Заклинание, убивающее миры

      Она обнимается с Поттером и кокетничает с Уизли. Остальные однокурсники пялятся на неё, как на идола, как тогда, на четвертом курсе во время бала перед Турниром Трех Волшебников. А она, кажется, вовсе и не против этого! Ей нравится. Она купается в лучах мужского внимания. И каждый из них норовит её потискать! Отвратительное блядство! Даже Пэнси такого себе не позволяет.       Мысли мешали уснуть. Драко видел утром в Большом Зале, как Грейнджер обнималась с Поттером. А потом на перемене между сдвоенной лекцией по нумерологии её лапал Уизли в коридоре. При всех. Хватал за локти и всё время пытался прижаться. Какая мерзость!       Отвратительные публичные лобызания. Как же это низко и мерзко! И видит Мерлин, Драко сам хотел бы оказаться на месте Уизли в этом чёртовом коридоре.       Они не общались уже неделю. Неделю после их разговора. Неделю после их безумного поцелуя. Неделю, в течение которой Драко знал: помимо семи дней были ещё часы и минуты. И минуты шли очень медленно.       Метка горела, прожигая руку под магической повязкой. Обезболивающее зелье перестало действовать два дня тому назад. Сделать Драко с этим уже ничего не мог. Один раз напился до состояния невменяемости. Но это не помогло. Только на утро к боли в руке прибавилась головная.       Драко предпринимал попытки попасть в Тайную Секцию сам ещё несколько раз после отбоя. Даже начал практиковаться в трансфигурации: вдруг выйдет превратиться во что-то маленькое. Насекомое, как эта вульгарная журналистка. Комар или муха могут пролететь через стеллажи. Тренировки занимали много времени, а результата не приносили. И, казалось, Драко занят совсем не тем, чем надо.       Грейнджер тем временем молчала. Никаких новостей относительно книги у него не было. Да и были ли вообще эти новости? Вероятно, что она забыла или решила не помогать вовсе.       Злость душила Драко, смыкаясь кольцами, как символ его великого факультета.       — Сука, — пробормотал он, перехватывая предплечье другой рукой.       Надо что-то с этим всем делать. Идти к Макгонагалл? Не вариант! Кто угодно сдаст Визенгамоту, что Люциус врал на судах. И это подпишет ему смертный приговор в Азкабан на расправу дементорам. Знать про метку не должен никто!       Оставался, наверное, только Империус… или сдохнуть! Второе было вероятнее.       А ещё эта маггловская шлюха, Грейнджер, с её табуном поклонников и обнимашками за завтраком. Если Драко выберет вариант «сдохнуть», то прихватит её с собой. Или сначала грохнет Гермиону, а потом уже и сам. А что? Отличный вариант!       Драко перевернулся на спину, рыча от боли в руке, и аккуратно снял повязку. Характерный запах распространился по комнате. Запах, будто кто-то коптил нечищеное мясо на вертеле. Если бы его соседи не спали, их наверняка начало бы подташнивать. Сам Малфой привык к этому омерзительному запаху, который давал надежду, ведь только без повязки он мог хоть немного отдохнуть. Нотт и Забини сопели в своих кроватях. Драко приходилось каждую ночь ждать, пока они заснут, и только после этого снимать повязку.       Сон подступил быстро. Измученному телу нужен был отдых. А вот мозг, видимо, отдыхать не собирался.       Грейнджер во сне была одета как Пэнси в прошлое Рождество: чёрное белье, чулки, туфли на высоком каблуке. Это всё смотрелось бы на ней странно, но во снах Драко с образом распутной гриффиндорской старосты не было никаких проблем. Она часто выглядела не совсем характерно своему реальному прототипу. Воображаемая Грейнджер прекрасно целовалась, великолепно делала минет и виртуозно занималась сексом. Драко просыпался часто с тугим ощущением возбуждения, несколько раз спасаясь встречами с Пэнси. Но чаще закрывался в ванной комнате и доводил дело до конца, представляя, как овладевает Грейнджер. И это были последние радости его беспробудных дней. Боль и ожидание уходили только во сне или в моменты, когда он думал о Грейнджер! Думал и ненавидел. Ненавидел гораздо сильнее, чем до войны. Тогда это было всё что угодно: зависть, презрение, брезгливость. Сейчас это больше уже походило на тупую зависимость. На уроках по маггловедению на чётвертом курсе им рассказывали о наркотических веществах, которыми пользуются магглы. Они вызывают привыкание и постепенно убивают человека. Грейнджер, видимо, стала его личным видом маггловских наркотиков.       Утро не принесло ожидаемого облегчения. Наоборот, осознание, что надо снова вернуть повязку, на шаг подтолкнуло Драко к мыслям об Империусе.       На завтрак он не пошел. За окном лил дождь со снегом, поэтому слоняться в окрестностях замка было неприятно. Остаться в гостиной? Привлекать внимание своих? Идея не из лучших. Надо продолжать делать вид, что всё как прежде, что он презирает всех вокруг, но снисходителен к приближённым. И перестать думать про грязнокровку и её обещание. Надеяться на помощь больше нельзя, он тупо теряет время. Жизнь научила Драко тому, что верить и надеяться надо только на себя. Что заставило в этот раз поступить иначе? Что за сумасбродное ребяческое желание думать, что кто-то станет помогать просто так? Надо действовать и делать всё быстро. Может, наложить Империус на Грейнджер? Он добьётся цели и отомстит. А ещё сможет повелевать ею. И она будет вынуждена делать то, что он хочет… Новая волна желания тихо поднялась вверх по венам, застучала эхом в ушах. Грейнджер в его власти, как неделю назад, в разбитом дуэлью зале. Подчиняется его приказам. К дьяволу! Не думать, не надеяться, не ждать! Решить свои проблемы самому, без чьей-либо помощи!       Теперь, ко всему прочему, придётся стирать ей память — грязнокровка слишком много знает.       Драко взял себя в руки и пошёл на занятия. Сел в самом конце класса, подальше от всех.       Пэнси, радушно улыбаясь, приземлилась рядом.       — Ты решил сменить место?       — Хочу посидеть один. — твёрдо проговорил Драко, пытаясь вложить как можно больше смысла в слово «один», в надежде, что Паркинсон поймёт и ретируется самостоятельно.       — Ты злишься? Хочешь, помогу расслабиться?       Она не поняла намёк. Пропустила его слова мимо ушей. Потянулась к ремню на штанах Драко, похотливо заглядывая в глаза. Мысли о Грейнджер, злость, бессонные ночи, усталость смешались в нём сейчас в желание убивать, а никак не устраивать оргию на задней парте кабинета Чар в присутствии всего курса.       — Пэнси, перестань, — предупреждающе заявил Драко, убирая её руку.       — Ну, не дуйся, я просто хочу помочь…       — Помочь? — Драко сверкнул глазами, уничтожая Пэнси взглядом. — Мне не нужна ничья помощь! Помогать будешь в Мунго, если действительно решишь там работать. Уйди, Пэнси! Тебе же будет лучше…       — Псих… — процедила Паркинсон, обиженно скривив губы. — Ну и сиди тут один!       Пэнси встала и пошла вниз по ступеням к своим, оставив Драко наедине с его злобой.       И как сравнение, как демонстрация материализации желаний и образов, в этот момент Грейнджер залетела в кабинет. Не просто залетела. Она почти вприпрыжку скакала между рядами. От неё исходил свет, она как будто даже сама светилась немного. Грёбаная позитивная сука! Чему ты радуешься? Тому, что обманула Драко Малфоя?       Грейнджер пропрыгала через класс, на бегу здороваясь с однокурсниками, и направилась в сторону Малфоя. По пути её остановил Уизли. Буквально схватил за руку и начал что-то вещать, заглядывая в глаза. Гермиона кинула на Малфоя взгляд, попыталась улыбнуться. Вышло это довольно нелепо.       Драко встал и пошел в их направлении. Если сейчас этот грязный ублюдок не уберёт от неё свои руки, Малфой действительно применит Непростительное Заклинание. И на этот раз это будет не Империо. Гермиона посмотрела на Драко, уловила в его взгляде что-то недоброе и постаралась отстраниться от Рона. Уизли не понял, даже наоборот, попытался удержать её, продолжая рассказывать что-то нелепое и, как ему казалось, весёлое. Малфой поравнялся с ними, нарочито толкая Рона плечом. Тот от неожиданности чуть не упал на парту.       — Эй! — крикнул Рон, отпуская руку Гермионы — Малфой, ты обалдел! Смотри куда прёшь!       Еще мгновение и палочка Драко направляется в лицо Уизли. Малфой скрипит зубами, и в его голосе сейчас есть что-то змеиное:       — Пошёл прочь с дороги, грязный ублюдок!       За спиной Уизли появляются его друзья, выхватывая палочки. С соседних рядов поднимаются слизеринские студенты. Блейз оказывается ближе всех, направляя палочку на толпу гриффиндорской группы поддержки. Малфой видит, как палочка Пэнси несколько секунд выбирает себе оппонента и останавливается на Грейнджер. Грязнокровка, разумеется, палочку не поднимает, пытаясь что-то кричать, успокаивая своих друзей. Если Драко сейчас отправит хоть одно маленькое заклинание в Уизли, то вновь развяжет войну между их факультетами.       Этого он не боится, он ведь всегда считал, что вражда Гриффиндора и Слизерина — вечная. Но сделав это он точно обрекает Грейнджер на новые шрамы. Пэнси умеет бить заклинаниями, иногда похлеще Алекто Кэрроу в прошлом году. Как бы Драко хотел сейчас сам ударить Грейнджер Непростительным Заклятием, выместив свой гнев. Но давать повод Пэнси покалечить грязнокровку — слишком щедрый подарок для Паркинсон.       Малфой делает шаг вперед и выплёвывает Рону в лицо:       — Чтобы я больше не видел тебя у себя на дороге! — и продолжает спускаться.       Однокурсники провожают его взглядами, и Малфой отчётливо слышит вздох облегчения, когда дверь в коридор захлопывается, отделяя его от гудящего класса.       Пусть хоть убьют там один другого. Зато он не увидит, как Грейнджер тискается с Уизли.