Заклинание, убивающее миры

      Гермиона остановилась, подняла палочку. Простые действия, о которых они хорошо помнили: представление, поклон, палочки вверх. Профессор ещё что-то говорил, когда Малфой сделал то, чего она никак не ожидала — он совершил резкий выпад в её сторону, запуская отталкивающее заклинание. Свет попал ей в область груди и откинул назад. Не больно, но очень неожиданно. Гермиона попятилась, с трудом удерживая равновесие.       И в этот момент в душе что-то изменилось, дало отклик её эмоциям, будто она резко проснулась после длительного сна. Или скорее, вынырнула из ледяного Чёрного Озера, в которое её затягивали липкие пальцы гриндилоу. Глоток воздуха заполнил лёгкие, а в голове на мгновение стало пусто, словно отталкивающее заклинание Малфоя стёрло все мысли. И на место отрешённости, страху, безразличию и скорби молниеносно пришла злость. Малфой действовал не по правилам. Он нападал на неё в присутствии студентов и профессора.       «Ах так! Сукин сын! Без предупреждения и объявления начала дуэли! Сейчас ты получишь по заслугам!»       Гермиона собралась и взмахнула палочкой, отправляя ответное заклинание в Малфоя. Того не просто откинуло назад, он пошатнулся и чуть не упал.       Драко явно не ожидал, что Гермиона ответит, что пойдёт у него на поводу. Он очень хотел бы этого, но никак не рассчитывал. Азарт и чувство ликования сопроводили его следующее действие. Драко наконец удалось вызвать у Гермионы хоть какие-то эмоции, её глаза вспыхнули тем самым огнём, которого он ждал. Значит, он на верном пути! Значит, надо продолжать. Главное — не увлечься слишком и не убить, в желании напиться её гневом… Он хищно сощурился, готовя выпад магии, и начал творить новое атакующее заклятие.       Гермиона увидела, как Драко чертил в воздухе руну заклинания. Понимая, что не желает больше получать от Малфоя, наколдовала магический барьер и приняла защитную позу. Ярко голубой луч появился из палочки Малфоя. Она понимала, чем именно он запустил в неё, и даже зажмурилась, ожидая удара: вряд ли её щит удержит заклинание такого уровня. И пускай это лишь урок в дуэльном классе, однако сражались они по-настоящему, и боль от удара тоже будет настоящей… Яркая вспышка света заставила Гермиону отвлечься от мыслей о предстоящем ударе.       И вмиг всё вокруг стихло.       Её отнесло волной света в сторону, но она осталась стоять на ногах. Удара от заклинания Малфоя так и не последовало. Когда Гермиона открыла глаза, то поняла, что она по-прежнему в зале, однокурсники смотрят на них с трибун, а Малфой стоит напротив, тяжело дыша.       Профессор, наколдовавший нейтрализующие чары, находился в самом центре арены, между ними, расставив руки в запрещающем жесте.       — Грейнджер! Малфой! — рявкнул профессор. — К директору! Живо!       Они шли к двери в гробовом молчании курса. Казалось, студенты боялись даже дышать.       Драко ликовал, упиваясь своей маленькой победой. Гермиона же, напротив, ругала себя за несдержанность. Сиюминутный порыв злости, неконтролируемые эмоции, желание дать Малфою сдачи — ребяческие действия, которые ничем хорошим не закончатся.       Их дуэль длилась около пятнадцати секунд. Но в эти короткие мгновения Гермиона вспомнила, какой была до и во время войны. Будто гнев на Малфоя за его подлый удар без предупреждения напомнил о том, какой отважной и безрассудной она может быть в пылу битвы. На мгновение пробудил спящую энергию, которую Гермиона копила в душе, ожидая только повода выпустить на свободу. Ей хватило мгновений на то, чтобы загореться, ответить и потухнуть вновь.       И когда она потухла, осознавая, где находится и что сделала, на Гермиону лавиной обрушились все эмоции одиночества. Боль, страх, апатия… и ни капли сочувствия в глазах друзей.       От героини войны не ожидали такого поведения. Она не имела права на вспышки гнева, которые могут повлечь за собой склоки среди выживших. Гермиона Грейнджер не может быть зачинщицей конфликтов. И всем плевать, что она, не сдержавшись, поставив под угрозу шаткий мир между двумя некогда враждующими факультетами, на миг ожила, очнулась от наваждения.       Тишина вокруг свидетельствовала лишь об одном: её сиюминутный порыв осуждают все. И сейчас, по дороге через молчаливую арену студентов, она ощущала кожей взгляды каждого присутствующего человека в зале. Они все пялились, опасаясь сказать хоть что-то. Но Гермионе казалось, что каждый презирал её. Молчали даже Рон и Гарри. Мальчишки будто проглотили языки, хотя Гермиона надеялась на их поддержку.       От неё никто не ожидал ответной агрессии. Никто, кроме Драко, который не ждал, а скорее как-то интуитивно знал, что Гермиона ответит.       Дверь зала захлопнулась, отделяя их от студентов, погружая в такую же звенящую тишину коридора. Малфой не обернулся, уверенно шагая в сторону кабинета директора. Находиться с ним в одном месте вдвоём после того, что только что случилось, да ещё и быть позади, не хотелось. Гермиона вздёрнула нос и прибавила шагу. Догнала Драко, проскользнула боком мимо него и почти бегом отправилась дальше.       — Герми, стой! — голос Рона заставил её остановиться. Ну наконец хоть кто-то родной решил вступиться за неё.       Малфой прошагал мимо, нарочито толкнув. Смерил своим холодным взглядом с ног до головы и процедил:       — Мы ещё не закончили, грязнокровка! Это только начало…       Она ничего не ответила. Поддаваться на провокации Малфоя больше нельзя. Он ведь именно этого и ждёт. А она не даст мерзкому Хорьку такую возможность!       Рон догнал её и обнял.       — Что этот козёл хотел от тебя?       — Не знаю. Ему, наверно, как всегда скучно. Не обращай внимания, Рон. Это ведь всего лишь Малфой.       «Всего лишь Малфой». Всего лишь олицетворение мерзости и подлости магического мира. Всего лишь её враг, который только что заставил почувствовать себя живой впервые за последнее время.       И тут же смешал с грязью.       Гермиона ничего не сказала об этих эмоциях Рону, убеждая его, что просто защищалась в рамках дуэльного занятия, всю дорогу до кабинета директора пытаясь вести себя как обычно. Привычный, надёжный Рон, который догнал, помог, поддержал… как всегда с опозданием примерно на вечность. Его поддержка была бы гораздо более уместной там, на арене, в пылу дуэли или хотя бы секундами позже, когда она шла к выходу под пристальным вниманием и осуждением толпы. Но он промолчал, как всегда.       У самой статуи каменной горгульи, преграждающей путь к кабинету профессора Макгонагалл, они догнали Малфоя.       — Уизли, — удивленно проговорил он, будто ожидал увидеть кого-то другого. — А вы везде с собой группу поддержки таскаете? Или боитесь, что я продолжу дуэль в кабинете у директора?       Ехидная улыбочка поползла по лицу Малфоя. Он получал удовольствие, задирая и провоцируя сокурсников. Но сейчас он смотрел на Гермиону. Смотрел пристально, не отвлекаясь на Рона, который уже стиснул кулаки, собираясь ответить.       Грейнджер вновь была отрешенной и пустой. Словно не было запала и азарта в карих глазах во время их сражения. Будто за время пути по коридорам Уизли высосал из неё все эмоции. Они все пользуются Гермионой: все её дружки с Гриффиндора. И в этот раз чувство ненависти к рыжему у Драко было подпитано ещё и тем, что он слишком долго ждал этих эмоций Грейнджер. Малфой слишком многим сейчас рискнул, в надежде добиться её гнева. Добился. Получил. Насладился.       И так просто потерял, благодаря ее дружку. Который, Драко не сомневался, воспользовался всеми благами. Всем тем, что по праву принадлежало Малфою: ведь именно он заставил Грейнджер проявить своё истинное лицо.       А сейчас перед Драко снова стояла серая тень, отбрасываемая школьным призраком, а не Грейнджер. И это выводило из себя. Злило. Заставляло снова и снова грубить, задевать, оскорблять, чтобы опять на секунду прикоснуться к огненному гневу в её глазах, и стать настоящим среди толпы теней, ошибочно считающих себя людьми.       Она должна отреагировать. Должна разозлиться снова.       Гермиона не ответила на его колкость. Отправила Рона в гостиную и, презрительно глянув на Малфоя, произнесла пароль, ступая на лестницу, ведущую в кабинет директора. Драко стиснул зубы, молча проклиная Грейнджер, но пошёл следом.