Я, отведя глаза в пол, едва заметно кивнула.       — Предсказуемо. И глупо.       Простите, что?       Я удивлённо уставилась на них.       — Ты хочешь сказать, что это крайне нелогично? Да, если судебные разборки и будут, то что? По-твоему, судьи такие чистые и неподкупные? Ценным источником информации ты не являешься хотя бы потому, что о тебе вообще никому не известно. Конечно, сведения можно найти в офисе твоих предков или в школе, но для начала тебя саму нужно отыскать, да и никто не поверит в то, что ты была замешана в наших делах, это нужно доказать или вызвать хотя бы ряд подозрений. А сделать это довольно сложно, если ты сама не сознаешься, конечно, но ты же будешь держать рот на замке, м? Ах да: мы ещё ни разу не попадались, у нас нет ни одного судебного дела. Понимаешь, о чём я?       Мне всеми силами пришлось уговаривать чувствующий мозг от затеи сказать «нет!». Искренне хочется, чтобы они поплатились за такое. Несмотря на зашкаливающий буревестник внутри, я почему-то медленно успокаивалась, хотя делать этого не стоит, слишком много изъянов в его словах. Даже если я соглашусь, он что, серьёзно поверит на слово? Они не выглядят как кретины. Исключение — их похабные шутейки.       — Молчание — знак согласия, или как минимум неспособность выразить протест. И чего ты психовала? Змеи моего братишки не любят сырость, я прав?       Такеясу одобрительно ухмыльнулся.       — Я не верю вам, — холодно процедила я.       — И что же тебя так смущает? — поинтересовался Такеясу.       Стоит ли говорить? Они подозрительно открыты, не хочу купиться на это. Может, рискнуть? О чём я вообще, это не тот случай.       — Даже если это так, то вы всё равно меня бросите.       — Чтобы по новостям крупным планом снимали твой труп? — уточнил Нагаюки.       — Я знаю ваше местоположение.       — Да что вы говорите. Думала, мы пригласим к себе в гости? Мозгов взглянуть на фотографии у тебя не хватило?       Как это понимать?!       — Что?.. То есть, мы в чужом доме?!       — Бинго!       — Вы убили человека?!       — Да нахер нам сдался одинокий мужик, улетевший в командировку.       — Тогда откуда у вас ключи? А террариум со змеёй?       — Не понял, ты решила нам допрос устроить?       В мгновение я отвела взгляд в сторону.       — У мужчины были запасные ключи, а террариум и Гвинеюшка оказались у меня случайно, — успокоил меня Такеясу.       — Ага, случайно. В зоомагазин ты тоже забредаешь по воле случая?       — Сам сказал, что она очень маленькая, а потому милая и неприхотливая, чего теперь возмущаешься?       — Ладно, каюсь.       — То-то же!       — Короче, Аюми, — я вздрогнула — он впервые обратился ко мне по имени. — По каким дням ты работаешь?       Почему они интересуются?       — Пятница, суббота, воскресенье.       — Вои и замечательно. Только теперь ты работаешь в другом месте, — оповестил Такеясу.       Что?! Куда они собираются меня пристроить?!       — Оу, кстати. Твоё смазливое сообщение подруге ты отправила мне. Мне пришлось записывать её настоящий номер и пересылать твоё раскаяние ей. Вот, держи. Я ей там понаписал отмазок, но какая она дотошная, хуже нянек в детском саду.       Я едва поймала свой мобильный. Нужно будет проверить, где они успели порыться, что установили или удалили.       Первым делом я открыла сообщение, отправленное подруге. Ответ гласил:       21:31       Кёка       Точно? Блин, очень жаль. Всё нормально?       21:32       Кёка       Концовка твоего сообщения странная, с тобой точно всё хорошо?       Ещё несколько сообщений подобного рода и пара пропущенных.       Сердце невольно сжалось от чувства вины. Я так их подставила, но мне не придётся отмазываться. О нет, тогда получается, что они мне не поверят и мне придётся всё доказывать ещё и им.       Каждый раз, когда я об этом вспоминаю, глаза наполняются слезами. Так, это нужно хорошенько обдумать в одиночестве, сейчас не время.       — Удивительно, она не разрыдалась, дайте похлопаем! — живо воскликнул Тсумита-младший.       Аплодисментами близнецы загнали меня в неудобное положение. С одной стороны в роли шутов они веселили, но когда вспоминаешь о том, что парни не чисты перед законом, становится жутко.       — Сейчас мы поедем покупать тебе шмотьё для задания.       Серьёзно?! Они точно насильники, Боже!       — Для… задания нужна определённая форма? — неуверенно спросила я.       — Удивительно, не правда ли?       — Ты что, детективов не смотрела? Это же очевидно.       Я замолчала, дабы больше не задавать глупых вопросов.       — Кстати, тебе мыть посуду, — близнецы удалились в соседнюю комнату.       Я вздохнула и начала уборку. Невольно это напоминало о моментах из клуба. И снова я всего лишь жалкая официантка, которая обязана угождать клиентам, и снова они самовольные наглецы, которые надо мной смеются. Так, меня занесло, говорю как проститутка, не время уходить в печаль. Сейчас мне надо как следует тут убрать, вот тут ещё пятно, оттирай, иначе хозяин этого дома на момент приезда поймёт, что к нему забрались воры. А если близнецы его ограбили?! Нам каюк, ежели они обчистили сейф с деньгами. Но что делать? Мне стоит их об этом спрашивать? Вдруг из-за возни со мной они забыли об этом или же им попросту не приходила такая идея в голову? Может, следует просто промолчать и сосредоточиться на уборке? А вдруг во время чистки мы случайно наткнёмся на ящик со сбережениями или на копилку? А если они сделали это до моего прихода? Я ведь не представляю, сколько они тут находятся. Без понятия, что делать, единственная подходящая мысль — подслушать их разговор. Они похожи на людей, которые любят болтовню о деньгах. Хотя, может, у хозяина дома нет наличных, только счета в банке?       Я вытирала тарелки насухо, дабы положить их в найденную мной коробку к остальным. Особое внимание я уделяла деталям — очень важно минимизировать и стереть оставленные нами следы — начиная от расположения тряпок и стульев, заканчивая проверкой еды в холодильнике, несмотря на то, что я изначально не знала, что там находилось. Даже мусор, оставленный нами, я сложила в отдельный пакет, дабы после выбросить в другом месте. Всё дошло до того, что я стала обращать внимание на пыль, её нужно обязательно оставить. Из-за пугающей меня маниакальной одержимости, вызванной страхом, я разогнала в себе азарт, рисуя свой образ в опасном детективе. Перчатки на руках только усугубляли ситуацию. После инициативе подверглись и другие комнаты, в которых я была.       Я так увлеклась ролью горничной, что уже было хотела протереть подоконники, но вовремя остановилась. Эта мысль стала знаком, что пора заканчивать.       Бросила на обстановку последний взгляд, дабы запечатлеть общую картину. Вроде никаких поправок мы не внесли. Переступив порог комнаты, я услышала голос разума: я помогаю преступникам. Я помогаю преступникам замести их следы. Но… я ведь делаю это только потому, что сама в этом замешана? Я замешана в преступлении. От этой мысли захотелось умереть.       Когда я вышла в коридор, увидела Такеясу в костюме с моими вещами, терпеливо ждущего меня.       — О, ты уже закончила? Дай-ка я посмотрю, — он сунул мне мой же рюкзак в руки. Проверю, ничего ли я не забыла.       Я стала копошиться в своём рюкзаке, игнорируя тот момент, что с самого начала его не открывала. Во внешнем кармане я нащупала телефон, посмотрю, работает ли он. По итогу гаджет находился в рабочем состоянии.       Такеясу вернулся, с диким удивлением смотря на меня:       — Ты, конечно, мастер по чистоте, но нахера тебе пакет с мусором?       — Это логично, ведь есть по приезде хозяин обнаружит, что у него полная мусорка, то точно что-то заподозрит.       — По-твоему сороколетний человек, после возвращения с командировки первым делом побежит на кухню с мыслью «М, а что с моим мусорным ведром, оно цело???». Он, скорее, проверит наличие своего сейфа или более важных вещей.       — Если мы оставим это в доме, то спустя время вонь распространится на всю квартиру.       — То есть возможность забыть опустошить ведро для тебя не представляется вероятной?       — Глава дома может специально проверить, что там испортилось, и увидеть еду, которую не любит или на которую у него аллергия.       — Он, по-твоему, собака? — недоумевал Тсумита-младший.       — Там ведь есть и упаковки.       — Ой, хер с тобой, если для тебя этот пакет так важен, я не смею стоять на пути ваших отношений, — он ухмыльнулся, словно надеялся, что я оценю его шутку. — М-да. Характер и чувство юмора у тебя, конечно, ниже среднего. Как я ещё тебя выношу?       «Это взаимно», — пронеслось в моей голове.        Ещё раз обратив внимание на его костюм я осмелилась спросить:        — Можно... я поглажу своё платье? Оно помятое и...       — Валяй, только быстрее. Утюг в той комтате, где ты спала, он ещё тёплый кстати.       Я отправилаись в указанную комнату со своим рюкзаком и пакетом мусора. Когда я вошла я закрыла дверь. К сожалению, на замок дверь закрыть я не могу. Рядом с письменным лакированным столом, сделанным из дерева тёмного цвета, в одной пыльной коробке находился утюг, и я, стараясь не оставлять ещё больше отпечатков на пыли, достала его. Он и правда оказался едва тёплым, поэтому я быстро и аккуратно отодвинула не самые тяжёлые коробки, что стояли на скрипучей гладильной доске. Тяжело и быстро вздохнув, я ловкими движениями сняла платье, поглядывая на дверь и прислушиваясь к шагам. Не хочу чтобы он видел меня в одном нижнем белье, мало ли что у него на уме. Хлопковое платье я чуть сбрызнула водой из бутылки, что хранилась в рюкзачке; хоть оно и было достаточно помято, достаточно неплохо разглаживалось благодаря воде. В итоге платье сново выглядело достаточно сносно, а Такеясу даже не было слышно около двери.       Я сложила утюг, поставила все коробки на место, снова надела платье, расчесала волосы, которые также уложила с помощью пенки, намазала на своё лицо лёгкий макияж, пшикнула духи, взглянула на себя в отражении телефона, вспомнила про ожерелье и увидела, что оно целое и в рюкзаке решила оставить его там и когда поняла, что выгляжу вполне аккуратно направилась обратно к Такеясу. На всё ушло минут двадцать, удивительно, что он так терпеливо ждал.       Мы вышли из дома. Я очень обрадовалась, что не забыла прихватить заготовленные для меня тапочки. Такими темпами я свихнусь окончательно уже к следующей неделе.       — А где… Нагаюки-сан? — произносить его имя очень непривычно, но сделать то всё же пришлось.       — Братишка ждёт нас внизу.       Далее, на удивление, мы спускались молча.