color rush

      Донхёк сидел за партой и задумчиво смотрел в окно. Там, снаружи, вовсю бушевала весна, которую все так ждали. Зелёные деревья и яркие цветы разбавляли серость многоэтажных однотипных домов, а солнце и тёплый ветер приятно ласкали кожу, будто легонько её щекотали. Весну любили все — так казалось Донхёку. «Весна — пора любви и приключений», — сказал ему как-то Джемин, его лучший друг. Звучало это очень слащаво, особенно от человека, который уже нашёл своего соулмейта, но хотелось в это верить. И Донхёк старался верить. Он смотрел в окно и думал, где же пропадает его соулмейт, почему они до сих пор не встретились и как выглядит цветной мир — как выглядят на самом деле деревья, насколько яркие цветы, какого цвета все эти дома.       Дело в том, что пока ты не встретишь своего соулмейта и вы не признаете друг друга, мир чёрно-белый. Ты видишь множество оттенков чёрного, серого, белого, только вот никакой особой яркости в этом нет. Ты как будто живёшь в немом кино. Звучит уныло, и именно так и есть. Каждый хочет встретить своего соулмейта, но не у каждого он есть. Всё же малый процент навсегда обречён на чёрно-белую картинку перед глазами, и это угнетает. Донхёк уверен, что он вошёл в этот процент. Джемин постоянно напоминает, что ему всего лишь семнадцать, и он ещё успеет встретить свою половинку. Звучит не обнадеживающе, и именно так и есть.       Джемин встретил своего соулмейта как раз, когда ему было семнадцать. Он сказал, что это было странно, но в тот момент он почувствовал себя самым счастливым на свете.

flashback

      — Донхёк, я встретил его! — крикнул Джемин на весь школьный коридор и стремглав побежал к лучшему другу.       — Чего ты кричишь? — тут же прошипел младший. — Кого ты встретил?       — Своего соулмейта! — Джемин ярко улыбнулся, а чёрно-белый мир Донхёка, кажется, стал ещё мрачнее, чем был. Да, его это задело. Да, он завидовал. Потому что он желал этого куда больше Джемина. Потому что ему гораздо больнее переносить это бесконечное немое кино.       — Знаю, я тоже в шоке, — отсутствие реакции старший истолковал для себя так. — Я зашёл в свою любимую кофейню, как и обычно. Заказал американо и брауни и сел за столик, где всегда сижу. И тут звенит колокольчик на двери, оповещая о новом посетителе, и я буквально почувствовал, что это он, мой соулмейт. Я поднял голову, и он смотрел на меня. Я без понятия, что у него за цвета, но его волосы тёмные, глаза ещё темнее, а улыбка яркая-яркая, и ещё он довольно высокий. Мы болтали несколько часов, Донхёк! Это было так волшебно, будто я оказался в романтической комедии. У него, кстати, очень странное чувство юмора, но меня устраивает. И в конце он взял меня за руку и погладил моё запястье своим большим пальцем. Его руки были такими тёплыми. В этот момент я забыл обо всём на свете и видел только его глаза, чувствовал только тепло его руки. А потом я увидел их. Я увидел цвета. И по его глазам, которые будто засветились, я понял, что он тоже увидел их. Его волосы оказались тёмно-шоколадными, а глаза практически чёрными. Его губы слегка розоватые, а его кожа будто медовая. Мне казалось, что весь мир будто начал светиться, а причиной был он. И сейчас я вижу столько разных красок, что голова болит.       — Скажи мне, какой я на цвет? — резко спросил Донхёк. Он хотел попробовать цвета на вкус. Ему было это необходимо, иначе он точно сойдет с ума.       — Но ты ведь-       — Просто скажи мне. Прошу тебя, хён, скажи мне! — сорвался на крик младший. Он был в отчаянии.       — Твои волосы светло-русые, почти блондинистые. Твои глаза цвета молочного шоколада, и их цвет очень насыщенный и глубокий. Твои губы персикового цвета, и кожа у тебя медовая, чуть темнее, чем моя собственная. И у тебя белые зубы, если тебе это тоже важно. Ты в своей любимой чёрной толстовке, а джинсы у тебя серые. Ну и белые кроссовки.       — Блондинистый…молочный шоколад…персиковый…медовый, — Донхён будто в бреду шептал названия цветов, пытаясь попробовать их, понять на вкус, но они ничем не отдавали. Они не были сладкими или горькими, не вызывали никаких эмоций — просто пустота.       — Ты поймёшь, когда увидишь своего соулмейта. И тогда ты ощутишь, насколько это прекрасно — видеть цвета. Мир станет другим, жизнь станет другой. Просто подожди ещё немного, и ты почувствуешь.

end flashback

      Донхёк уже год смиренно ждёт своего соулмейта. Звучит ужасно, и именно так и есть. Для него уже с тринадцати лет тема чёрно-белого мира была болезненной. Куча страхов одолевали его, и в пятнадцать он даже лечился от депрессии. Он ходил к разным врачам, лежал в больнице, пил много разных лекарств, и в итоге смог выбраться из того ужасного состояния. Он почувствовал, что он живой и что не всё так плохо. Его соулмейт наверняка есть, а даже если его нет, то чёрно-белый мир не так плох и страшен. Просто нужно полюбить его, полюбить свою жизнь в этом мире. И Донхёк искренне старался следовать этим советам. Он даже завёл специальный блокнот, куда каждый вечер записывал, что хорошего произошло с ним за день. Так было легче переносить ожидание, да и негативные мысли отступали.       Сейчас Донхёк старается чаще выбираться куда-то из дома, ходит в разные торговые центры и кофейни, даже ходит с Джемином в магазины одежды (а это правда героический поступок, потому что Джемин может выбирать одежду часами). Он познакомился с Джено и его друзьями, Ченлэ и Ренджуном. Ченлэ — забавный парень, вечно активный и довольно громкий. Ему шестнадцать, и он уже успел найти своего соулмейта, которым оказался Джисон. Они познакомились совершенно случайно — Ченлэ решил поучаствовать в k-pop random dance, а Джисон проходил мимо и захотел присоединиться. Тогда он стал настоящей звездой и стал самым главным человеком в жизни Ченлэ. Донхёк ещё не встречался с Джисоном, но уже знает, что тому тоже шестнадцать и учится он не в обычной школе, а в школе современных искусств на танцевальном факультете. Ренджун оказался его одногодкой. Он был скромным и тихим, даже смеялся как-то робко, но зато, когда он злился или в нём играл азарт, то он становился по-настоящему опасным. И у него тоже был соулмейт — Доён, который был старше его на три года и уже учился в университете. Они познакомились очень глупым образом — Ренджун опаздывал на урок, а Доён — на пару, и они врезались друг в друга, пока перебегали пешеходный переход. Это было очень забавно по словам обоих, а в глазах Донхёка это было романтично. Его сентиментальная душа обожает подобные истории.       Он был единственным, кто не встретил свою пару до сих пор. Это угнетало и обижало. Его начинал снова пугать чёрно-белый мир, а перед глазами то и дело оказывалась чёрная пелена, которая не давала ничего увидеть. Донхёк мало спал, постоянно размышляя о своем состоянии, пытаясь анализировать свои ощущения, как его научил психолог. Свои мысли парень тут же записывал в блокнот. «Мне больно видеть такой мир. Сердце нестерпимо ноет, будто говоря мне что-то. Голова раскалывается, хотя это скорее от недосыпа. Мне страшно, что я так и не увижу цвета. Я так хочу поскорее оказаться в ярком мире, но жизнь явно против меня, потому что мой соулмейт пропадает где-то далеко. Если бы он был здесь, в Сеуле, мы бы уже встретились. Что если он даже не в Корее? А может… Может я просто тот самый человек, которому судьба забыла подготовить соулмейта, и я буду до конца дней мучиться в своем немом фильме?»       Постепенно делать такие короткие заметки со своими мыслями и переживаниями стало привычкой. Донхеку нравилось это. Он чувствовал себя загадочным писателем, готовившим втайне от всех роман, который обязательно взбудоражит читателей, порадует их. Ощущение было приятным — казалось, что он творит волшебство, а не просто ведет дневник. Ему это приносило даже больше радости, чем записывать хорошие события дня. Но и то занятие он не забросил. Донхёк стал таскать с собой два красивых блокнота, периодически записывая что-то то в один, то в другой. Вот и сейчас Донхён отвернулся от окна и достал из рюкзака блокнот для мыслей. Он взял в руки ручку, и начал записывать. «Одиночество на вкус такое разное. Иногда оно похоже на горький-горький кофе, который невозможно пить. В другой раз оно приторно сладкое. Оно бывает солёным, как слёзы, как море, как океан. Оно бывает кислым, как лимон или неспелый мандарин. Или как просроченное молоко. Одиночество слишком разное, и никогда человек не поймёт, какой же точно вкус принадлежит одиночеству. Для меня одиночество на вкус как кофе с молоком — привычное, приевшееся. Хотя бывают дни, когда оно солёное. Но чаще всего я не чувствую его вкус. Думаю, дело в том, что я просто выстроил стену, которая спасает от этих вкусов, запахов, ощущений. За ней я ничего не чувствует, и это соблазняет, знаете? Одиночество на вкус как вода, разве нет? Вода может быть солёной, может быть сладкой, может быть отвратительной — зависит от того, в какой момент ты её пьёшь. Так же и с одиночеством — ты ощущаешь его по-разному в зависимости от того, что произошло вокруг тебя и в тебе».       — Снова пишешь? — спрашивает у него Джемин.       — Когда ты успел тут оказаться? — Донхён чуть дёрнулся. Он успел уйти глубоко в мысли, и не до конца выплыл из них.       — Я здесь буквально минуту. Решил посмотреть, как ты.       — Всё в порядке.       — Я вижу, что ты переживаешь. В последнее время ты хоть и стал активнее, но твоя энергия стала будто тяжелее и темнее.       — Извини, я ни черта не вижу, — язвительно ответил Донхёк.       — Перестань так говорить. Неужели я виноват, что встретил своего человека?       — Ты прав, тут нет ничьей вины. Прости.       — Может, тебе стоит снова сходить к психологу?       — Я уже не болен и прекрасно справляюсь с собой и своими таракашками.       — Хёк, прекрати. Ты загибаешься на глазах, понимаешь? Хочешь интересный факт? Твои глаза потемнели, и сейчас они того же цвета, что и у Джено. Только он с такими родился, а ты свои такими сделал из-за постоянных переживаний, из-за существования в страхе остаться одиноким навсегда. Никто себя так не изводит этой темой так, как это делаешь ты. И меня это напрягает. Я ведь беспокоюсь о тебе! Я не хочу, чтобы ты снова проходил через тот ад, который был с тобой два года назад.       — Я. абсолютно. в порядке, — отчеканил Донхёк. — И я прекрасно всё помню. А тебе лучше уйти назад к себе в класс. Скоро звонок, а ты слишком идеален, чтобы опаздывать.       Джемин поджал губы и, резко развернувшись, вышел. На страницу всё ещё открытого дневника упала слезинка, которую парень не смог сдержать. Нос ужасно щипало, но плакать прямо на уроке было бы странно, да и вызывать у одноклассников жалость — последнее, чего Донхёк хочет. Он справится сам, потому что он сильный. Правда же?

***

      Наступило лето, и Донхёк окончательно погряз в дневнике мыслей. Он писал туда очень часто и много и, перечитывая, понимал, что его состояние ухудшается. Он поссорился с Джемином, и они не разговаривали уже неделю, а соответственно и с остальной компанией Донхёк не поддерживал контакт. Он просто мечтал либо умереть, либо встретить свою пару. Второй вариант был в приоритете, только вот надежда неумолимо угасала. Донхёк даже всерьёз задумался о том, что возможно ему стоит снова пойти к психологу, чтобы не загнать себя в больницу. Воспоминания оттуда были не самыми приятными, и не хотелось, чтобы они стали реальностью.       Резкий звонок в дверь вернул парня в реальность. В его чёрно-белую реальность, которую он так тщательно избегал. Донхёк открыл дверь и его накрыло волной эмоций. Парень напротив странно распахнул глаза и застыл с открытым ртом. Они видели друг друга впервые, но кажется впереди их ждёт не одна встреча. Так чувствовал Донхёк.       — Ты… Ты кто? — спросил он, совладав с собой.       — Марк. Марк Ли. А ты?       — Ли Донхёк.       Повисла пауза, но она не была неловкой или напряжённой. Просто нужно было время придти в себя и найти силы вести дальше диалог. Что-то происходило внутри парней, определенно шла какая-то странная реакция, поэтому они оба чувствовали, что нужно немного времени вернуть свой разгулявшийся организм в нужное русло.       — Как ты тут оказался? Откуда узнал мой адрес? — Донхёк резко стал серьёзнее, потому что незваные гости часто становились причиной многих проблем. А разгребать проблемы, пожалуй, самое нелюбимое занятие Донхёка.       — Честно говоря, я искал не тебя. И не знаю даже по рассказам. Я недавно переехал сюда из Канады, и не до конца разобрался в городе. Я шёл к своему интернет-другу в гости, но видимо заблудился.       — Это судьба так подшутила над нами, — усмехнулся Донхёк.       — Точно, — поддержал его Марк. — Ты ведь… Ты тоже это чувствуешь?       — Что именно?       — Связь между нами. Прошу, скажи, что я не сошёл с ума, — Марк усмехнулся, а Донхёк после этих слов за секунду придумал идеальный план, который казался ему таким правильным. Он шагнул вперёд, за порог своего дома, и взял за руку Марка.       — Ты чувствуешь?       — Чувствую… Твоя рука. Почему она холодная, хотя на улице так тепло?       — Потому что она ждала, пока ты согреешь её своей горячей рукой.       — Оооо, ты пытаешься флиртовать со мной? — тут же спросил Марк, неловко улыбаясь.       — Я не пытаюсь, а именно этим и занимаюсь, — Донхёк отвёл взгляд и слегка покраснел.       — Такой милый и смешной. Знаешь, хорошо, что ты оказался Ли Донхёком.       — Это почему?       — Не придётся менять фамилию потом, — с улыбкой ответил Марк, и оба парня рассмеялись.       — Один один, — сказал сквозь смех Донхёк. Но уже через пару секунд Марк вдруг застыл, и его глаза будто засветились.       — Эй, ты чего? Всё в порядке? — обеспокоенно спросил Донхёк.       — Да. Нет. Постой… Что ты видишь?       — Что за странный вопрос? — Донхёк нахмурился, не понимая, к чему сводится разговор.       — Просто скажи мне. Что ты видишь, Донхёк?       — Тебя. Улицу. Мир? Я не знаю, что ты хочешь услышать.       — Ты знаешь, какого цвета на тебе футболка?       — Откуда мне знать, если я встретил тебя только что? Ты меня начинаешь напрягать, — Донхёк начал вытаскивать свою руку из руки Марка, но тот наоборот крепче её сжал.       — Только постарайся отреагировать спокойно. Я знаю, что это будет нелегко, но постарайся.       — Марк, о чём ты, чёрт возьми, говоришь? Ты сумасшедший, да? Пытаешься меня развести? — Донхек начал повышать голос, но, увидев взгляд, которым на него смотрит Марк, он всё понял. — Нет. Нет-нет-нет… Этого не может быть. Только не со мной, — слезы начинали собираться в глазах парня.       — На тебе синяя футболка, Донхёк, — будто приговор, сказал Марк. Он видит яркий мир. А вот Донхёк — нет.       Земля ушла из-под ног, в ушах стоял шум, а перед глазами такое до боли, до ужаса привычное чёрно-белое кино. Ужас. Отчаяние. Разочарование. Сломленность. Столько всего в миг свалилось на Донхёка, что он осел на колени, а напротив него также сел Марк. Он с нежностью и беспокойством смотрит на своего соулмейта и не знает, что делать, как успокоить, чем помочь. Он шепчет всякий ободряющий бред, большими пальцами стирает слезы с щёк и на ходу думает, куда с этим бежать, к кому.       — Дай мне секунду. Слышишь? — Донхёк не кивает, но понятно, что никуда не собирается идти ближайшую вечность. Даже в собственный дом заходить он явно не горит желанием. Марк набирает выученный наизусть номер и ждёт ответа. — Джено? Привет. Это срочно, так что погоди со всем. Я расскажу. Но сначала приедь по адресу, который я тебе сейчас скину смской. Ты понял? Это очень срочно. Пока.       Марк смотрит на табличку на доме Донхёка, пишет дрожащими пальцами адрес в сообщении и отправляет.       — Погоди немного, солнышко. Всё будет хорошо, — Марк крепко обнимает Донхёка и гладит его по спине, а тот впервые ощущает себя настолько сломленным.

***

      Донхек оказался редким типом людей, у которых цвета появляются не сразу, а через время. Обычно это неделя-две, но прошёл уже месяц, а мир был точно таким же, как и до встречи с Марком. Они стали жить вместе в квартире последнего, чтобы цвета как можно скорее появились, но пока это было безрезультатно. Состояние обоих оставляло желать лучшего — Донхёку вновь диагностировали депрессию и прописали лекарства, его мучали кошмары, он плохо ел и ничего не хотел. Марк из-за этого страдал, но пытался любыми способами вызвать такую красивую улыбку своей пары, которую полюбил с первой встречи.       К ним почти каждый день заходили, как оказалось, общие друзья и знакомые. Марк дружил с Джено несколько лет и косвенно всех знал, но с именами путался очень сильно, поэтому и не узнал Донхёка при встрече. Но сейчас, когда они жили вместе, он смог хорошо познакомится со всеми. Особенно частым гостем в их квартире был Джемин, часами болтающий с Донхёком, который больше ни с кем не выносил такой долгий контакт. Марка это устраивало — сейчас состояние его соулмейта было гораздо важнее, чем ревность или обида. Тем более именно Джемин успокаивал его, пока они ждали возвращения Донхёка из больницы.       — Ему лучше, — сказал Джемин, выйдя из комнаты Донхёка.       — С чего ты взял?       — Я чувствую, — просто ответил парень, слегка пожав плечами. — Мы знакомы очень давно, Марк, и некоторые вещи мы просто чувствуем. Обещаю, скоро он выйдет из комнаты и будет хотеть с тобой гулять и узнавать мир. Но дай ему ещё время, ладно?       — Я итак не тороплю его, ты ведь знаешь.       — Знаю. Но не переживать не могу.       — Я понимаю. Спасибо, что заглянул, — улыбнулся Марк.       — Всегда рад, — ответно улыбнулся Джемин. Он быстро оделся и вышел из квартиры, захлопнув за собой дверь, а Марк решил зайти к Донхёку.       В комнате было темно. Плотные шторы были задёрнуты, а свет выключен. Среди вороха одеял и подушек было невозможно сразу увидеть Донхека, который довольно сильно похудел. Марк аккуратно подошёл к кровати и присел на край.       — Привет.       — Привет, — тихий ответ раздался совсем рядом. После зашебуршали ткани, и показался Донхек. Он сел рядом с Марком, положил свою голову ему на плечо и блаженно улыбнулся. — Я рад, что ты зашёл.       — Почему сам не вышел, если хотел увидеться?       — Потому что я наверняка знаю, что за пределами этой комнаты яркий мир. А здесь он для нас одинаково чёрный, тёмный, непонятный.       — Прости.       — Ты не виноват, — Донхёк поднял свою голову и рукой повернул голову Марка на себя. Тот мягко улыбнулся, и в его глазах как будто засверкали искорки. — Ты такой красивый, — прошептал парень, придвигаясь чуть ближе.       — Ты тоже безумно красивый, — ответил также шёпотом Марк.       Медленно они придвигали всё ближе друг другу. Их лбы соприкоснулись, и Донхек потёрся кончиком своего носа о нос Марка. Оба улыбнулись этому милому жесту и посмотрели друг другу в глаза, где каждый видел целую невероятную вселенную. Марк медленно провел руками от кистей Донхёка до его шеи, а после аккуратно обнял лицо младшего руками. Он гладил его уже чуть впалые щёки большими пальцами и не мог перестать улыбаться. Донхёк закрыл глаза, и чуть наклонил свою голову, и Марк, читая его мысли, совсем невесомо прикоснулся к его губам. Они были теплыми, слегка потрескавшимися, но такими идеальными для Марка. Парень замер, боясь надавить на Донхёка, но тот чуть сильнее прильнул к губам старшего и улыбнулся в поцелуй, давая тем самым разрешение быть более уверенным. Они нежно и тягуче целовались сидя в полной темноте, и каждый хотел, чтобы этот момент длился вечно. Вдруг Донхёк отстранился и распахнул глаза, а Марк в ужасе застыл, мысленно готовясь к худшему.       — Хёк? Ты в порядке? Ты меня слышишь?       — Я вижу.       — Что?       — Я вижу тебя, Марк, — Донхёк ярко улыбнулся, и из его глаз полились слезы. — Я вижу тебя, ты слышишь? — Марк ничего не слышал. Он только смотрел на светящее лицо младшего, на его искрящиеся глаза и старался не заплакать. — Идём! Хён, прошу, идём скорее отсюда!       Донхёк схватил старшего за запястье и потащил из комнаты. Выйдя, он крепче сжал запястье Марка и начал озираться по сторонам, восхищённо улыбаясь и смеясь.       — Я вижу! Я вижу всё, Марк! Твои волосы! Они угольно-чёрные, а кожа у тебя белоснежная! У тебя губы красноватые после наших поцелуев, а щёки розовые! И глаза, — Донхёк быстро подошёл вплотную в Марк и обнял его лицо своими руками, как чуть раньше сделал это Марк, — глаза цвета миндаля. Такие прекрасные светящие глаза, в которых стоят слёзы, — младший поцеловал Марка в лоб, и у того полились слёзы.       — Хёк… — дрожащим голосом сказал он.       — Тшшш, хён, всё ведь хорошо. Я знал, что скоро это произойдёт, я чувствовал!       — Джемин мне сегодня сказал, что тоже это чувствует, — со смешком сказал Марк, не переставая плакать.       — Он знает меня лучше, чем я сам. Боже, хён… В моём чёрно-белом кино ты выглядел сногсшибательно, но в цветном варианте ты ещё более прекрасный. Твои глаза, твои губы, твои волосы…всё это такое живое и яркое. У меня голова кругом идёт от этого количества цветов вокруг! — засмеялся младший. Впервые за долгое время был слышен его смех, и Марк подхватил его на руки и закружил. Они оба смеялись, а когда остановились, то пытались отдышаться и смотрели друг другу в глаза. Марк мягко поцеловал Донхёка в губы и улыбнулся.       — Я научу тебя всем цветам этого мира, — прошептал он.       — Хорошо, хён, — также шёпотом ответил парень. — Спасибо. Спасибо, что появился в моей жизни, Марк.       — Спасибо, что открыл дверь и не захлопнул её прямо у меня перед носом.       — А ведь я хотел. Незваные гости вечно приносят проблемы — так мне говорила мама.       — Она была мудрой женщиной, но чуть не лишила тебя счастья, — улыбнулся Марк.       — Мы бы по-любому познакомились. Джено точно закатил бы вечеринку, если бы в тот день ты дошёл до его дома.       — Но я рад, что заблудился.       — А я рад наконец тебя видеть. Я будто вижу мир твоими глазами.       — Но это твои глаза, Хёк-а. И все эти цвета теперь твои, — улыбнулся Марк.       — Ты не прав, хён, — сказал Донхёк и улыбнулся ещё шире. — Они наши.