Unreadable

Стояла жара. Удушливый воздух улицы замер настолько плотным слоем, что, казалось, его можно было потрогать. Крохотная квартирка Юнги с кондёром была оазисом среди засушливой пустыни. Город будто вымер, спасаясь в прохладных помещениях и не выходя на улицу без крайней нужды. Спать хотелось адски, но пора было вставать. Юнги нехотя открыл глаз, посмотрел на палящее сквозь жалюзи солнце и принял мужественное решение выйти на улицу. До дедлайна оставалось пара дней, а в холодильнике шаром покати — Юнги не выходил из дома почти неделю. Но есть особо и не хотелось. Хотелось пить. Не сильно заморачиваясь в чём идти, он натянул кеды, пару раз провёл руками по смятой после сна футболке и одёрнул свободные шорты. Едва он закрыл за собой дверь подъезда, жара улицы улицы поглотила его с головой, и даже те несколько героических шагов, что отделяли его небольшую квартирку от магазинчика в соседнем доме, дались ему очень тяжело. Магазин был крошечным, поэтому Юнги постарался сделаться как можно компактнее. Просочившись между плотно стоящих полок и холодильником с мороженым, он наконец-то добрался до вожделенной минералки прямо из рефрижератора. От соприкосновения со стеклянной ледяной тарой он даже на секунду проснулся, чувствуя маленький приступ счастья. Трясущиеся руки жадно схватились за горлышко и прижали к сердцу. Осторожно обойдя по касательной единственного покупателя и ещё раз мысленно прокляв тесное пространство, он наконец-то дошел до прилавка. Продавец его уж явно узнавал и, улыбнувшись ему, принял деньги, не касаясь. Юнги ценил деликатных людей. Жаль, что их так мало. Расплатившись и кивнув сотруднику в знак благодарности, он подошел к двери и взялся за ручку, но внезапный шум сзади отвлёк его: оказалось, тот самый единственный покупатель, которого Юнги так старательно обходил, умудрился случайно поджечь стоящую на прилавке бумажную коробку. Ох уж эта спонтанная магия… Продавец рассеянно дул на обожжённый палец, покупатель не особо успешно пытался заставить пламя утихнуть. Раздумывая, может ли он им чем-то помочь, Юнги краем сонного сознания почувствовал, как ручка двери немного дернулась под его рукой. Не успел он посмотреть, что именно случилось по ту сторону двери, как он полетел вперёд, следуя за резко открывшейся дверью, врезаясь в человека, сшибая его с ног и больно приземляясь сверху под грохот и звон. Прошла секунда. Юнги обнаружил себя лежащим на не особо мягком парне. Судя по удивлённому взгляду, тот был тоже ничуть не подготовлен к подобной «встрече». Юнги раздражённо наслал на него парочку мысленных проклятий. Приподнимаясь на локтях, он почувствовал как на периферии сознания начала формироваться зудящая мысль, что что-то идёт не так, но тут его взгляд упал на разбитую бутылку, из которой на раскалённый асфальт неспешно вытекала его спасительная минералка. Треклятая жара снова окутала его со всех сторон, а он остался даже без возможности утолить жажду. И это не особо улучшило его настроение. Всё ещё мысленно оплакивая потерю, Юнги поднялся, трагичным и прощальным взглядом глядя на осколочную россыпь того, что должно было стать его спасением, несостоявшимся трофеем его подвига, и не заметил, как виновник трагедии потянул его за руку в попытке подняться. В этот момент Юнги действительно жалел, что в его способности не входит насылание проклятий. Способности! Он резко отдёрнул свою руку, отчего как раз пытавшийся встать за её счёт парень снова плюхнулся на землю со сдавленным ойканьем. Юнги неверяще посмотрел на свои пальцы. Потом снова на парня. Ничего не понимая, он опять протянул ему руку. Тот с небольшой опаской принял помощь и поднялся на ноги. — Пак Чимин, — не выпуская его ладони из своей, представился он, тряхнув руку Юнги, и улыбнулся. — Спасибо. И извините, — его миловидное юное лицо приняло вид небольшого раскаяния, — я куплю вам новую. — Естественно. Я тебя с этой целью и поднял с земли. Вообще Юнги не был таким разговорчивым и ворчливым, просто мало спал, не получил желаемого и полностью ошарашен. Что за фигня с ним происходила? До кучи ещё ослепляющая улыбка его собеседника откровенно раздражала в этот ранний послеобеденный час. Они вернулись в магазин, и пока новый знакомый ходил по своим нуждам и, самое главное, за минералкой, Юнги с трудом шевелил подплавленными жарой извилинами. Значит, он держал руку этого парня несколько минут кряду, а на его ментальном фоне не было ни одной мысли. Ни единого словечка! Ни ругательства, ни матька. Полная тишина. Пацан с улыбкой смотрел на него и молчал. Даже мысленно. Такого с ним не было с момента рождения! Юнги озадаченно почесал голову. Отчего же могли пропасть способности? Первым вариантом на ум приходит, что дело, конечно, в пацане, ведь до него же всё нормально было. Может, он какой-нибудь ущербный: не может думать, пока моргает, или пугается до пустого пространства в голове, когда косячит. Юнги внимательно посмотрел на него: парень задумчиво выбирал одну из двух пачек риса, вчитываясь в описание. Для чистоты эксперимента, Юнги подошёл к нему и положил руку на плечо: — Для рисоварки выбираешь или что-то другое задумал? — с видом понимающего человека уточнил он. — Для рисоварки. Я живу один, для меня даже это подвиг. — Тогда бери этот, — Юнги тыкает в упаковку, рисом из которой исправно заправляет свою главную кормилицу. Кстати, об этом. Ему тоже не помешает прикупить еды. Минералка, конечно, хорошо, но рано или поздно есть захочется, а идти в магазин — нет. Может, пацан ему ангелом-хранителем выдан? Юнги усмехнулся и с прискорбием отметил, что от того не донеслось ни одной мысли. Хотя тот крайне внимательно вглядывался в его лицо, а в глазах читался мыслительный процесс, правда, непонятной направленности. Юнги вдруг слегка испугался: если он лишился своих способностей, то как он будет жить дальше? Он никогда не учился понимать молчащих людей, которые просто смотрят. Вот как это парень сейчас. Так и хочется задеть его и услышать. Вот только неувязочка: его рука всё так же лежит на крепком мальчишеском плече и ни грамма информации это не даёт. А пацан так и смотрит. Юнги начинает чувствовать раздражение по поводу своей беспомощности. — Я куплю тебе пачку тоже, в знак извинения, — прерывает молчание пацан и снова растягивает губы в улыбке. Юнги не понимает, зачем тот ему улыбается? Что это значит-то? — В знак извинения ты покупаешь мне минералку, — бурчит он. Так или иначе парнишка выглядит моложе. У Юнги есть младший брат, и он привык о нем заботиться. — Нет, минералка — это компенсация, а рис — извинения. — Я не приму. Ничего страшного не произошло, и ты уже извинился — этого достаточно. Лучше оставь себе и хорошо питайся, — хлопает его по плечу Юнги и отходит обратно к прилавку, снова погружаясь в мысли. Парень точно не при чём. Значит, дело в самом Юнги. Может, дело в стрессе или недосыпе? Но Юнги живёт так с тех пор, как переехал в отдельную квартиру, а это ни много ни мало пять лет. Значит, дело в другом. Может быть, это долгое воздержание? Говорят, что если остаться девственником после тридцати, появляются дополнительные новые способности. Может, перед этим пропадают старые? Но, во-первых, Юнги еще нет тридцати, во-вторых, он не девственник. Просто его способности совсем не способствуют долгим отношениям, так как партнёры слишком много думали. Особенно во время секса. А это очень отвлекает! Да знать про то, «какой красавчик Сокджин из продуктового, а у Юнги, кажется, ноги кривоваты, да и рост не дотягивает, чёрт, нельзя было об этом сейчас думать», не очень охота. Парень закончил с покупками и подошел к Юнги. Они вместе вышли из магазина и неловко встали рядом. — Нет, я же сказал, что не возьму, — забирая минералку и отталкивая пачку риса, сказал Юнги. Несмотря на то, что их руки столкнулись уже в который раз за день, Юнги снова не услышал ни единого слова. Как-то это было странно, непривычно, но кажется, Юнги начинало нравиться. Он хмыкнул себе под нос и, махнув, собрался уходить, внезапно спохватываясь и оборачиваясь: — Эй, погоди. Как, говоришь, тебя зовут? — Пак Чимин, — солнечно улыбнулся тот. — И раз уж ты не даёшь мне нормально извиниться, то приходи в гости на рис. Давай телефон, я скину тебе адрес и номер. Это всё было так внезапно, что Юнги даже не возразил. Только дома он понял, что простоял кучу времени на жаре, вспотев, а дома его ждал незаконченный отчет.