Заклинание, убивающее миры

      Драко открыл глаза и несколько секунд смотрел в тёмный потолок. События, произошедшие вчера, казались нереальностью и выдумкой. Он танцевал с Грейнджер, потом дрался за неё. Потом они разговаривали, и он извинялся. А потом она заснула в его объятьях. И он тоже заснул.       Драко потёр глаза, пытаясь вновь понять, спит он или нет. Ни одно из вышеперечисленных событий не могло быть настоящим. Магглорождённая Грейнджер не настолько хороша, чтобы привлечь его внимание. Она — порождение всего того, что его учили презирать и сторониться. Чистокровные волшебники не связываются с грязнокровками — таков негласный закон магического мира. Все, в чьих жилах течёт кровь магглов, обязаны прислуживать и выполнять чёрную работу. Драко всегда чётко знал это. Его так учили. И если он и думал когда-либо о Грейнджер, то только с точки зрения того, как бы лишний раз указать ей на её место.       Драко повернулся на другой бок, прогоняя прочь мысли. Судя по темноте вокруг, сейчас была ещё глубокая ночь. Он наверняка спит, утром будет время подумать над этим всем.       И снова засыпая, проваливаясь в калейдоскоп ярких образов сна, он понял, что обнимает девушку. Ещё мгновение непроснувшийся мозг пытался успокоиться надеждой на то, что это Пенси. Но реальность победила. Драко открыл глаза, приподнялся на локтях, заглядывая через руку. Это действительно была она — сомнений быть не могло. Копна взбитых каштановых волос, веснушки… даже тонкий запах её маггловских духов — всё выдавало в лежащей рядом с ним девушке Гермиону Грейнджер.       События прошедшего дня были не в его голове, а в реальности. Всё то, что ещё мгновение назад казалось ему сном, было на самом деле. Танцы, драка, его извинения и то, как они заснули на диване в обнимку…       Надо было что-то делать. Стереть Грейнджер память или просто сделать вид, что ничего этого не могло происходить! Сбежать в слизеринскую спальню, а утром слушать сплетни о том, что Грейнджер не ночевала в своей комнате. Отпугнуть, отстраниться, не навлечь на себя подозрений — ведь так учил отец! Никаких связей не может быть у наследника древней магической фамилии и грязнокровки. Надо отмыться, произнести очищающие чары…       Голос отца в голове орал, не жалея голосовые связки, пытаясь заставить Малфоя младшего опомниться и сбежать, пока не стало слишком поздно!       Но, видимо, было уже поздно.       Драко зарылся носом в спутанные волосы Грейнджер, касаясь её шеи. Обнял, притягивая ближе к себе. Она не проснулась, но поддалась движению.       Он хотел указать на её место в обществе?! Указал! И именно это было её место — рядом с ним!       «Я здесь и никуда не уйду. Никто тебя не обидит!», — кажется он говорил ей нечто подобное вчера. И пускай рациональный голос Люциуса ещё уговаривал его поступить логично и не совершать страшную ошибку. Но Драко кое-что обещал магглорождённой Грейнджер вчера вечером, обнимая её. Обещал, что будет рядом и не уйдёт.       Она вздрогнула, но не проснулась. Истерика, потеря сил, страшные события вчерашнего вечера — всё что угодно могло напугать её во сне. Драко крепче обнял Гермиону, тихо повторяя вчерашнее обещание:       — Спи! Всё хорошо! Я здесь и никуда не уйду. Никто тебя не обидит!       И в этот момент он уже не слышал, что говорил ему логичный разум. О долге, семье, обществе… Драко не слышал, потому что сердце говорило громче разума.