I Wanna Be Your Dog

Конец 1976 - начало 1977 года

        Прятать голову, как страус в песке, было бы самым лучшим решением, когда ФБР плотно сидели на хвосте. Конечно, у Алекс имелись идеи, она переправляла махинации тогда в другие штаты и города, но всегда находилась возможность напороться на большие проблемы, подставляя при этом другие группировки под огромный риск. Сначала все добровольно соглашались на сотрудничество. За проценты, конечно, за долю в компаниях, потому что знали, какими отчаянными выглядели боссы мафии. Однако в этом также крылся и некоторый подвох — а где вообще были хоть малейшие гарантии, что помощь не вела их на верную гибель. Все это напоминало одну большую шараду с паранойей. Из шикарного офиса встречи снова перетекли в подполье, а в Эл.Эй. или в Нью-Йорке оставаться значило сродни самоубийству, и все же... массовый отъезд означал бы для ФБР, что их вскрыли, а мафия начала перегруппировываться. Никому в этом не было никакой нужды.          За последние полтора месяца они успели схватить уже пять пешек мелкого калибра, подхватить одного управляющего стрип-клубом в Нью-Йорке и выйти на махинации с банком, тем самым беря под колпак и правительственных сошек. Вроде этого было недостаточно для паники, и все, кто занимал посты выше, находились в относительной безопасности, но так говорила сама за себя лишь иллюзия свободы. Джошами и Алексис тоже переживали не самые лучшие времена: чтобы бизнес не высчитали охотники за их головами, пришлось его оформить официальными бумагами и действительно заняться не подпольной сетью, а тем что имелось по факту. В Нью-Йорке бизнес Алекс по-прежнему стоял на одном месте, но и ему нашли свою модерацию, отчего все же часть из этого нужно было продать. С большим сожалением и болью в груди Алекс расставалась с этой частью жизни в Нью-Йорке. Несмотря на подкуп большого количества людей, угроз и рэкетов, этой власти оказывалось недостаточно для тех, кто мечтал засадить всю коррупцию в тюрьму.             Джорджа также все чаще не было в Штатах, он поселился на время в Колумбии. Надо сказать, что Алексис много чего не знала на самом деле о его жизни за границей. Да, он и Ледер занимались поставками, напрямую контактировали с Медельином. Однако, имелась еще одна часть мозаики, которую напрочь она отказывалась видеть ― Джордж уже давно не был один. Познакомившись с кубинской поэтессой на одной из вечеринок в Колумбии, он уже полностью не мог отвести от нее глаз, та оказалась страстной натурой, любящей эксперименты, бросающей богатого бизнесмена ради человека, который мог испортить ей жизнь уже с самой первой встречи. В этом она напоминала ему очень сильно Алексис. Сначала он сопротивлялся этим порывам, сводя все к быстрой интрижке, так как понимал, что во многом удачному повороту в жизни он был обязан Санчес, но на команде «К ноге, дружок» далеко бы он не уехал. Между ними пробегала искра, оба понимали, что делали, но также, как и Алексис, он знал, что этим отношениям не суждено было продлиться долгое время. Поэтому в Колумбии он не скупился на подарки, встречи, тайные свидания с Миртой, наслаждаясь тем разгулом, который смог проявиться в те дни.             Сама же Алексис металась, пытаясь прийти к единому решению, что делать дальше по жизни. Ее паранойя с каждым месяцем развивалась в прогрессии, жесткие ссоры с Джошами, перерастающие в драки, случались чаще. С одной стороны, ей стало плевать, с кем он проводил время и с кем трахался, с другой стороны, это ревностное обладание, контроль вставали в приоритет и тогда Санчес было трудно отпустить своего жениха и делать вид, что меду ними все хорошо. Она просто медленно ломалась изнутри, каждым своим решением, каждым своим поступком склоняясь к тому, что она терялась во всем этом дерьме, попросту отдаваясь на волю судьбы. Если нужно плыть по течению, то она с легкостью бы кинулась в реку. Жизнь в подполье теперь выглядела унижением, испытанием. Пришлось даже уехать на некоторый период с роскошной виллы в Эл.Эй, чтобы залечь на дно и не высовываться. Джошами и его команда обещали план, обещали выползти из безвыходности. А вот ее служба в мафии и вовсе ставила перед ней невыполнимые задачи: общение между группировками в разных штатах становилось все более опасным, один раз органы ее действительно чуть не поймали на подписании бумаг. Если бы не охрана Джошами, которая плотно держала ее в кольце все то время, сейчас бы она уже давно сидела в тюрьме.             На этом фоне появилась бессонница, сложно было заставить даже закрыть глаза, когда повсюду разносились разные шумы, щелчки и дуновение ветра. Ночами Алексис ходила по новому не менее роскошному дому, запивая свои закидоны выпивкой. Оружие она носила всегда при себе, будь то пистолет или нож, она всегда выглядела наготове. Несмотря на охрану, которая стояла по всему периметру дома, в безопасности себя никто почувствовать не мог. Неужели ее удел в конечном итоге свелся бы при любом раскладе к замужеству и сокрытии в тени мужа? Хоть бизнес у нее и был, хоть она и смогла развить отдел и перевезти частично что-то в Эл.Эй., она не могла позволить себе строить компанию и продвигать ее, пока на всех документах стояла бы ее фамилия, ставя всех под огромный риск. Можно подделать документы, поставить фальшивые подписи, нанять людей, но транзакции с банками и юристами все равно должны проходить под официальным именем. Казалось, что Алексис вернулась к тому, что имела в самом начале, в отличие от Кита, который сумел развернуть блестяще сеть ночных клубов по нескольким городам, отдав планы мафии по обустройству помещений и   выгодного сотрудничества с ними, ведь так или иначе они все равно бы пристроили все к своим рукам.             Из-за усиленной охраны Алексис позабыла, что значило дышать свободно грудью, она стояла на обрыве, зная, что перед падением ей  все равно дышали жарко в шею. Мир криминала шатался, мир искусства набирал обороты, но вместе с этим терпел и другие убытки. Чего еще она не знала, так это постоянной слежки, которую за ней установил Джошами. Однажды боссы приперли его к стенке и потребовали объяснения в необоснованных тратах, а также отчеты о поставках и распространении наркотиков по всей стране, но к этому причастности он не имел не малейшей, даже не знал, что в команде Алекс подделывали документы и отдавали фальшивки, пока с встречными тщательными проверками все не начинало вскрываться. Ледер отмывал деньги, Медельин нарушал условия, а Янг был ни зуб ногой, крутясь между двумя женщинами одновременно. — Как ты можешь доверять людям, которые воруют налево и направо, отмывают деньги и складывают к себе в карманы? — спросил Джошами, прижимая с силой Алексис к стене, когда он закрыл дверь кабинета и плотно задернул шторы, чтобы их никто не видел. — К твоим делам я не имею отношения, при этом начальство спрашивает все с меня, все деньги, все чеки и подпольные цепочки, которые уже были совершены. Если я узнаю, что в этом участвовал твой дружок Янг, то я самолично сдеру с него три шкуры и выброшу его труп в океан. — Он в Колумбии и ни при чем здесь. Ты не можешь винить того, кого уже несколько месяцев нет в Штатах! — А кто сказал, что это происходит только в последние месяцы? Ты думаешь, что можно надуть систему и уйти безнаказанной? Что можно обвести вокруг пальца начальства, показать им фак и пойти спокойно дальше покорять вершины? — его пальцы плотно сжались на ее шее, и несмотря на ее попытки убрать руку от себя, Джошами сдавливал все сильнее, отчего понемногу Алексис с каждым разом становилось дышать все тяжелее. — Ты, бесчувственная сука, решившая показать, что можешь в мужском мире привнести изменения, но в итоге всего лишь еще одно препятствие, которое легко можно раздавить под своими ногами. Если ты не найдешь эти деньги, я сам раздавлю тебя, потому что не потерплю, чтобы мое прочное положение могла пошатнуть какая-то дрянь с улицы. Правда неприятно колет глаза, не правда ли, дорогая? Ты как была уличной девкой, идущей по головам, так ей и осталась.             Несмотря на нехватку воздуха, на плотное кольцо пальцев вокруг ее шеи, она все же умудрилась вывернуться из его хватки, заломив ему вторую руку и с силой прижав его тело к столу. Она знала, что если вмажет или станет его душить, то охрана сразу же окажется на месте, поэтому она решилась ограничиться лишь только захватом поперек тела. В ее глазах горел нешуточный огонь, а ладони, настолько горячие, казалось, рассекали его кожу не хуже, чем самый прочный стек. Другая рука полностью зажимала ему рот, не давая произнести ни слова. — Я найду эти деньги, можешь не сомневаться, но тебе их не отдам, у меня нет к тебе никакого доверия. А те, кто решили смухлевать, получат особую награду, так как я напишу в Медельин и с ними разберутся по максимуму, когда узнают, что прибыль шла ни партнерам, ни им в карманы. Уверена, что бароны решат эту проблему, — она склонилась к нему еще ближе, слыша его глухое шипение и звуки, одновременно похожие на рычание. — Но если ты тронешь хоть пальцем Джорджа, я найду лично на тебя дополнительны компромат, который скормлю боссам, пусть они посмотрят на тебя настоящего.             Она вызвала нескольких людей, включая юристов и банкиров, которые могли бы проверить счета, а также транзакции и бумаги, которые создавались регулярно за последние десять месяцев, и пришла к ужасному заключению, когда поняла, кто за этим стоял. С одной стороны, она доверяла Джорджу и призрачно надеялась, чтобы на него не падали обвинения, с другой стороны, ей важно было отсечь тех, кто мог вредить ее работе. Ледер оказался двойным игроком, поэтому она желала как можно быстрее от него избавиться, поручая ведение бизнеса двум другим ее людям, отправляя на встречу в Майями. Однако все же она решилась позвонить Джорджу, через своих людей выясняя, где он остановился в Колумбии и чем занимался. Ее быстро связали с отелем, и она очень ждала услышать голос мужчины, как неожиданно обнаружила на том проводе женские голос, говорящий с очевидным кубинским акцентом. — Мирта, кто это? — послышался довольный голос Джорджа, который явно не собирался подходить к телефону. — Я не смогу даже нормально поговорить, тебе придется меня отвязать от кровати сначала. — Я могу поднести трубку к уху, чтобы потом мы могли продолжить. Женщина сказала, что это что-то срочное из Лос-Анджелеса, — Алексис не трудно было сложить два и два, чтобы понять, что происходило, но с еле сдерживаемой злостью она продолжала молчать, словно думала, что так она услышит гораздо больше, если дождется самого Джорджа. — Я могу вас подсоединить к нему, но разговор не должен быть долгим, иначе он сотрет себе все запястия до крови. И можете ли вы мне представиться, прежде чем я дала трубку ему. — Черт возьми, Джордж Янг, я знала, просто знала, что однажды это все случится. Ты, ненадежная кобелина! Алексис Несбитт у телефона, — ядовито произнесла она настолько громко, что то могли услышать все. — А теперь вы подымите свои задницы и послушаете меня оба! И нет, то не касается измен и прочего, это информация по поводу Ледера. Нас обчистили, боссы узнали о том, что деньги шли не по прямому назначению. Я уже отправила письмо в Колумбию баронам, скоро дело дойдет до того, что вскроются его махинации. И я очень хочу знать, замешан ли ты сам в этом, потому что, если я обнаружу следы твоего вмешательства, я лично приеду в Колумбию и откручу тебе башку, ты меня понял?! — Я не общался с Ледером уже некоторое время и даже не знал о том, что деньги шли мимо оборота. Алекс, как ты могла подумать, что я замешан в этом? — Так же, как ты оказался в постели другой женщины, оправдываясь прямо сейчас передо мной и перед ней! У нас появился крот, ФБР сидят на моем хвосте, мне пришлось продать часть своего бизнеса, а Джошами обвиняют в обмане начальство. Так не может дальше продолжаться! Я уже сменила нескольких человек по поставкам, поэтому, прости, Джордж, но выбора у меня другого нет. Если три шкуры и снимут с кого-то, то это буду я на очереди, — Алексис тяжело вздохнула. —  Я устала сильно и хочу просто исчезнуть, хотя бы на время, но у меня его нет, как и нет возможности сбежать.. — Мы прилетим через пару недель в Штаты, я лично разыщу Ледера, если надо, то предоставим информацию властям, но думаю, что ты побоишься такого шага. — Почему бы вам не дать какое-то дело Ледеру, подменив бумаги поддельными? Многие не читают документы, веря на слово. Подписав то, что вы хотите, он уже будет приставлен к стенке и будет вынужден ретироваться, — заговорила Мирта, вмешавшись в их разговор. — Ледер делает только то, что ему говорят, однако, при удобном случае он, как и все хапуги, постарается извлечь максимум из этой заварушки. Вам нужны доказательства - поставьте с ним того, кому вы доверяете, пусть влезет к нему в доверие, а там дело за небольшим уже. — Твоя новая подружка дело говорит. Нужно разработать стратегию, жду в Лос-Анджелесе и как можно скорее, иначе головы снесут нам обоим.              Алексис тяжело вздохнула. Стоило того ожидать, что ничего не существовало постоянного, вечного. Она уходила из офиса последней, прихватив из закромов своего шкафа бутылку бурбона. Сегодня захотелось вдоволь напиться или поехать в какой-нибудь стрип-клуб и там развлечься. Водители отвезли ее, куда она просила без лишних вопросов, оставляя ее в кругу людей на Сансет. Один стакан следовал за другим, коктейль за коктейлем, вокруг нее клубились мужчины, норовившие с ней познакомиться и повести за отдаленные столики, где никому бы не мешали в приватности. И Алексис особо не сопротивлялась, позволяя незнакомцу касаться себя и  откидывать голову на спинку диванов просто оттого, что на нее накатывало возбуждение вперемешку с адреналином. Хотелось острых ощущений, которые могли бы помочь вытравить все дурное из ее головы, все проблемы и идиотов, окружающих ее на работе. Чего она отчаянно не хотела отмечать это двое мужчин, смотрящих на нее с разных концов зала. Наверное, в клубе не было ничего такого удивительного, но один держал в руках рацию, а второй держал записную книжку в руках и фотоаппарат, готовый в любой момент настроить компромат.             Избегать реальности не получалось, потому что она буквально в ней утопала, а прикосновения незнакомца вызывали отвращение к самой себе за такую минутную слабость. Скривив губы, она резко оттолкнула от себя мужчину, собираясь уйти, но тот не давал, продолжая ее плотно прижимать к сидению. Тогда она достала из подвязок чулок нож, придерживая его у горла мужчины, шипя ему на ухо все то, что она привыкла говорить своим клиентам еще на улицах Нью-Йорка. В страхе пальцы чужака разжались, хватка ослабла и он сполз на пол, давая возможность ей уйти. Ей нужно было работать, устаивать очередные рэкеты, быть на связи с клерками на следующее утро, но в голове не оставалось никакой ясности. Отпив глоток бурбона из бутылки, а затем тут же сплюнув его на асфальт, Алексис направилась к машине, намереваясь отправиться тут же на встречу.             Помещение старого магазина, который сейчас пустовал в ожидании нового владельца, встретил ее запахом сырости и плесени, на полу валялись старые пищевые мешки и виднелись следы крысиных лап ближе к стенам. В таком месте никто бы не стал искать встреч и уж тем более организовывать слежку. Она прошла к стойке, раньше служившей для кассы, достала сигарету и зажигалку, осматриваясь по углам. Сюда должны были зайти новые сдельщики, с которыми кланы организовали выгодный обмен. Двое мужчин и женщина зашли с другого входа, неся с собой один чемодан и папку в руках. ― Мисс Несбитт, мы рады, что вы не опоздали. Сеньоры клана Гамбино предупредили нас, что вы являетесь посредником и при возможности с вами можно утрясти любой вопрос, в том числе и финансовый,  ― Алексис промолчала, внимательно разглядывая троицу, внутри нее что-то подсказывало ей, что было что-то не так. ― Мы согласны отдать вашим начальникам часть акций и одну фирму, связанную со строительными услугами, что пойдет на процветание вашей собственной с женихом фирмой, но мы не можем отдать ценные контакты, технологии и прочее, это недопустимо, чтобы наши заслуги присудил себе криминальные мир. ― Вы можете пожаловаться на это лично боссам, но я гарантирую вам, что им не понравится ни тон вашего голоса, ни ваше поведение. Боссы четко дали понять ― все или ничего, иначе ваша фирма прогорит, а вместе с этим вы потянете большое производство ко дну. Они же могут восстановить вам все хоть с нуля, но вы отдаете документы и проценты с прибыли, а они оставляют вас у руля. ― Слишком просто. Мы согласились лишь только потому, что у нас не было выбора. Однако, можем попробовать добиться справедливости через местное управление, ― женщина села в отличие от мужчин, поправляя свою прическу. ― Которое уже давно лежит под мафией и отдает ей весь госбюджет. Вы уверены, что мы говорим об одном и том же управлении? Суд вам не поможет, как и банки, ― Алексис ядовито улыбнулась, не сдвинувшись с места. ― Мы можем обратиться к ФБР, которые решат вопрос несправедливости, ― и этого было достаточно, чтобы ярость, клокотавшая внутри Алексис, взорвалась. Она резко подошла к ним, ее движения напоминали броски кобры, ее хищный, убийственный взгляд так их буравил все это время. ― Что у вас в чемодане помимо денег? Сейчас же открыть! ― приказала она, делая шаг назад. ― Там только деньги из банка, больше ничего. ― Вы меня за дуру держите? Только минуту назад вы говорили про ФБР. Неужели вы думаете, что я не знаю, что за мной уже месяцами ведут слежку? Если вы одни из них, то живыми вы отсюда не выйдете. Чемодан, живо! ― она достала пистолет, направляя его на компанию, еще даже не упомянув, что ее охрана также стояла у окон и слышала каждое слово из-за отсутствия шумоподавляемости. С некоторой мнительностью, женщина открыла чемодан, в котором стопками лежали деньги, но, зная паранойю последних месяцев, Алексис пистолетом стала растаскивать стопки денег, рассматривая содержимое внутри пока не наткнулась на что-то металлической. Глаза ее сузились, губы сошлись в тонкую полоску, еще немного ― и она сотрет их всех в порошок. ―  переверните чемодан и активно постучите по нему с другой стороны.             Глаза троицы расширились, и Алексис поняла, к чему шло дело, внизу лежало металлическое записывающее устройство. Она знала, что у нее просто не имелось другого выбора. Устройство бы записывало всех на своем пути, а выгодная сделка оказалась лишь только поводом, чтобы подойти ближе к начальству. Она знала, что еще пожалеет об этом, знала, что никто ее не пощадит впоследствии, но либо достанется только ей, либо всем массово. Она бросила на ближайшее окно взгляд, слегка тряхнув головой, а потом произошли выстрелы. Глупо полагать, что люди приходят на встречи невооруженными, но ей в это очень сильно хотелось верить. Выстрелы сыпались с нескольких сторон, кровь уже текла по бетонному полу, когда она заметила, что трое были тяжело ранены, но не могла допустить вероятности, чтобы они выжили. Пуля в лоб или сердце ― самый быстрый способ избавиться от проблемы. Алексис обладала невероятной меткостью, но, обдумывая опции убийства, она совершенно забыла, что один более-менее живчик по-прежнему держал оружие в руке. Послышался выстрел, но осознание, куда и в кого пришло не сразу. Первые зачатки боли пронеслись по ее телу, когда в белом шуме она заметила, как с ее руки стекает понемногу кровь ― ранение пришлось в плечо, однако у нее не было времени обращать внимание на то, что происходило с ней и реакция не заставила себя ждать. Целая рука вновь поднялась в воздухе. Послышались последние выстрелы, и дальше запела многозначная, звонкая тишина. Все было кончено, с сжатыми зубами, она высыпала деньги из чемодана в сумку, а потом кинула зажигалку внутрь, тем самым отрезая способы слежки для властей. Но по вине ранения деньги тоже оказались в огне. Черт! Дальше наступала лишь только темнота, когда последние силы заставили ее сникнуть рядом с охраной.             Она знала, что возвращаться домой было небезопасно, любой мог поехать в их направлении, особенно при том условии, что охрана осталась зачищать следы, а ей одной метаться по городу с ранением оказывалось проблематично. Сжав зубы с силой, она шла пешком некоторое время, пока не дошла до машины. Голова еле соображала, боль становилась с каждым разом больше очевидной, если она замедлится, то последствий не миновать. Однако обратиться она не знала к кому: Джошами, вероятно, застрелит ее на месте, когда узнает о проваленном задании, Кит находился в Сан-Франциско на этой неделе, а Джордж только-только должен был приехать в город. Ей не хотелось признавать, но другого выхода у нее не находилось, с грехом пополам она остановилась у одного из домов и вышла, прихватывая целой рукой рану. Алексис знала, как глупо поступала, как бросалась в этот омут с головой, отказав себе в последнем благоразумии.             Когда-то он сказал ей, что он украдет или заберет ее у Джошами, предлагал ей жить с ним, даже если они оба знали, что ничего не выйдет. Это был сумбур, кровь, бьющая по вискам, говорила в ней. При последней встрече он вложил ей в карман жакета свой адрес, а Алексис не смогла его просто выкинуть в урну. И сейчас она стояла перед дверью квартиры, нажимая на звонок, боясь, что она проделала такой путь самостоятельно и ее никто не встретит. В ней говорила паника, отчаяние, адская боль, а еще отсутствие мозгов. Эмоциональный импульс, вот что это. Дверь сначала приоткрылась небольшой щелкой, оттуда был виден взгляд знакомых глаз, после чего дверь резко открыли и с неприкрытым ужасом на нее смотрел мужчина, который без лишних слов затащил ее к себе, усадив на неприглядный диван, послышался звук набора телефона. Очевидно, что он звонил знакомому доку, который без лишних вопросов мог бы помочь в любое время суток. — Мне некуда было идти, я не понимаю, что вообще делаю. Завалила задание, сожгла случайно деньги, оставила охрану разгребать это дерьмо, а сама... — она тяжело дышала, но по ее выражению глаза, Игги готов был понять, что еще немного, и на себе она станет выдирать волосы. — Если я не найду выход, меня пристрелят. — Ш-ш-ш, — его низкий голос успокаивал, пока он слегка обрабатывал ей рану до приезда медика, а также успел налить ей крепкий алкоголь, чтобы притупить боль на время. Они оба прекрасно знали, в каком ужасном, грязном мире жили, потому не имелось смысла удивляться и прикрывать рот от изумления. Его находили почти в состоянии передоза, но видеть женщину, которая имела значение в его жизни, являлось совершенно другим. Сердце, если оно вообще было, больно сжималось при ее виде ее, раненой, униженной и в истерике. — Ты расскажешь все, когда будешь в ясном сознании и твоему плечу станет полегче. — Они кинутся меня искать, будут разрушать все на своем пути. Я вообще не знаю, чем думала, когда приняла решение сюда приехать. Мне нужно идти, — Алексис попыталась встать, но вместо этого громко взвыла, потому что каждая мышца в ее теле этому сопротивлялась. — Какой к черту идти?! Ты едва на ногах стоишь, кровоточишь, так еще и в припадки впадаешь. Если док скажет приковать тебя к кровати, я то сделаю, даже не сомневался.             Они не говорили много, он решил за нее, что беречь силы являлось сейчас самым главным, а в это время ходил как тигр, пойманный в клетку. Пуля не задела ничего жизненно важного, не глубокую рану Игги в очередной раз уже очищал, как и просил док, пока на дворе стояла ночь.  Он сидел до утра рядом, никуда не уходя, наблюдая за ее больным плечом. В Игги клокотала тоже злость: ее никто не защищал, никто не оправдывал, Санчес была лишь еще одним инструментом достижения нужной цели. Его пальцы мягко обхватывали ее запястье. Но побить посуду и выяснить отношения они смогут, когда Санчес станет значительно лучше.              Он позаботился о ее машине, припарковывая потом за два квартала от себя, чтобы не возникли подозрения. Утром он вернулся обратно к себе, сразу же проверяя у Алексис температуру и рану, которая выглядела слегка получше, спустя несколько часов. Алексис мирно спала, хотя иногда и ворочилась, а вот сам он и глаз не сомкнул, сидя в кресле напротив нее все то время, что она набирала сил. Он хотел позвонить Киту, но было слишком рискованно, если их подслушивали. Мог позвонить Джошами, но тогда бы ее женишок и живого места от них обоих не оставил. Джорджа и Ледера он толком не знал, поэтому вряд ли на них можно положиться. Игги подошел к телефону в коридоре, набирая номер Дэвида. —  Что ты мямлишь, говорить погромче не можешь? — спросил Дэвид, ворча спросонья. — Алексис у меня, раненая, док приходил, пока что она спит под снотворным. Она толком ничего не сказала, только сказала, что испоганила задание, и за ней скоро вышлют ищеек. — Это заказ, ты думаешь? — Не знаю, возможно, и нет. Но в последний раз, когда я был в резиденции ее женишка, она кричала на него за слежку фэбээровцев, что ее зажимают в угол. Если за ней и вправду начали охоту, возможно, у нее просто сдали нервы. Я не знаю, — Игги провел рукой по своему лицу, тяжело вздыхая. — Она упомянула, что оставила там охрану все подчищать, но я знаю, что охрана принадлежит не ей по найму, а ее женишку. Более того, они скорее всего доложат на нее, когда завершат всю чистку. Приехала на своей машине сюда. Когда она уснула, я отвез ее машину подальше от дома, здесь ее никто пока искать не будет. — Из-за нее ты вляпываешься в большие неприятности. Ты же знаешь, что это только отсрочка. Когда она захочет уйти, за ней и так начнется охота. — Только если я не увезу ее куда-нибудь подальше. — А ты спросил у нее, Ромео, хочет ли она сама уезжать отсюда. Если она смирилась со свое участью уже давно, ты никак не сможешь ей попрепятствовать. Она упрямая, мало кого слушает, когда дело касается бизнеса. Ты сообщил Киту об этом? — Нет. Есть вероятность, что звонки в его баре могут прослушивать. Ненадежно это.             Этот разговор также заводил в тупик: что делать женщине, которая давно уже знает, что вся ее жизнь похожа на ходячего трупа? Что он мог сам для нее сделать?  А ведь Дэвид оказывался прав, как только ей станет лучше, она соберется и уйдет, Алексис просто не походила на тех людей, которые бежали с поджатым хвостом прочь. Они в очередной раз подерутся, и она с гордо поднятой головой пойдет дальше, встречаясь со своими боссами. И он ничего не мог поделать в данном случае, только уповать на то, что к ней будут более снисходительны остальные. С этими мыслями Игги просидел до самого пробуждения Алексис, которая сразу же зашипела от ощутимой боли.             Ее вид был бледным, но она все же постаралась выдавить из себя улыбку. Он не пытался уложить ее обратно, не пытался подойти и помочь, потому что знал, как оскорбительно она это примет, поэтому он просто наблюдал со стороны за тем, что происходило. Она нашла кухню и уборную, заметила, что ее уже дожидалась еда на столе и таблетки, которые положил специально для нее Игги. Она лишь изогнула бровь, потом молча все сделала, но излом на ее лбу говорил о том, что она думала о чем-то важном.  Она не хотела вовлекать его во все это, и тем не менее, единственное место, которое оставалось скрытым для всех, безопасным для нее, оказывался его дом. Вдруг она заметила небольшой календарь, стоящий на столе. Черт! Сегодня она должна встретиться с Джорджем и его пассией, сегодня она должны встретиться в условном месте, а она даже не может толком двигаться. Алексис вслух чертыхнулась, с силой отпихивая от себя кружку с тарелкой. — Что такое? Рана? — на пару шагов к ней приблизился Игги, внимательно изучая ее лицо. — Нет, черт с ней! Я должна сегодня увидеться в назначенном месте с Джорджем! И моей машины под окном я не вижу! Что ты с ней сделал?! — Ты сказала, что за тобой будут люди на хвосте, поэтому я решил ее скинуть в двух кварталах отсюда. — Блять! Это очень важное дело, касающееся отмыва денег у боссов. Мы засекли Ледера, но нам нужен план как его выловить с уликами. Ты должен отвезти меня на встречу, иначе полетит еще больше голов! — Но... — Нет никаких "но", ты отвезешь меня на встречу, потом можешь привезти сюда. Я тебя же знаю, ты от меня не отвяжешься. — О чем ты вообще тогда думала, приезжая сюда, если тебе не нужна помощь? — Ты вообще думаешь, что я хоть как-то мыслила в тот момент, как меня подстрелили? Я действовала на эмоциях. И я вскоре уйду отсюда, так что можешь не беспокоиться за меня! — Я не позволю тебе, когда ты в таком состоянии! Ты еле на ногах держишься. Хочешь, чтобы тебя нашли раньше времени? — она уже выглядела раздражительной, но эта фраза ее довела окончательно, из-за чего она вспылила. — А тебе какое дело? Иди и развлекайся со своими милашками! Иди развлекайся с Дэвидом, если хочешь! В чем твоя проблема?! — Ты с ума рехнулась, женщина!             Она кинула в него кружку, что стояла на столе, которая разбилась рядом с его головой. Потом полетела тарелка, оказавшись у его голых ступней. Она могла бы и ножи в него метнуть, но рана не позволяла ей этого сделать. Чтобы хоть немного подавить в себе бушевавшую злость, она отвернулась к окну, рассматривая утренние улицы города. Ушла с головой в себя, понимая, что вся ее жизнь в считанные месяцы превратилась в ад. Еще только вчера она была влиятельной женщиной в рядах кланов, а сегодня она рассыпалась на куски от собственной беспомощности. А завтра что будет? Ее найдут и пристрелят? Ее хмурость, ее закрытая поза говорила мужчине о том, что она задумалась над чем-то важным. Его рука мягко коснулась места на спине чуть ниже шеи, затем обвилась вокруг ее плеч, притягивая в легкое полуобъятие. Он знал, что это опасно, знал, что она могла ему заехать рукой, но с тихой, почти молчаливой надеждой он дотрагивался до нее, рассчитывая, что это хоть немного охладит ее пыл.             Спустя время ее голова покоилась у него на плече, ее прямая осанка немного прогнулась, а на глазах впервые за все то время он видел ее слезы, ее страх. Грубые пальцы легко стирали соленые дорожки, бегущие по щекам, его губы коснулись ее лба, прежде чем совсем отпустить. Они к тому не были привыкшими, они не делали такого никогда. Они смотрели молча друг другу в глаза, потом Алексис отступила на шаг назад, собираясь во что-то одеться и ехать на встречу. Игги одолжил ей рубашку и куртку, наложил бинты на ее раны, а затем отправил к машине, в которой они ехали в полной тишине, за исключением инструкций Алексис, где было означено это секретное место. Он помог ей выбраться из машины, видя отчетливо, как она морщится от боли, а потом спросил у нее, нужен ли он был с ней рядом. Она мотнула головой, давая свой очевидный ответ. Но вспышка боли заставила ее чуть ли не согнуться пополам, поэтому в тот же момент Игги был рядом с ней, поправляя бинты и мази. — Я думал, что ты уже не приедешь или просто забыла из-за дел, — оживленным тоном начал Джордж, сидя рядом с Миртой и приветствуя Алексис. Однако стоило ему заметить рядом Игги, так еще и поддерживающего ее, тут же нахмурил брови. Он видел, что она шла завалившись немного на бок, что ее одежда не соответствовала тому, что она привыкла раньше носить. — Спасибо,  — она с легкой благодарностью сжала ладонь Игги, а потом уселась на стул, подбирая в руки стакан крепкого виски. — Итак, Ледер. — Что с тобой случилось? Тебя подстрелили, ранили? Это были свои? — А тебе не все ли равно?! Наша задача добыть Ледера и раздавить его, иначе нас зафаршируют вместо рождественской утки и отправят гнить в печь. Через важных шишек выводились деньги, Ледер являлся их запасным планом, сливая данные куда надо. — Мирта может подтвердить, что недавно видела его в Майями, возможно, так временно залег на дно.. — В Майями тысячи таких как Ледер, это будет очень непросто отыскать кого-то похожего. Тем более, если он прячется сам, прячет активы, то у нас уйдет не один месяц, чтобы интегрироваться в систему, — Мирта опустила косяк от сигареты и затушила его ногой. — А как же Джошами? — вдруг перевел тему Джордж, разглядывая ее внимательно. — Разве не с ним ты должна быть сейчас? — Джошами может катиться в ад. У меня тот же встречный вопрос, Джордж. А как же ты мог оставить меня, когда мы были партнерами во многом? Где твоя верность? Где твое обещание? Или стоило ей появиться, как все мозги ушли в член? — оба мужчины уже знали, что если ее ярость становилась все отчетливей, то, несмотря на даже серьезную рану, Алексис грозилась ушатать их обоих. — Да я смотрю, что ты и так неплохо без меня справляешься, — также ядовито заметил Джордж, одним взглядом показывая ей, что она неправа. — Мы не давали друг другу никаких обещаний, но так получилось, что, встретив Мирту, выкинуть ее из головы потом уже совершенно невозможно. Я никогда не старался давить на тебя из-за взаимоотношений с ним, почему тогда ты меня сейчас попрекаешь?! — А ну успокойтесь вы оба! У вас потом будет еще перегрызть друг другу глотки, — встрял в перепалку Игги, задумчиво подпирая кулаком подбородок. — В конце концов мне потом еще проверять ее рану на изменения, а вам начинать слежку за Ледером. Вы хоть знаете, с чего начинать? На вашем бы месте проверить сначала все счета, потом банковских сошек, будете отсекать всех равномерно. — Вот только еще твоего совета тут не хватало!  И вообще мне не нужна перевязка раны! — Да что ты говоришь?! Если ты упадешь в обморок где-нибудь, от тебя также избавятся, как и со всеми полудохлыми в этом городе. Почему с тобой всегда так сложно? — теперь его руки закрывали глаза, пальцы плотно зажимали пряди длинных волос около висков. Было не слишком больно, но этого оказывалось достаточно, чтобы привести себя в порядок. — Значит так: у тебя есть двадцать минут на обсуждение. Потом мы едем домой, и ты ведешь себя прилично, пока я осматриваю твою рану. Идет?             Игги не дал ей думать особо много, в его словах была решительность довести дело до конца, Алексис не имела ничего ему в противовес: рана ужасно ныла, тело содрогалось в судорогах, а резкие вспышки боли замыкали в ее голове ясные мысли. Она даже не анализировала ситуацию из двух мужчин, которые сверлили постоянно друг друга взглядами, не видела, с каким сочувствием и одновременно жалостью на нее смотрела кубинка. Будь она целой и невредимой, давно бы всех поставила к стенке. Но сейчас ее уязвимость делала ее ранимой, хрупкой, маленькой. Стратегии по выкуриванию Ледера были эффективны, только если бы они знали, что у того самого имелись на Янга планы. Когда появляется в цепочка неудобная пешка, мешающая занять соответствующее положение, от нее лучше избавляться сразу же. Кому могло понравиться, что у одного из баронов отбирали красивых куколок? И Алексис в любом случае в ближайшее время придется со всем разбираться самой. Стиснув зубы, она молчала почти всю дорогу до дома Игги. А что е еще оставалось? Петь бравады? Умничать и ерничать с нехилой такой раной?             Но, зайдя внутрь, она никак не могла отойти от некоторого состояния загнанности в угол, поэтому расхаживала из угла в угол гостевой спальни, думая, что ей делать. В доме Джошами она не появлялась уже два дня, а значит, что еще день или два и ее начнут искать. И она очень не хотела возвращаться после того, как случилась вся эта бойня в заброшенном здании. Ее никто по головке не погладит и, тем более, не стане жалеть. Даже Джошами. А когда узнает, где она обитала все это время, он точно снесет ее голову. Рано или поздно она должна вернуться. Мысли о побеге даже не брались в расчет, какими бы обманчивыми и прелестными они ни казались. Но все же хотелось прикинуться кем-то другим, стать на день или два беженцем от той заварухи, в которой она очутилась. Может быть, поэтому она выбрала именно его дом? Позволила ему ухаживать за ней, готовить, водить ее, куда скажет. Но какой ему с этого резон?             Дверь в комнату тихо приоткрылась, мужская голова еле-еле протиснулась в щелку, а глаза, такие яркие в полумраке, наблюдали за ней. Она видела его в зеркале, видела его замешательство, его дикий и в то же время странный взгляд. Хорошо, что сейчас он ни на чем не сидел временно, хоть за это стоило помолиться всем богам.  Они ничего не говорили друг другу, потому что он знал, что в любой момент она накинется с обвинениями, она — что он начнет ей читать мораль или жалеть ее, и тогда ее мозг просто не выдержит подобного шквала эмоций.  Зато другим языком они вполне умели выражаться — спонтанностью, ухваткой, несдержанностью, что их губы и зубы столкнулись в таком порыве, его руки уже держали ее в кольце объятий, блуждая по телу достаточно осторожно, чтобы не причинить вреда ране. Ее одна рука проскользнула к основанию его шеи, притягивая ближе к себе, не давая отдалиться. Губы скользили по губам, по щекам и линии челюсти. Одежда становилась лишней преградой, которая еще хоть сколько-то оставляла граммов разумности. Они двигались в сторону ее кровати, и Алексис чувствовала, как ее колени дрожали, как они соприкасались с мягкой тканью матраса. Уверенные руки усадили ее на одеяла, сам же уселся на пол между ее разведенных ног, снова увлекая в поцелуй, не давая времени опомниться. Пальцы шарили в поисках застежек, дыхание участилось, а с губ срывались тихие вздохи, которые сначала исходили из чувства эйфории, а потом уже и боли. Но она не хотела останавливаться, думать, размышлять. Сейчас ей просто нужен был момент, когда все могло уйти на второй план. Только вот у него были совершенно иные планы. Губы остановились прикасаться к открытым участкам кожи, на лице возникла обеспокоенность, после чего ладонь мягко коснулась щеки. — Тебе больно, не отрицай этого, а я не хочу делать еще больнее, — он помотал отрицательно головой из стороны в сторону, когда потянулась дальше снимать с него одежду. — Тебе стоит лечь спать. И я могу дать снотворное, если это поможет как-то. — Я вытерплю любую боль, пожалуйста, только не останавливайся, — он никогда не слышал от нее ничего подобного. Всегда команда, всегда приказ. Но сейчас тихая просьба, граничащая с мольбой. — Не сегодня. Рана должна поджить, потом мы поговорим обо всем остальном, — его голова упала к ней на колени, и он тоже тяжело вздохнул, не так-то просто было побороть и собственное возбуждение. Сквозь зажмуренные глаза, он почувствовал, как по его волосам прошлись медленно пальцы, перебирая пряди. — Останься здесь, сегодня, на одну ночь.             И эти слова значили довольно много. Ночью он прижимал ее к собственной груди, внимательно избегая раны, а утром она с такой же силой жалась к нему, вытягивая из него все тепло. Глупо было считать, что ее ранение хоть что-то могло изменить. Хотя они много разговаривали, избегая работу, и он находил ее увлекательным рассказчиком. Впервые они не дрались, не выясняли отношения, не просто трахались, чтобы скоротать время. И вырывать себя из этого уютного пузыря оказывалось невыносимо жестоко, потому что так пролетело почти полторы недели и иллюзия начинала быстро рушиться на глазах. — Так не может больше продолжаться, если Джошами узнает... — Разве он узнает? — Он умеет работать ищейкой, когда надо. И обычно он начинает с окружения, будет методично всех проверять, поэтому, когда он доберется сюда, вся безопасность пойдет под откос, а я не могу так просто... — Я понимаю и не понимаю одновременно. Я ведь предлагал тебе уехать отсюда, начать все сначала, — он прижимал ее к себе сильнее, смотря за рассветом солнца. — Невозможно сбежать от мафии, когда крутишься в высоких кругах, рано или поздно они все равно откопают меня даже из-под земли. А потом что? Нет, кто-то должен держать баланс. Мне очень жаль, — она боролась со слезами, которые готовы были течь по щекам, не давая себе излишней слабины. Она и так уже достаточно ее показала. Алексис отодвинулась из его объятий, берясь за свою сумку и куртку. Другого выбора у нее не было все равно. Она не кинула взгляда на прощание, не поцеловала. Ничего. Потому что, сделав хоть что-то одно, она бы отсюда уже не ушла так просто, не попав в ловушку собственных эмоций. На улице начинался же мир пустоты, разрухи и угнетенности.  Закутавшись посильнее в собственную куртку, Алексис пошла пешком по городу, уже давно зная, что с машиной ей пришлось попрощаться.             В вилле было подозрительно тихо: даже охрана не стояла на своих типичных постах, машины в гараже не находилось. Алексис тихо прошмыгнула на второй этаж, поднимаясь тихо по лестнице, заходя в своей кабинет и скидывая, насколько это возможно, быстро с себя одежду, то и дело шипя от боли. Она расслабилась укладываясь на кушетку, всего на мгновение прикрывая глаза, пока не заметила силуэту книжных полок, ярче всякой темной тучи. Джошами грузно на нее смотрел, в его глазах мыла ярость. Ее не было дома две недели с того дела, сорванная сделка, трупы, охрана посчитала, что и она погибла. Ей хотелось бросить ему вызов, но до сих пор у нее не было очевидных сил на драки. — Ты!.. да как ты только посмела... Все думали, что ты не выжила. Две недели! Две недели тебя все искали, я прошёлся по всем знакомым, которые у тебя есть, звонил, черт возьми, Киту... Где ты шлялась?! — обвинения сыпались через слово, и эту лавину уже нельзя было остановить. Но хоть в чем-то Алекс была права. — Залечивала раны, залегла на дно. Ты и так все знаешь, к чему все эти тирады? — Ты сорвала все дело! Всех убила! Боссы никогда этого не простят. Ты хоть понимаешь, что это значит? — он подошёл к ней и больно схватил ее за плечи, тут же откидывая к книжным полкам. Алексис приземлилась с грохотом, ее лицо исказилось от боли, ее ноздри были вздуты, а рука потянулась к затягивающейся ране. — Мало того, что нам пришло письмо о том, что Янга вышвырнул картель, так теперь у тебя больше нет напарника. А ваш счастливчик Ледер в Колумбии, лёгок на помине! Я поверить не могу, как такая холодная сука, как ты, могла повесились на этот дешёвый спектакль, как с твоим умом и хитростью ты облагалась. Где ты собираешься эти деньги теперь брать? Или ты на полном серьёзе считаешь, что мафия просто закроет глаза?! — Есть время, чтобы все обдумать... — Ты хоть себя слышишь?! — его пальцы сомкнулись у нее на шее и начали сильно сдавливать горло. Такой хваткой он мог вполне ей сломать шею. — Я не стану тебе помогать, не стану лезть в это дерьмо. Единственное, что тебя спасет это брак и тихая супружеская жизнь, если не хочешь закончить, как все твои клиенты в водах океана! Либо ты выходишь замуж, либо сгниешь раньше времени. Тебе решать.             Джошами разжал хватку, и Алекс упала на пол, хватаясь за собственное горло. А что она, собственно говоря, хотела? От него утешения не имелось смысла ждать.  Паника снова брала над ней верх, потому что она знала — как получил все, так со всем и распродается. Все, чем ты был, все, что нажил, уйдет в мгновение Ока, оставляя за собой пустоту, а быть как на улицах Нью-Йорка Алексис больше не могла. Шея болела, рана болела. Она хотела бы вернуться в те полторы минуты мира и относительного спокойствия, но выбора сейчас у нее не было и ей действительно надо столкнуться с неизбежным.               Прошло ещё пять дней. Беспокойство Алекс никуда не уходило, особенно после того как Дакс прислал ей письмо и желал с ней встретиться. Одна только ситуация приносила ей больше стресса, чем все остальное. Алекс выкинула окурок сигареты из окна машины,  когда на парковку въехала черная машина, вставая в противоположной стороне, фары погасли, и ее явно ждали внутри салона. Босс в нынешние времена все меньше и меньше контактировал с подчиненными, но по-прежнему любил спускать с них три шкуры.                           Невозможно было сказать, насколько в хорошем настроении рассиживал Дакс на заднем сидении, но от него нельзя ожидать ничего, кроме хищного оскала и взгляда исподлобья. Алекс сглотнула, открывая дверь машины, зная, что ей будут недовольны. Она не выходила на контакт с остальными уже в течение нескольких недель, к ней из-за Джошами не подыскали посыльных, встречи в подполье тоже стали табу, а после явной перепалки с Джорджем еще и типичные задания перестали быть выполненными. В салоне висела гробовая тишина, и впервые в жизни Алекс не чувствовала себя уверенно или спокойно. Впервые за такое долгое время игры в прятки с ФБР, с правительством и Джошами стали настоящим испытанием. Казалось, что она больше не контролировала реальность. — Я полагаю, что ты, Санчес, знаешь, зачем я тебя вызвал. Как в любом другом клане, есть правила, которые вынуждены все соблюдать. Ты хотела повышения, захотела играть в крупные не по-детски игры, а теперь залегла на дно, когда поняла, что не справляешься со своей работой. И мне прискорбно сообщать, но на твой пост в собрании уже нашли дельное место. Лишний раз это доказывает, что женщинам не место в подобном бизнесе. — Что теперь? ― спросила Алекс, даже не поднимая головы, осмелиться посмотреть начальнику в лицо она не могла. — Убивать тебя никто не собирается, если уж на то пошло, нас ты не предавала и не сдавала службам, однако у тебя не так уж и много вариантов, — мужчина усмехнулся, поправляя на глазах темные очки. — Ты уходишь от дел и под протекцию  Джошами, включая твой бизнес, либо продолжаешь работать, но одна, как и раньше. Янг попал в перепалку с картелями из-за своей новой подружки, так что он нам больше невыгоден как посредник, да и Ледер не отстает от него. И я, и остальные считают, что поставить тебя во главе денежных транзакций было бы самым уместным, как посредником между нами и банком, но раз уж за тобой ФБР уже имеет слежку, то таким вариантом мы рисковать бы не могли. Так что залечь на дно и вести себя как подобает жене мафиози ― самый дельный вариант. Ах да, перед тем как уйдешь, не забудь, что верность ― самое важное в семье, и если он подымет на тебя руку хоть раз за то, что обнаружит на тебя, значит, ждать спасения от остальных можешь даже не ждать.             На улице лил дождь. Не слишком типично для солнечной Калифорнии. Струи воды капали с ее волос на асфальт вместе с ее мечтами, желаниями, стремлениями. Одно маленькое послабление. Один маленький косяк. Одно заваленное дело. Этого достаточно для рухнувшей репутации. Этого достаточно, чтобы поверили, что женщинам не удел вести дела в мафии. Она могла бы сбежать, могла бы вернуться в ту квартиру с чемоданом, все ещё оставаясь непокорной, непоколебимой. Но ее не ждало будущее ни там, ни там. Брак — пригвождающая к мужу тюрьма. Побег — однажды способ наткнуться на ФБР и провести свою жизнь до конца дней за настоящими решетками. Одинокая слеза стекала по ее щеке, сливаясь вместе с дождем. Все рухнуло в этой огненной схватке, и Дакс был прав: лучший способ выжить был подчиниться неизбежному.