розовые оттенки и голубая любовь.

Все началось поздно ночью после тренировки. Рози двигала руками из стороны в сторону, прыгала вверх и вниз, вытягивая ноги туда, куда их новая хореография требовала. Ей она очень понравилось. Большинство движений было предложено Лисой, заставляя ее гордиться макнэ. Она сама предложила несколько идей, и на этот раз их хореограф фактически выслушал, включив некоторые и улучшив другие, прежде чем они были добавлены в их последнюю хореографию. Их новому синглу «Crazy Over You» она нужна, и они репетируют. Рози понравился танец, и ей очень понравилась песня, но воспоминания о том, что она стала их новым синглом, ей не особенно нравились. Очевидно, это не имело ничего общего с тем фактом, что это была идея Джису, или что ее предложение сделать «You Never Know» новым синглом было отклонено, как только она выпустила свой сингл. Ну, может, это как-то связано, ну и что? Не то чтобы Розэ ненавидела Джису, не очень, не совсем. Не то чтобы она не могла, просто она не стала бы ради группы. Ее любовь к другим своим коллегам по группе и их мечтам перевешивала ее мелочность по отношению к их онни.                      Она достаточно терпела ее, чтобы не вызывать подозрений среди других участниц, и Джису сделала то же самое. Это не означало, что ухмылка Джису после того, как ее предложение предпочли Розэ, осталась незамеченной. Да, старшая отлично справилась с этим, но Розэ все равно это заметила. Она замечала все, что делала Джису. Она не была преследовательницей, поймите ее правильно. Просто Джису требовала, чтобы ее увидели. Каждый раз, когда она входила в комнату, к ней поворачивались головы. Ее голос был громким, может быть, не таким громким, как у Лиса, но достаточно громким, чтобы люди могли это заметить, и, может быть, именно поэтому Розэ терпеть ее не могла. Она излучала уверенность, и это раздражало Розэ. Джису не могла сделать ничего без яркой улыбки на лице. С другой стороны, Рози очень стеснялась. Она высказывала свое мнение только тогда, когда была задействована музыка. Всякий раз, когда Тедди предлагал ей спеть ноту или сыграть аккорд по-другому, и она не считала это правильным, она не делала этого, но она старалась, чтобы он понимал, почему она не двигается по этой причине. Она была настолько увлечена музыкой, что всякий раз, когда Тедди говорил ей немного опускать ноты, «как Джису», ей хотелось пробить стену. Но она старалась не допустить, чтобы это до нее дошло, потому что Розэ была главной вокалисткой, а Джису — только ведущей. По крайней мере, так она думала, чтобы утешить себя, прекрасно зная, что ее соло нигде не видно. Так что да, от того, что Джису ухмыляется ей достаточно долго, чтобы Розэ заметила, у нее закипела кровь. Ей хотелось закричать на нее, сказать, что она хочет избавиться от этого самодовольного выражения лица, выбросить это дерзкое отношение из своего тела и просто покончить с ней. Но она не могла, поэтому и не сделала. Она знала, сколько будет поставлено на карту, если YG заметят какое-то соперничество или проблемы между участницами группы. Она так погрузилась в свои мысли о Джису, что Дженни пришлось слегка толкнуть ее плечо, чтобы вернуть ее на Землю. — Ау? Рози? — сказала Дженни. — Извини, онни, что ты говорила? — ответила Розэ. — Я просто спрашивала тебя, не хочешь ли ты присоединиться ко мне и Лисе, погуляем вместе? — мысли о третьем лишнем во время ужина заставили ее потерять аппетит, о котором она не знала раньше. — Нет, спасибо, онни. Я действительно очень устала. Я просто пропущу ужин и пойду спать, — мягко сказала Рози, чтобы ее друзья не обиделись. Дженни показала ей самую липкую улыбку, и Лиса предупредила ее обо всех развлечениях, которые она упустит, они обе пытались скрыть тот факт, что они хотели провести ужин в одиночестве. Увидев, как ее друзья выходят из комнаты, она сама начала идти по ступеням, не упуская из виду, что Джису не следует за ними. Она поняла, что, вероятно, ей не хватало Джису, которая говорила им, что собирается остаться и попрактиковаться еще немного. «Что ж, никто не может отрицать, что ей нужна практика», — подумала она и сразу почувствовала себя виноватой. Она знала, что Джису тяжело работает. Она работала больше всех. Возможно, это была одна из причин, по которой ненавидеть Джису было бы абсурдно. Она пробилась к вершине. Как и сама Розэ. Она снова так погрузилась в свои мысли о Джису, что пропустила последний шаг и чуть не споткнулась. «Черт побери, — подумала она, — надеюсь, Джису этого не заметила». Почти сразу после того, как мысль пришла в голову, Джису насмешливо сказала: «Смотри, Чеен-а». Она ее ненавидела. Она ненавидела, когда та называла ее Чеен. Только ее родители называли ее Чеен, и они делали это только тогда, когда злились. Все годы стажировки она представлялась Розэ и позволяла близким друзьям называть ее Рози. Джису никогда не называла ее так, и это ее разозлило.                      Впервые они встретились, когда она впервые приехала в здание компании YGE. Дама у стойки офиса указала налево, как только маленькая Рози села за стойку, даже не взглянув на нее. Поэтому она пошла по огромному коридору в надежде найти того, кого ей нужно было. Она восхищалась темно-синим потолком с белой резьбой, образующей разные странные фигуры, когда внезапно наткнулась на девушку, выходящую из одной из нескольких комнат, расположенных по обе стороны коридора. Девушка упала на пол и случайно потащила за собой Рози. К сожалению, молодая Розэ несла на спине футляр для гитары, и она ударилась им по лбу, когда та споткнулась. Рози услышала, как девочка вскрикнула от боли. Она сразу же повернулась, чтобы сказать девушке, что сожалеет, но слова застряли у нее в горле, когда она увидела ее. Она сидела на земле, прижав руки ко лбу, но Розанна могла видеть ее лицо между ладонями, в которых были самые симпатичные родинки. Она увидела самое прекрасное лицо, которое когда-либо видела в своей жизни. Глаза девушки, нос и губы в форме сердца были самым потрясающим сочетанием. Ее темные волосы спадали на плечи и выглядели лучше тончайшего шелка. Она смотрела еще целую минуту, прежде чем наконец сказать: «Мне очень жаль». Девушка подняла глаза, и Розанна уже увидела синяк, образующийся в верхней левой части ее лба. Она покраснела. Ей было так плохо. Девушка одарила ее самой яркой улыбкой, которую Рози когда-либо имела честь видеть, и сказала: «Я в порядке» — на корейском языке. Розэ знала корейский, но только основы. Когда она была маленькой, мама говорила с ней по-корейски, но все друзья говорили с ней по-английски. Так ей больше нравился английский. Ее отец также разговаривал с ней по-английски, поэтому ее мать в конечном итоге отказалась от родного языка и тоже привыкла к английскому. Розанна никогда не думала, что через несколько лет она пойдет на прослушивание в корейскую компанию, поэтому она никогда не возражала против такого общения. Не зная, как ответить на языке, на котором говорила перед ней красивая девушка, она заикалась: «А, ну ладно». Девушка продолжала улыбаться, но кроме этого она не ответила австралийке, поэтому Розэ спросила: «Ты знаешь английский?». Теперь настала очередь другой девушки выглядеть смущенной. Рози подумала, как очаровательно она выглядела, когда к ним подбежали две девушки с криком: «Онни!» Девушка посмотрела на них и снова улыбнулась. Розэ была за это благодарна, хотя ей не хватало прежнего милого растерянного взгляда. — Джису-онни, кто это? — спросила одна из девушек. — Я не знаю, Джендыки, мы просто столкнулись друг с другом, — ответила Джису. «Джису, — подумала Розэ, — какое красивое имя». Она не поняла, что ответила Джису и что спросила другая девушка, поэтому она спросила девочек, знают ли они английский. Обе сказали, что да. Она вступила в разговор с двумя англоговорящими девушками, которые представились как Дженни и Лиса, после упоминания той, что австралийка уже знала, — девушкой, с которой она столкнулась, была Джису, и она не говорила по-английски. Розэ рассказала им о своей проблеме с корейским языком, а Лиса сказала ей, что у нее была такая же проблема, когда она впервые приехала, и что она медленно, но верно учила азиатский язык, поэтому она начала чувствовать себя лучше. Дженни жадно переводила Джису то, что они рассказывали Розэ, и последняя почувствовала гордость, когда поняла, что Дженни говорила Джису, как зовут австралийку. Но она была полностью ошеломлена, когда Дженни спросила ее, есть ли у нее корейское имя. — Джису интересуется, есть ли у тебя корейское имя, — сказала она. — Чеен, — сказала она через пару секунд, — но мне не нравится, что меня так называют. Дженни быстро перевела Джису, и старшая поморщилась. «Почему она это делает?» — спросила себя Рози. Когда Дженни снова заговорила, ее спокойный вопрос о себе превратился в гнев. — Джису сказала, что назовет тебя Чеен. Рози не могла поверить своим ушам. Она специально сказала, что не любит, когда ее так называют. Почему у Джису было достаточно прав, чтобы бросить вызов ей в том, как она предпочитала, чтобы ее называли? Затем она подумала, не сделала ли девушка это в качестве расплаты за то, что Рози ударила ее футляром от гитары. «Может, она думает, что я сделала это специально?» После всех представлений Лиса попросила ее сыграть для них что-нибудь. Она инстинктивно посмотрела на лоб Джису и заметила, что большой красный синяк девушки начал переходить в светло-фиолетовый оттенок. Она хотела снова извиниться, но остановила себя, вспомнив, что Джису настаивала на том, чтобы называть ее Чеен. Не то чтобы Джису вообще обращалась к ней. Похоже, ей было неудобно, но она не понимала, почему. Это Джису делала то, что не нравилось Рози, а не наоборот. И она уже извинилась за синяк. Этого мало? Она решила не обращать внимания на Джису и исполнить желание Лиса. Они не ложились спать до самого утра, играя песни и подпевая. И Рози, и Джису смогли скрыть тот факт, что между ними было что-то странное, чтобы не повлиять на двух других девушек.                      Розэ закатила глаза, вспомнив, что между ними произошло, и что произошло не так, и Розэ знала, что Джису сделала свой жизненный выбор, чтобы беспокоить ее вечно, назвав ее Чеен из-за несчастного случая, произошедшего, когда они были детьми. Она решила проигнорировать саркастическое предупреждение Джису и продолжила идти. Она услышала, как старшая хихикнула. Она ненавидела то, что этот смех ей нравился. Это не ее вина. Джису была создана для любви. Все в ней было красивым, идеальным, милым, мягким и теплым. И ей хотелось просто проглотить свою гордость и заставить Джису проглотить ее, чтобы они могли стать друзьями. Для Розэ было совершенно понятно, что она не любит Джису, но она не могла отрицать, почему все остальные любят ее. На Джису было то же заклинание, что и на всех остальных. Вот почему она нашла хихиканье Джису восхитительным, ее смех — таким милым, а ее лицо — таким совершенным. Никакое другое объяснение не приходило ей в голову.                      Она была на полпути к общаге, которую делила со своими участницами, настолько увлеченная своим третьим сеансом мыслей о Джису, когда поняла, что оставила сумку с ключами в танцевальном классе. Она проклинала себя за такую ​​забывчивость и начала возвращаться туда, откуда пришла, внутренне стонав от усталости. Она напевала песню, которую Лиса недавно показала ей, уверяя, что она ей понравится, когда она вошла в комнату и увидела самый неожиданный сценарий. — Джису-онни, что случилось? — в ужасе спросила она. Чеен побежала по ступенькам танцевального класса, похожего на чашу, пытаясь добраться до Джису так быстро, как только могла. Джису лежала на полу, лежа на спине, одна из ее ног согнута в колене, ее ступня плотно стояла на полу. Другая ее нога тоже лежала на полу… под самым странным и тошнотворным углом, который Рози когда-либо видела. — Ничего, Чеён-а, я в порядке, возвращайся в общежитие, — сказала Джису. Розанна не могла поверить своим ушам. Вот Джису, лежащая на полу с явно сломанной ногой, и она все еще была достаточно упрямой, чтобы отослать свою помощь только потому, что это была она. Розэ было больно. Ей было больно, что Джису ненавидела ее настолько, что предпочла такую ​​боль нахождению рядом с ней Розэ. — Ты уверена, онни? — Да, я могу справиться сама, — настаивала Джису. — Джису, заткнись и обними меня за шею. Я подниму тебя, — Рози расширила глаза, как только сказала это. Она намеренно избегала почестей Джису, но только сейчас осознала, насколько это рискованно и неуважительно. Потрясенные глаза Джису указали, что она тоже поняла, но отпустила это. Розанна вздохнула с облегчением. — Нет! — закричала Джису, и Розэ увидела, как на глазах у старшей девушки выступили слезы. Она была в шоке. Она видела плачущую Джису только однажды, когда Дженни подвернула лодыжку во время концерта. Розанне стало грустно, потому что она знала, что Джису никогда не позаботится о ней настолько, чтобы плакать из-за того, что с ней что-то происходит. Она отбросила эту мысль и спросила Джису, почему она не хочет вставать. — Слишком больно, — сказала Джису, и гримаса на ее лице указала на то, что она испытывала сильную боль. — Онни, я знаю, но мне нужно отвезти тебя в больницу, — рассудила Рози. Джису фыркнула: «Да, хорошо, ты права. Но пообещай мне, что это будем только ты и я». Сердце Рози екнуло: «Хорошо». Она помогла Джису встать, изо всех сил пытаясь игнорировать слабые стоны Джису от боли, учитывая, что каждый из них ощущался как удар в ее сердце. После нескольких шагов или небольших прыжков от Джису, старшая сказала, что не может этого сделать, и переложила почти весь свой вес на Рози. Младшая почувствовала это и сразу же напряглась, чтобы не упасть вдвоем. Ей пришла в голову идея, и она хотела от нее отказаться, но было ясно, что это их единственный выход. — Я понесу тебя, хорошо? — спросила она. Джису сказала: «Ни за что, Чеён-а, я слишком тяжелая для тебя». Розанна усмехнулась и сказала: «Готовься». Джису закрыла глаза и позволила Рози сделать это. Та схватила ее на руки, пытаясь не причинить ей вреда, и была удивлена. Не из-за того, насколько легкой была Джису, а из-за того, что не знала, насколько сильна она была. Носить Джису было нелегко, но это было не так сложно, как она думала. Она начала осторожно подниматься по лестнице. Глаза Джису все еще были закрыты, и она могла видеть мельчайшие слезы, которые угрожали выскользнуть из уголка ее глаза. Это разбило ей сердце, и она не знала, почему. Она должна была ненавидеть Джису. Медленно взяв сумку, девушка вышла из комнаты. Когда они подошли ко входу в здание, за ними следовало несколько человек, спрашивая, что случилось. Розэ велела им отступить, боясь, что они могут дотронуться до ноги Джису, и настояла на том, чтобы сама отвезла Джису в больницу. Чей-то помощник получил задание доставить Рози одну из машин компании, и он вернулся с ключами в руках. Он помог ей открыть дверцу машины для Джису, и старшая девушка изо всех сил пыталась попасть внутрь, когда Рози медленно уложила ее обратно на авто кресло. Она закрыла дверь Джису, чтобы та не ударилась ногой, и поблагодарила ассистента. Розэ обошла машину, села и уехала. Джису тяжело дышала на переднем сиденье, и Рози стало плохо. Она ехала так быстро, как могла, не нарушая закона. Ей нужно было как можно скорее попасть в больницу. Джису, испытывающая боль, — худшее, что она когда-либо видела. Она вспомнила, как в детстве, еще живя в Австралии, упала со скейтборда и поцарапала колено. Боль была не такой уж страшной. Что было плохо, так это то, что ее мать настояла на том, что ей нужно продезинфицировать рану, и применила спирт с небольшим кусочком ваты. Она вспомнила, как родители высадили ее в YG Entertainment и уехали. Это ранило ее душу больше всего, что она когда-либо испытывала. Она вспомнила время, когда практиковала хореографию «Boombayah» со своими участницами группы, и Дженни случайно ударила ее по лицу тыльной стороной ладони во время одного из движений. Из носа у нее пошла небольшая кровь, и в течение недели он чувствовал себя заложенным и болезненным.                      Ни один из этих моментов не ранил ее больше, чем тот, который она переживала прямо сейчас. Она знала, что должна попытаться облегчить боль Джису, и единственное, что, по ее мнению, могло сработать, — это поговорить с ней и заставить ее забыть, что ей больно. Она сказала первое, что пришло ей в голову. — Почему ты меня ненавидишь? — Рози могла видеть Джису краем глаза. Она была потрясена, когда увидела, что глаза Джису расширились. Она подумала, что, возможно, Джису пошевелила ногой, и это причинило ей боль. Слова, которые вырвались из уст Джису, еще больше потрясли ее. — Я не ненавижу тебя. — Могла обмануть меня, — сказала Рози. — Я могу сказать то же самое, — тихо сказала Джису. — С тех пор, как я впервые сюда приехала, ты превратила мою жизнь в настоящий ад, — ответила Рози с малейшим намеком на боль в голосе. — О чем ты говоришь? Ты та, кто меня не любит, и ты всегда ясно даешь понять, по крайней мере, мне. Очевидно, Дженни и Лиса ничего не знают, — смущенно сказала Джису. — Онни, я делаю это только потому, что ты это делаешь. — Чеен-а, это безумие. Это ты все начала, — обвинила ее старшая. — Нет! Прямо тогда! Все это началось из-за того, что ты достаточно меня ненавидишь, чтобы называть меня Чеен, — сказала Рози. — Что? Это твое имя, — озадаченно проговорила Джису. — И при этом прекрасное, — добавила она себе под нос. Но Рози слышала ее, и она не могла сдержать покрасневшие щеки. Она пыталась скрыть это, сделав сердитое лицо, потому что на самом деле она была сердита. Как посмела Джису сказать, что Розэ начала их соперничество? Джису была той, кто все это начал. Она знала это. «А может, я все время ошибалась», — подумала она. Нет. Джису не собиралась манипулировать ею, заставляя думать, что это она виновата. — Онни, я же говорила тебе, что мне не нравится это имя, — твердо сказала Рози. — Когда? — задалась вопросом Джису. — В смысле, когда? — раздраженно сказала Рози. — Когда мы впервые встретились. Я даже представилась как Розэ. Ты просто решила называть меня Чеен, хотя я сказала, что меня так называли только родители, и что мне это совсем не нравится. — Я не знала, что тебе оно не нравится. Я называю тебя Чеен, потому что тогда мне было трудно произносить Розэ. Я не хотела обидеть тебя неправильным произнесением твоего имени. Вот почему я спросила, есть ли у тебя корейское имя, — смущенно сказала Джису.               «Стоп, что?» — в пассажирское окно постучали, и у Рози не было времени думать ни о чем другом. Она поняла, что подъехала к двери отделения неотложной помощи, и медсестра постучала в окно Джису. Она не знала, как не заметила, что они уже были там, и перестала вести машину. Черт, она даже не помнила, как ехала до больницы. Она была слишком увлечена разговором с Джису, и ее разум переключился в автоматический режим, пока она не остановилась. — «Я могла бы убить нас обеих, — подумала она, — по крайней мере, эта боль была бы терпимой». Ее мысли были прерваны сигнализацией машины, оповещающей о том, что Джису открыла дверь. Как только медсестра увидела состояние ноги Джису, она позвала кого-то, чтобы выгрузить инвалидное кресло. Высокий худощавый мужчина выкатил одно, и Рози вышла из машины, чтобы помочь Джису сесть в него. К тому времени, как она подошла к Джису, две медсестры уже усадили ее. Высокая медсестра отвезла Джису в отделение неотложной помощи, а другая медсестра шла за ними, Рози была на ее стороне. Медсестра начала задавать Рози довольно простые вопросы о Джису. Ее полное имя, возраст и день рождения, группа крови, страховка… Розэ была удивлена, она знала ответ на все вопросы. Высокая медсестра остановилась посреди комнаты и поставила инвалидное кресло Джису рядом со стойкой администратора. Рози посмотрела на Джису и заметила небольшие капли пота на ее шее и лбу, вероятно, из-за того, что она все еще испытывала боль. Ей было так жаль ее. Она спросила медсестру, когда они собираются помочь Джису с ее ногой. Медсестра сказала сразу же, когда Рози увидела, что высокий мужчина схватился за ручки инвалидной коляски Джису. По какой-то причине она запаниковала. Она испугалась. Она боялась, что что-то может пойти не так, и Джису станет хуже. Поэтому она попросила совершенно обычное, как она думала: «Могу я пойти с ней?» — проговорила слишком быстро. Она сразу же пожалела об этом. Розэ была настолько поглощена собственным страхом, что не перестала думать, что она последний человек, с которым Джису хотела застрять в больничной палате. Но потом она увидела выражение лица Джису, и облегчение, охватившее ее, было похоже на чистую прохладную простыню жарким летним вечером. На лице Джису появилось много надежды. И именно тогда она поняла, что предыдущий взгляд был испуганным. Она никогда не видела, чтобы Джису чего-то боялась. Кроме того, они поехали на Оаху и попробовали заняться парасейлингом. Джису боялась высоты, как они обнаружили, когда онни из группы сказала: «Я страшно», — вместо: «Я боюсь» — на ломаном английском. Но Джису разыграла это как шутку, и хотя Рози могла видеть, что Джису искренне испугалась, судя по тому, как ее ноги твердо упирались в землю до и после того, как она пошла на зиплайн, она ничего не сказала. Медсестра спросила ее, является ли она членом семьи. Она была поражена не только потому, что медсестра не признавала в них международных звезд, которыми они были, но и потому, что она не была членом семьи Джису, а это означало, что она не сможет пойти с ней.                      Сегодняшний день для Рози казался «выплевывать глупости, не задумываясь». Это объясняло, почему она сказала следующее: «Я ее девушка». Рози увидела, как Джису пытается подавить улыбку, и это согрело ее сердце. Но затем ответ медсестры: «Хорошо» — вернул ее к реальности. О чем она думала? «Я даже не подруга Джису, как я могу быть ее девушкой?» Когда она увидела, как медсестра вывела Джису в светлый коридор, сразу последовала за ней. Медсестра остановилась и вошла в комнату с огромной серебряной металлической табличкой с надписью «Комната радиологии». Затем она попросила Рози остаться снаружи. Настроение Джису упало, и сердце Рози разбилось. Она не понимала, почему она все это чувствовала. С каких это пор эмоции Джису управляли ее эмоциями? Она отбросила эту мысль и спросила медсестру, действительно ли старшей нужно идти одной. — Это займет всего пару минут. Кость сломана, это точно. Так что ты сможешь быть с ней, когда мы наложим на ногу гипс. — Рози шепнула Джису «удачи», и старшая девушка улыбнулась ей. Сердце младшей трепетало.                      Джису была напугана. Пульсирующая боль в ноге, казалось, усиливалась с каждой секундой. Ей приходилось постоянно вытирать пот со лба. Высокая медсестра сказала ей, что она должен поднять ее. Та испугалась еще больше. Она уже знала, что это означает — больше боли. Когда она позволила ей поднять ее и опустить на холодную металлическую кровать, она решила отвлечься, подумав о том, что Чеен сказала в машине. «Все это началось из-за того, что ты достаточно меня ненавидишь, чтобы называть меня Чеен» — пронеслись в голове Джису слова Рози. «Я ее не ненавижу». Но Чеён, похоже, этого не знала. Все это время Джису думала, что Чеён ненавидит ее, а не наоборот. Вот почему она перестала пытаться переубедить себя. Вот почему она решила, что игнорирование Чеен будет ее лучшим ходом, если она хочет сохранить мир в общежитии и вокруг других девушек. Она определенно не знала, что Чеен не нравится ее имя. Черт тебя побери, Дженни. Но могла ли она действительно обвинить младшую девушку в том, что она не перевела то, что сказала Чеен? Вероятно, она не понимала и не слышала всего, что им рассказывала австралийка. Ее акцент был довольно сильным, и в любом случае сейчас не время указывать пальцем и перекладывать вину. Если Ким Джису и была кем-то, так это тем, кто решает проблемы. Особенно, когда была вовлечена одна из ее девочек, и она действительно считала Чее… Нет, Рози, одной из своих девочек.                      После того, что ей показалось часами, но на самом деле прошло всего девять минут, Рози увидела, как Джису выкатили из комнаты. На ее лице были свежие слезы, и Розэ тут же протянула ей руку, пока медсестра везла ее в кастинговую. Все вошли в комнату. Рози и медсестра помогли Джису сесть на край больничной койки. Там уже был врач. Его лысая голова на удивление красиво дополняла его черную бороду. Он даже выглядел красиво в своем белом халате. Врач подошел к кровати и попросил Джису лечь. Она сделала, как ей сказали, сжимая руку Рози и закрыв глаза, когда делала болезненное движение. Розэ поняла, что они не отпустили друг друга с тех пор, как она протянула руку более низкой девушке. Розэ видела, как доктор и медсестра подняли ногу и разрезали ее танцевальные леггинсы серебряными ножницами. Глаза Рози расширились, когда она увидела, как опухла нога. Она посмотрела на нее. Девушка на большой больничной койке выглядела такой маленькой. На ее лице была постоянная боль. Рози также заметила, что она была бледнее обычного. Она не могла видеть ее такой. — Разве вы не можете дать ей что-нибудь, чтобы остановить боль? — в отчаянии спросила она. — Это будет бесполезно. Как только мы наложим на ногу гипс, она не сможет пошевелить ею, и боль начнет уходить, — сказал врач. Рози увидела разочарование на лице Джису, и ей захотелось ударить доктора. Посмотрим, как ему понравится лечить сломанный нос без обезболивающих.                      Она смотрела, как доктор надел длинный носок на ногу Джису. Затем он начал наматывать что-то похожее на хлопковые бинты. «Для набивки», — предположила она. Хватка ее онни усилилась, а Рози продолжала ободряюще смотреть на нее и улыбаться. — «Хотела бы я избавить ее от боли». Они начали применять то, что доктор назвал «литейным материалом», в котором было стекловолокно и другие вещи, которые Розэ не хотела понимать. Ее взгляд и внимание были прикованы к Джису. Она хотела спросить ее, что между ними, потому что чувствовала, что все изменилось. Она не могла поверить, что Джису не возражала, когда Розэ сказала, что они девушки. Она не знала. Может быть, та не отклонила это, потому что не хотела быть одна, или, может быть, мысль о Розанне как о ее девушке не была для нее слишком плохой? «Конечно, вы ненавидите друг друга, помнишь?». Но что, если они этого не делали? Что, если все это время они «ненавидели» друг друга из-за недопонимания? Она не знала, почему Джису так опешила, когда они обсуждали чувства друг друга в машине. Может, она по-другому вспомнила события. Она намеревалась выяснить.                      Когда она снова посмотрела в сторону доктора, она увидела, что он лепил гипс Джису. Лицо Джису больше не выглядело слишком болезненным. Это красивое лицо, которым она всегда восхищалась издалека, хотя раньше она не признавала этого. Если вы однажды скажете Розанне, что она пытается запомнить лицо Джису, она посмеется над вами. Ей не нравилась Джису, зачем ей запоминать ее лицо? Но знайте, лицо ее онни было так близко к ней, что она не могла не смотреть и вбирать в себя каждую деталь: то, как ее брови нахмурились, когда доктор делал шаг, который предполагал, что скоро у нее может возникнуть боль; естественный завиток ресниц; ее очаровательные карие глаза, то, как они сверкали от всего нового или забавного, что она видела, глубокая озабоченность в них, когда Дженни или Лиса слишком устали или грустили, или что-то, что не было счастливым. «Боже, я люблю этот взгляд». …Ее маленький, но острый нос, что Рози внезапно захотелось дотронуться до него; ее стройные щеки, Рози любила ее стройные щеки, хотя Джису имела привычку жаловаться на них и говорить, что ей нужны щеки «манду», как у Дженни; и, наконец, ее губы в форме сердца, — она была очарована ими, она не понимала, как кто-то может сказать, что ее губы на самом деле имеют форму сердца, нужно быть самым милым человеком во Вселенной, чтобы это произошло с вами. И Джису такая. Дженни любила упоминать ее губы почти в каждом интервью, где их спрашивали об их внешности, и она была рада, потому что была уверена, что если бы Дженни не упомянула их, она бы это сделала. «Но это было бы странно, мне даже Джису не нравится, не так ли?» — если ей не нравилась Джису, почему у нее возникло внезапное желание поцеловать те губы, о которых она думала? — «Стоп! Я заблуждаюсь!»                      — Какой цвет вы хотите? — ее явно не бредовые мысли были прерваны голосом доктора. — Хммм… — Джису выглядела так, будто она была глубоко задумана, и Рози подумала, что только старшая могла так же увлекаться выбором цвета, как маленький ребенок. Розэ видела, как сияют ее глаза. Она была рада, что Джису больше не выглядела так, как будто ей было больно, и, что еще лучше, у нее было, что узнать от этого ужасного опыта. Но было ли это ужасным опытом? Да, Джису сломала ногу…но, похоже, это немного поправило их отношения. — Розовый! — взволнованно сказала Джису. — Под цвет волос Рози. Розанна задохнулась. Джису назвала ее Рози. Джису хотела, чтобы гипсовая повязка была цвета ее волос. Джису выглядела счастливой при мысли о ней. Она посмотрела на Джису и не могла удержаться от съедающей ухмылки, расплывающейся по ее лицу. Это казалось заразительным, потому что Джису тоже начала широко улыбаться. Врач и медсестра недоуменно переглянулись. — Розовый, — сказал доктор и начал наматывать розовую повязку, которую взял, когда Розэ и Джису были слишком заняты, теряясь в улыбках друг друга. — Готово, — проговорил он, когда розовая повязка высохла. — Я пойду и принесу тебе выписку, и тогда ты сможешь уйти. Джису облегченно вздохнула: «Спасибо доктор». Врач улыбнулся и вышел из комнаты в сопровождении медсестры. — Я… — начала Рози. — Спасибо, — прервала ее Джису. — Ой, извини, что ты собиралась сказать? — закончила старшая. — Я просто хотела сказать, что рада, что теперь с тобой все в порядке, — продолжила Рози. — Спасибо тебе. — За что? — спросила она озадаченно. — За то, что сдержала обещание». — Рози сначала смутилась. Затем она вспомнила, что обещала Джису, что это будут только они двое. Рози даже не помнила, что согласилась на это. Она была настолько погружена в ситуацию и свои чувства, что уйти от Джису было невозможно, и позволить кому-то другому помочь ей тоже не было. — Не за что, — сказала Рози с улыбкой на лице. Она не знала, почему была так счастлива. Может быть, причина в том, что ее онни была в порядке, вне опасности. «Но благополучие Джису никогда не беспокоило меня…», — так почему же она была счастлива… Нет, в восторге. — «Почему я в восторге от того, что Джису в порядке? И почему я горжусь тем, что с ней все в порядке?»                      Рози не заметила, что снова погрузилась в мысли о Джису. Но это не имело значения, по крайней мере, для Джису, потому что она воспользовалась этой возможностью, чтобы посмотреть на розоволосую девушку. Ей понравилось, как ее гипс сочетается с волосами младшей; нравилось, как губы Рози слегка изгибались, когда она глубоко задумалась; как Розэ каждую секунду приставала к ней с тех пор, как она нашла ее на полу танцевального класса; ей нравилась ее улыбка, и ее смех, и ее глаза, и ее нос, и все лицо. В тот момент она поняла, что в этой ярко-белой больничной палате со странным запахом дезинфицирующего средства ей нравится Чеен. Эта мысль была безумной, но она знала, что это правда. Все это время все обиды, мелкие ссоры и раздраженные взгляды на нее были вызваны тем, что она ей нравилась. Но они даже не были друзьями, поэтому ее защитный механизм заключался в том, чтобы притвориться, что ненавидит ее в ответ. Потому что она никогда не ненавидела Рози. На самом деле, нет. И она должна была дать ей знать. — Мне очень жаль, что я назвала тебя Чеен. Я действительно не знала, что тебе это не нравится. Я бы никогда не стала так беспокоить тебя, особенно годами. Я думаю, что Рози — очень милое имя, и понимаю, почему тебе нравится, когда тебя так называют. Я знаю, это будет звучать немного странно, но я чувствовала себя особенной, будучи единственным человеком вокруг тебя, который называл тебя Чеен, хотя ты ненавидела меня по какой-то причине… Ну, теперь я знаю причину. Не могу поверить, что ты думала, что я тебя ненавижу. Я просто никогда не пыталась сблизиться с тобой, потому что я тебе не нравилась, с тех пор как мы были в основном детьми. Я знаю, что уже извинилась, но я правда хо… — Розэ заставила Джису остановиться, впившись в ее губы своими. Если вы скажете Пак Чеен, что она будет целовать Ким Джису в больничной палате после того, как последняя выберет свой оттенок на основе цвета волос первой, она рассмеется вам в лицо. Но вот она делает это. Она действительно не знала, почему она это сделала. После признания того факта, что быть счастливой — это нормально, ее коллега по группе в порядке, ее мысли начали закручиваться куда-то еще. Она поняла, что ее долгое соперничество с Джису было напрасным. Причина, по которой Джису назвала ее Чеен, была недоразумением. Возможно, Джису не поняла, что Дженни ей перевела. Возможно, она была в неправильном контексте разговора. Черт, может, Дженни вообще не перевела эту часть. Она начала задаваться вопросом, почему она решила затаить злобу на такую ​​мелочь, как то, что кто-то зовет тебя по имени. Потому что в конце концов ее звали Чеен. Она пыталась защитить себя, думая, что это, должно быть, было важно для маленькой Рози, тогда ей не о многом приходилось беспокоиться. Так что после того, как она помирилась с Джису и собой, и их испорченными отношениями, она хотела извиниться перед своей онни. Однако Джису опередила ее. Когда Джису начала извиняться, она была рада. Она даже не знала, что это было, но преодолела страх, что Джису не захочет поговорить с ней и помириться. Но затем Джису начала болтать. Ее голос начал теряться, когда Розэ сосредоточилась на губах. Они двигались так быстро. Она думала, что это было забавно, как будто маленькое сердце говорило с ней. Губы Джису и сердце Джису. Ее глаза расширились, чего Джису не заметила, потому что продолжала бессвязно болтать. Джису извинялась перед ней и говорила, что чувствует себя особенной из-за того, что она единственный человек, который называл ее Чеен. Рози не могла сдержать своего волнения. Она посмотрела Джису в глаза и снова посмотрела на нее. Глаза Джису светились. Рози поняла, что Джису была самой красивой женщиной, которую она когда-либо видела. Затем она почувствовала внезапное и непреодолимое желание поцеловать ее. У нее даже не было времени обсуждать, разумна была идея или нет. Она наклонилась вперед и захватила те мечтательные губы в форме сердца, о которых часто фантазировала. Сказать, что Джису казалось, будто она плывет, — ничего не сказать. Она была совершенно уверена, что ее тело левитирует. Она чувствовала себя легкой и полной чего-то, что она не могла описать. Казалось, что все ее тело горит, но боли не было. Ей казалось, что она не знала, что в ней чего-то не хватает, но знала, что нашла это. Она чувствовала себя сытой. Она чувствовала себя законченной. Она почувствовала губы Рози на своих. И: «Боже, почему мы не сделали этого раньше?» — Боже, почему мы не сделали этого раньше? — сказала Рози, затаив дыхание, оторвавшись от идеального лица Джису. Джису была слишком ошеломлена, чтобы говорить. Рози прочитала ее мысли. Внезапно у нее закружилась голова. Как будто они делились секретом, но даже они не знали точно, в чем секрет. Рози забеспокоилась: «Блин, Розэ, зачем ты это сделала?» — Джису, мне очень жаль. — Нет! — Джису внезапно обрела голос. Глаза Рози расширились от громкого замечания Джису. Та кашлянула, затем сказала: «Прости, я просто… пожалуйста, не сожалей. Ты права. Мы должны были сделать это давным-давно. Но я просто подумала об этом, а потом ты сказала это, так что меня это немного шокировало». — О, — выдохнула Рози, — я рада, что ты тоже так думала. Странно, правда? Все эти годы мы сражаемся и теперь знаем, почему. — Потому что ты втайне хотела меня поцеловать? — поддразнила Джису. — Нет! — настала очередь Розэ воскликнуть. Она почувствовала, как ее щеки покраснели, и самодовольная ухмылка Джису подсказала ей, что старшая сделала это специально. — Ну, я имею в виду, ну, очевидно, и это тоже, но я имела в виду, что теперь мы знаем, что было большое недоразумение, и мне жаль, что я была против тебя все время, когда на самом деле ты ни в чем не виновата. — Ничего страшного, в смысле, я тоже была немного против тебя, и я бы солгала, если бы сказала тебе, что дразнить не было забавным, — Джису отвела взгляд, ее щеки приобрели слабый оттенок розового. — Я рада, что хотя бы одной из нас было весело, — сказала Рози с широкой дразнящей улыбкой на лице. Джису снова посмотрела ей в глаза. Рози чувствовала себя потерянной в них. Как будто они были единственными двумя людьми в мире. Ничто вокруг них не имело значения. Ни доктор, ни медсестра, ни Дженни, ни Лиса, ни их компания, ни их начальник. Они были полностью сосредоточены на глазах и душах друг друга. Рози чувствовала себя спокойно. Джису тоже это почувствовала. — Я собираюсь поцеловать тебя снова, — сказала Джису со всей уверенностью в этом мире. Рози никогда не слышала таких милых слов. Еще слаще был их поцелуй, когда их губы сомкнулись. Он не был поспешным или неожиданным, как предыдущий. Они оба излили свои сердца, позволив увидеть их. Рози никогда не чувствовала такой уязвимости в поцелуе. Джису никогда ни в чем не разделяла такой уязвимости. Младшая почувствовала вкус соленой воды в их поцелуе. Она отстранилась и обнаружила, что глаза Джису наполнились слезами, некоторые из которых уже текли. — Онни, что случилось? Джису засмеялась: «Ничего не случилось. На самом деле все идеально». Рози только два раза видела плачущую Джису. Один из них был моментом ранее, когда брюнетка больше не могла терпеть боль. На этот раз это было красивое зрелище. Не потому, что ей нравилось видеть ее грустной, а потому, что она знала, что это были слезы счастья. Взгляд Джису был полон любви. Рози была так потрясена, что глаза тоже начали слезиться. Ее лицо расплылось в самой широкой улыбке. Лицо Джису отражало ее. Две девушки так сильно любили друг друга, это слишком укоренилось в их душах, что им потребовалось все это время, чтобы осознать. Но теперь они знали, и это все, что имело значение. В этот момент вошел врач с выпиской. Он был поражен, когда увидел плачущих девушек в комнате. — Все в порядке? — спросил он. Им потребовалась минута, чтобы вернуться на Землю и кивнуть головами. Джису подписала документы о выписке. Врач помог ей вернуться в инвалидную коляску. Рози обошла кровать и пошла за ними к двери. — Я считаю, что ты знаешь, где выход, верно? Мне нужно позаботиться о другой чрезвычайной ситуации. Увидимся через месяц, чтобы снять повязку, хорошо? — он ушел прежде, чем кто-либо из них смог ответить. Джису засмеялась. Рози тоже засмеялась, просто потому, что звука смеха Джису было достаточно, чтобы снова наполнить ее сердце и заставить ее понять, что она была искренне счастлива прямо сейчас, в коридоре больницы. Рози схватилась за ручки инвалидной коляски и начала катать Джису по коридору. Та повернулась немного в сторону, чтобы положить одну руку поверх ладони Рози. Розэ помогла Джису сесть в машину. Она даже настояла на том, чтобы сама пристегнула ремень безопасности ей. Джису ярко улыбнулась этому жесту. Когда Розэ села на место водителя, она посмотрела на ту. Джи уже смотрела на нее. Их глаза дольше всего оставались будто бы приклеенными друг к другу. Рози не знала, кто первым протянул руку, но их руки тоже были сомкнуты. Они даже не осознавали, что их хватка была столь же смертельной. Кончики их пальцев побелели, как будто отпустить их означало потерять вторую половину навсегда. Затем, из ниоткуда, а может быть, и не из ниоткуда, учитывая, что они перешли от ненависти друг к другу к поцелуям менее чем за час, Джису сказала: «Я люблю тебя, Рози». И Рози сказала: «Я тоже тебя люблю, Джису».