Заклинание, убивающее миры

      Драко остался один посреди каминного зала. Совершенно ошеломлённый событиями, произошедшими только что. Но ведь всё шло по плану. Он вызвал отца, спровоцировал. Отец должен был отреагировать соответствующе. Вместо битвы Драко получил снисхождение.       И только сейчас он понял, что не ощутил ожидаемой боли и пустоты в душе. Тёмная магия была всё ещё с ним. Значит он не победил. Значит, трактовал всё не верно. Почему отец ответил именно так? Что имела в виду мама, говоря о секретах? Миллион вопросов роились в его голове, ответов не было. «Тебе стоит поболтать с дедом», — слова мамы были, пожалуй, единственной зацепкой.       Длинные коридоры мэнора вели Драко к галерее, в которой хранились портреты. Предки Малфоев приветствовали наследника, приподнимая шляпы, отвешивая реверансы. Каждый из них был всего лишь проекцией души умершего, но они безошибочно узнавали внука.       Коридор казался бесконечным. Род Малфоев действительно древний и берёт начало от самого Слизерина, если верить слухам. Но помимо этого, почти каждый предок хотел увековечить себя в галерее. Драко понимал, что заставляло людей после смерти становиться портретами. Тщеславие и желание жить вечно — как было похоже на поведение Малфоев. А ещё на поведение Тёмного Лорда… Интересно, смог бы Лорд стать портретом? Возможно, это и было бы его долгожданное бессмертие…       Ответвление основной галереи — предки Блэков. Мама перенесла большинство портретов своих родных в мэнор. Здесь не было портрета Вальбурги, хотя она ближайшая из родственниц Нарциссы. Портрет мамы Сириуса, по семейным слухам, по-прежнему висел в доме семьи Блэков в Лондоне, приклеенный заклинанием к стене. Но найти адрес они так и не смогли.       Блэки почтительно приветствовали правнука, спешащего мимо. Драко не остановился у родового коридора мамы, Абракас был отцом Люциуса, значит он висит в месте, посвящённом родственникам по линии Малфоев.       Портрет деда приветствовал Драко, радостно улыбаясь. Абракас на холсте был вовсе не таким, каким помнил его внук. Молодой мужчина с платиновыми волосами и сверкающими голубыми глазами в нелепой, модной в бытность Абракаса, одежде.       — Драко, — дед присел на краю портрета, заглянул за край гобелена.       Конечно, Люциус не мог бы заказать менее пафосный портрет своего отца. Размеры рамы впечатляли. Вокруг гигантского Абракаса было достаточно места, чтобы разместить замок. Что, собственно, не удивительно: Люциус уважал и очень ценил своего родителя. Слушал его и приводил в пример сыну всю его жизнь. Драко помнил деда. Тот всегда был мудрым и рассудительным. Он был добр к внуку, в меру строг, но всегда справедлив.       — Что заставило молодого Малфоя слоняться по пыльным галереям старых портретов? Что ты ищешь здесь?       — Я не знаю, — честно признался Драко, — мне нужен твой совет.       — Почему ты не обратился за советом к Люциусу? Твой отец благоразумен, он поможет тебе лучше, чем старый портрет.       — Отец не смог мне помочь. А мама предложила поболтать с тобой.       — Ну, давай поболтаем, — Абракас с интересом взирал на внука.       Огромный портрет с его нерушимым авторитетом и его потомок, кажущийся на фоне деда мурашкой. Драко и чувствовал себя соответствующе. Он не очень любил общаться с портретами, делая это лишь из уважения к родовой традиции. Малфои чтили своих предков. Блэки чтили своих предков. Драко приходил в галерею с родителями, когда того требовал этикет. Портретам всё равно, навещают их или нет. Он знал это с детства. И не испытывал привязанности к нарисованным дедушкам и бабушкам.       — Говори, что тебя волнует? — подбодрил Драко Абракас.       — Я сказал отцу, что буду жить своей жизнью.       — Молодец!       — А он не расстроился…       — Он и не должен был расстроиться, Драко, — снисходительно проговорил портрет.       — Наверно. Но я ожидал, что он будет против.       — Против того, чтобы его сын жил своей жизнью? — Абракас улыбнулся. — Ни один человек в здравом уме не станет противиться жизни своего ребенка. Он может быть недоволен твоим выбором, но поддержит тебя.       — Это и удивительно… — Драко совсем растерялся.       — Что конкретно ты выбрал? — Дед лукаво улыбнулся с портрета. — Какой реакции ты ждал от отца?       — Я выбрал магглорождённую.       Абракас Малфой выровнялся на портрете, становясь, казалось, ещё больших размеров. Подошёл вплотную к полотну, опёрся руками о края рамы. Драко захотелось съёжиться, раствориться, превратиться в призрака и исчезнуть из коридора. Дед выглядел устрашающе огромным. А ещё он странно смотрел на Драко. В нарисованных глазах отразились непонятные эмоции, Драко никак не мог считать их. Голубые глаза глядели проникновенно, словно старались прочесть мысли внука. Драко на всякий случай установил несколько ментальных барьеров. Понял, насколько нелеп его поступок: пользоваться Протего перед нарисованным предком. Видимо, при жизни Абракас был очень сильным магом, раз даже его портрет внушал столько трепетного страха внуку.       Драко был готов к практически любым действиям деда. Но почему-то и сейчас не последовало ожидаемой реакции. Абракас не стал проклинать его. Выбор грязнокровки наследником великого рода Малфоев должен был повлечь за собой бурю гнева и негодования. Но дед не сделал ничего. Он не стал осуждать. Не стал применять лигиллменцию, интересно, а могут ли это портреты?       Вместо этого огромные глаза деда стали мягче и даже выразили сочувствие.       — Я знаю, чего ты ожидал от Люциуса, — серьёзно проговорил Абракас. — И понимаю, почему ты пришёл ко мне. Твой отец любит тебя. Он оберегает тебя от ошибок, которые совершал сам. Он никогда не признается тебе в этом, но раз ты решил повторять его судьбу, я думаю, тебе стоит знать правду. Люциус был влюблён в магглорождённую девушку. Он готов был бросить ради неё всё: богатство, наследство, дом, семью. Он был влюблён слепо, не слушал нас с женой. Он даже делал ей предложение…       Абракас остановился на мгновение, заметив совершеннейшее ошеломление в глазах Драко.       — Ты не ожидал?       Драко не ответил. Сказанное портретом никогда не могло бы быть правдой. Ни в одном из миров, ни в одной из параллельных вселенных Люциус Малфой не мог бы себе позволить влюбиться в магглу. Это было столь же очевидно, как то, что солнце встаёт на востоке.       А портрет деда тем временем продолжил:       — Они учились вместе. Люциус пришёл как-то к нам и сказал, что всё то, что мы чтим — миф. Что магглы ничем не хуже. И рассказал тогда о своём увлечении. Её звали Эдит, если я ничего не путаю. Хотя прости, память может меня подводить, — Абракас лукаво подмигнул всё ещё не пришедшему в себя внуку. — Да, ты прав, память не подводит портреты. Её звали Эдит Нотер. Так вот, когда настала пора оглашать о помолвках наших детей, мы предложили Люциусу прекрасную партию с Нарциссой Блэк. Мы с её отцом Сигнусом пришли к великолепному семейному соглашению по объединению двух наших древних родов. Да и мы знали о том, что Люциус и Нарцисса симпатизировали друг другу в школе. Но Люциус отказался от нашего предложения. Он заявил, что не вступит в ряды Пожирателей Смерти и жену будет выбирать себе сам. Я не знаю, что произошло между ним и его магглорождённой девушкой потом, но спустя буквально пару дней Люциус вернулся в Малфой-мэнор, принял метку Тёмного Лорда и отправил Сигнусу письмо о том, что просит руки его дочери. И знаешь, я считаю, что это стало лучшим решением в жизни твоего отца. У них родился умный, смелый и рассудительный сын. Ты достойный наследник рода Малфоев, Драко. Не позволяй ошибкам юности ломать тебе жизнь! Твой отец прошёл непростой путь, но принял верное решение…       Драко больше не слушал старый портрет. Наверное, это было некультурно — оставлять деда, не давая закончить, и уходить не попрощавшись. Но слушать дальше его рассказ Драко не хотел. Не мог.       Портрет Абракаса не врал. Значит, всё: во что Драко верил в жизни, все то, что говорил отец, все то, что почитала мама, все то, что порождало миллионы жертв и поломанные судьбы — всего лишь месть. Банальная, грязная, безнаказанная месть всем магглам за события, которые связали Люциуса с одной из них много лет назад. И было почти не важно, что именно случилось между отцом и этой его Эдит. Но отец затаил злобу на всю свою жизнь. Не только на неё одну, а и на весь род магглов. Люциус был настолько одержим этой местью, что чуть не уничтожил свою собственную семью…       Осознание обрушивалось на Драко с каждым шагом, с каждым вдохом.       А была ли она вообще — его семья? Или это тоже всего лишь месть?       Люциус согласился на брак с Нарциссой назло своей магглорождённой девушке. Любил ли он маму когда-нибудь? Любил ли их ребёнка?       Портреты, мимо которых проходил Драко, возмущались невоспитанным поведением их родственника. Но ему было плевать. Он сейчас же завершит то, ради чего пришёл в мэнор, он закончит дуэль с отцом и победит. Если не сможет отстоять свою точку зрения, то хотя бы выскажет ему всё, чего отец на самом деле достоин…