Эх, дубинушка, ухнем!

Если человек дурак, какое счастье ему ни предложи, найдется у того тысячи причин, чтобы сказать нет. Миша Бальзаминов — круглый дурак, самое надежное подтверждение, что их на тысячу лет припасено вместе с плохими дорогами, но тот все еще пытается дергаться в направлении своей заветной мечты так, будто умный. Акулина Гавриловна стирает слезы с лица, оскорбил подлец. Еще и Матрена, цербер, каменюку такую с земли подняла, что удивительно, как не завалилась с ней на спину. Хотя… Такая не завалится. Ох, горько же сейчас Акулине Гавриловне, не было еще такого, чтобы ей грозили судом и расправой за честное исполнение своих обязанностей. В каждый дом она вхожа, везде ей и нальют, и накормят, а те, кто уже давно по ее пособничеству живут душа в душу, так вообще готовы ей руки целовать, называя кормилицей. «Хлеб за брюхом не бегает», — говорит она вознице, отправляясь домой. Мысли ее, хоть и подавленные, немного отходят от расчетов и планирования, тянет ее на размышления, окрашенные досадой. Думает она о том, что все же жестокая эта доля быть дураком. Не видит такой человек ни добра ни зла, все меряя одной ведомой ему линейкой. Чужих стараний не признает, чувств чужих не видит, а если на что нацелился, то выберет самую топкую дорожку к достижению желаемого, а еще ладно один пойдет ко дну, так еще и с собой кого-нибудь прихватит по тупости. «Ну, пусть поплачет потом, когда седина вихры окрасит», — всхлипывает Акулина, хотя в случае Бальзаминова она уверена, что только его матушка, бедная женщина, вздохнет тяжело да сляжет. Останется дурак один на этом свете, потому что точно знает Акулина Гавриловна, что без замолвленного за него слова не сможет он даже подступиться к невесте своей мечты. Даже жалость берет, разрывает сердце, нехорошо уважаемой в городе свахе. Катится бричка вперед, сменяются дома, а обиженный плач Акулины Гавриловны не стихает, так и просит душа стопочки другой для разгрузки. Орет где-то в отдалении мужицкий стройный хор песню про дубинушку. Всплывает в памяти морда мужа ее вечно недовольного, тот тоже чуть что — хвать ее за волосы и кричал громко: «Дура!», не понимая, чего она по мужикам всяким целыми днями расхаживает. Просто так что ли? Еще горше становится ей, что для себя лично не смогла она выбрать необходимого счастья, всегда стараясь только помочь другим. От чистого сердца это стремление идет. А когда какой-то не очень разумный клоп опровергает ее значимость в том или ином деле, так гадко на душе становится, что хоть волком вой. Именно такое в ее жизни случилось впервые, чтоб с камнями и судом. И чем только ни битая Акулина Гавриловна! Кочергой — битая, поленом — битая, об печку — битая… Вот теперь Акулина Гавриловна и словом обидным битая.