Мне так давно не было стыдно...

Мы познакомились в пятом классе, когда перешли в лицей из разных школ; весь наш класс был собран из абсолютно незнакомых друг другу детей, которые, как ни странно, позже стали довольно дружным коллективом. Я довольно скептически к ней относилась. Анимешница, ассоциирующая меня с каким-то там большеглазым придурком, в качестве лучшей подруги – хреновая идея. Но мне было пофиг. А тогда я могла забить хер на очень и очень немногие вещи. Это было как раз то время, когда я научно доказала, что Деда Мороза не существует, предоставив маме толстенный отчёт о проделанной работе. То время, когда я жутко любила сыпать небогатой в моём лексиконе терминологией и чувствовала себя капец какой умной благодаря этому. А она всегда была рядом. Когда я вредничала, обижалась по пустякам, плакала в школьном туалете и там же списывала домашку по физике. Я не знаю, что будет дальше. В классе седьмом я начала её ценить, но, пожалуй, не так сильно, как она того заслуживала. Повторюсь, она была рядом ВСЕГДА. А сейчас мы уже пуд соли вместе съели, она знает обо всех моих влюблённостях (даже в учителя географии) и обо всех моих загонах. Она говорит, что я себя не берегу. Что сейчас у меня формируется будущее здоровье, и если я буду так же изводить свои нервы и при дёргающемся глазе топиться в кофе, то могу сдохнуть от малейшего волнения. Я никому толком не доверяю, и уж тем более родителям, поэтому она погружена во все подробности моей жизни глубже всех. Кажется, я начинаю утягивать её на дно вместе с собой Я не помню, когда мне стало плевать на оценки, из-за которых раньше парилась. Зато помню, как порезалась бритвой и залила алой кровью всю ванну. Зачем я ей об этом рассказала? Должно быть, я слишком навязчива. Я пыталась смотреть аниме вместе с ней, так как чувствовала, как она утекает от меня, будто песок между пальцев. Хорошо, что я ещё не начала пить или курить, в этом случае она бы оставила меня куда раньше. Впервые о суициде я задумалась лет в 12, и по дурости сказала об этом маме, за что вместо поддержки получила людей. И это был первый урок жизни: родителям нельзя доверять. Немногим позже одна из одноклассниц безжалостно спалила мои шпаргалки на важной контрольной по истории, что повлекло за собой не самые приятные последствия. Это был второй урок: доверять нельзя и одноклассникам. Третий урок последовал тут же: она решала возникшие проблемы вместе со мной, что говорило о том, что Ане-то как раз доверять можно. Полчаса назад я написала ей, что иду спать. И я действительно лежу под одеялом на постели. Но не могу уснуть. Нет, это вовсе не из-за того, что я всегда засыпаю как минимум в третьем часу ночи, заснуть я могу даже после большой чашки кофе в любом месте в любое время. Мне уже довольно давно пофиг на всё. И, конечно, совесть была закопана в огороде под красной смородиной, а стыд закован в титановые цепи безразличия. "У меня больше нет желания общаться с тобой. Делай что хочешь". От этого голосового сообщения сердце пропустило удар, не из-за кофе на ночь глядя, а из-за волнения и... страха? Безразличие вместе с оковами стыда рассыпались в мелкую крошку, как песочное печенье, а совесть вслед за стыдом выбралась из могилы и летящей походкой направилась ко мне. Мне так давно не было настолько стыдно... Настолько совестно за то, что я не берегу себя, за то, что себя не люблю... В этом мире всего один человек которому не плевать на моё здоровье: ментальное и физическое. И это не я. Как так могло получиться? Почему я не уследила ни за собой, ни за ней? Но стыд второй раз в оковы не запрёшь, а совесть снова не закопаешь. Ну что я тут могу сказать? Я не особо верю в рай и ад, но знаю, что если что-нибудь с собой сделаю, совесть будет мучить меня даже после смерти. Вечность. У меня появилась причина жить. Поздравляю тебя, Аня. Но, боюсь, тебе уже всё равно. Ничего страшного. Я никогда не умела жить для себя, никогда не умела отдавать себя себе же. Но я буду жить, чтобы тебе никогда не было стыдно за (бывшую?) лучшую подругу. Клянусь И пусть я редко сдерживаю обещания, это буду хранить до конца.